Чтение онлайн

Твердый как камень член снова ворвался в меня, и Фил поспешил закрыть мой рот поцелуем. В тот же миг я поняла, как соскучилась по его губам. Я готова была смаковать, наслаждаться ими вечно.

Но когда мое тело сотряслось в сокрушительном оргазме, я запрокинула голову, не в силах сдержать громкий стон. Фил разрядился следом за мной, и его стон зазвучал в унисон с моим.

Оргазм был настолько сильным, что мне показалось, будто я выпала из реальности. Мне стало так хорошо, как никогда прежде. Не было ни сил, ни желания заставить себя пошевелить даже пальцем. Да и это не нужно это было. Скатившись с меня и повернувшись на бок, Фил сгреб меня в объятья. Выползать из них тем более не хотелось, а хотелось наоборот — растворяться в них как можно дольше.

Неизвестно сколько времени спустя ко мне докричался разум. Фил удовлетворен, в хорошем настроении — отличный повод с ним поговорить. Я отстранилась от него и облокотилась о подушку. Его веки были плотно сомкнуты. Уснул?

— Просыпайся, — нежным голосом произнесла я и легонько потрепала его за плечо. Ноль реакции.

Мой взгляд поднялся к окну — на горизонте только серело небо. С облегчением я вздохнула. Еще время есть. Но все-таки лучше поговорить пораньше, поэтому я продолжила будить Фила.

Его рука и нога, которые лежали на мне, казались невероятно тяжелыми. Явно спит как убитый.

Устав от тщетных попыток его разбудить, я скользнула взглядом по его обнаженному телу. И замерла на огромном рваном шраме, который изуродовал верхнюю часть бедра Фила.

Воспоминания мгновенно пробудились перед внутренним взором. Страх ледяными тисками сковал мое тело.

Я уже не разбирала, куда иду. Тропинка потерялась в темноте, слезы полупрозрачной пеленой застелили взор. В голове крутилась лишь одна мысль: как он мог меня бросить после того, как я ему искренне призналась в чувствах? Неужели он никогда меня хоть чуть-чуть не любил?

Джек где-то потерялся. Семенил же рядом несколько минут назад. Наверно, снова помчался за кошкой.

Мои ноги остановились. Не было сил больше идти. Я никуда не денусь от боли, как бы далеко ни шла.

Чужой грубый голос заставил мое тело похолодеть с головы до пят:

— Молча, без шума отдавай сумочку и телефон. Тогда не пострадаешь.

Со своим плохим зрением я не сразу разобрала мужской силуэт передо мной. Но сверкнувшее лезвие ножа увидела четко. Перепуганная до смерти, я оцепенела.

Не дождавшись от меня реакции, парень вырвал из моей руки сумочку. Но только схватил за краешек телефон, что торчал из моего кармана, как Джек выскочил из ниоткуда и бросился на парня. Он успел спасти руку, но пес все равно вцепился зубами в его бедро.

Крик от чудовищной боли разорвал тишину. Я тоже заорала, с ужасом наблюдая, как парень машет ножом, пытаясь попасть в моего пса.

— Джек, фу! — скомандовала я, и пес сразу же отпустил бедро вора. Он несколько секунд постоял, зажимая ладонью рану, а после убежал прочь, сильно хромая на правую ногу.

Я не сразу заметила, но он ранил моего пса. Джек, наверно, тоже не заметил раны. Только когда мы начали искать тропинку, я увидела, что он постоянно отстает.

Потеря денег и телефона для меня не была ничем страшным. Но Джек… Заливаясь слезами, я всю дорогу домой тащила на руках раненого пса.

Мой взгляд не отрывался от шрама на ноге Фила. Совпадение? А если нет?

Десять лет прошло. Вора так и не нашли, а отец сразу же купил мне телефон и дал денег на новую сумочку. Джек выжил, но недавно умер от старости. Казалось бы, тот случай остался в далеком прошлом. Только боязнь темноты преследует меня до сих пор.

Страх по-прежнему держал в тисках мое тело. Желание выбраться из объятий Фила было настолько сильным, что я наконец-то пошевелилась. Сбросила с себя его руку и ногу. И, не обращая внимания на его сонное мычание, слезла с кровати.

— Ты куда?

Не знаю почему, но от его вопроса, заданного ленивым голосом, я разозлилась. Кровь вмиг вскипела в жилах.

— Откуда у тебя шрам? — слишком резким тоном спросила я.

У Фила неожиданно быстро расширились глаза. Он подскочил в кровати.

— Я сейчас все объясню.

Мужчины так говорят, когда одновременно признают свою вину и собираются на скорую руку придумать сладкую ложь, которая их оправдает. Мне она не нужна. И так все понятно.

Невыносимо хотелось уйти куда-то. Входная дверь в комнату наверняка оставалась закрытой. Спрятаться в ванной? А толку?

Пока я утопала в размышлениях, Фил нарисовался передо мной, преграждая собой путь в ванную. Калейдоскоп эмоций разрывал мое бедное сердечко. Ненависть, уснувшая когда-то во мне, теперь пробуждалась. Напротив меня вор — человек, подорвавший своим преступлением мою размеренную жизнь. Я сотни, тысячи раз вспоминала тот злополучный вечер и представляла, как бы могла поступить по-другому. И с каждым таким разом я все больше ненавидела мерзавца, из-за которого темнота стала моим врагом.

Вместе с тем я чувствовала непреодолимое влечение к Филу. У меня не укладывалось в голове то, как я могла увлечься человеком, сделавшим меня однажды безмерно несчастной. Неужели мое чутье, моя интуиция ничего не поняли?

— Да, это я тогда тебя ограбил. Но тот раз был первым и последним.

— Ну конечно…

Я развернулась и, оглядев комнату, решила уйти к окну. Первый и последний? Фил меня считает настолько глупой, что я могу поверить в такую дешевую ложь?

— Я не вор! — выкрикнул он. — Мне тогда позарез нужны были деньги! И, вообще-то, я тебе потом пытался вернуть все, что забрал…

Саркастический смешок вырвался из моей груди. Дешевая, смешная ложь.

— Это уже слишком, Феликс. Обычно ты лучше врешь.

Теперь разозлилась не я одна. Фил подлетел ко мне, словно коршун, грубо развернул к себе и вперился в глаза суровым взглядом. Не собираясь его слушать, я попыталась сбросить его руки, которые уже крепко меня обняли.

— Отпусти меня. — Мой голос, как назло, звучал не уверенно, а как-то умоляюще.

— Не отпущу. Потому что хочу, чтобы ты меня услышала.

Сложно было не обращать внимания на то, как моему телу нравится прижиматься к Филу. Мы стояли полностью обнаженные. Его запах и его тепло окутывали меня словно дурманом. Я притихла, перестала сопротивляться. А Фил заговорил:

— Когда-то у меня была тяжелая жизнь, я рос без отца, а мать днями не просыхала. Я с четырнадцати работал, чтобы хоть как-то ее и себя обеспечить. Но она часто пропивала заработанные мной деньги…

— И ты начал грабить. Хороший выход.

— Не перебивай меня, — приказал Фил. — Друг предлагал бросить мать и жить у него. Однажды я так и сделал. Но на следующий день, когда шел на работу, увидел ее, просящую милостыню у перехода. Я не мог допустить, чтобы моя мать, какой бы она ни была, так унижалась. Через несколько дней мне пришлось вернуться. В доме почти ничего не осталось — она успела все продать за те дни, пока меня не было. Тогда я залез в долги, чтобы хоть немного привести дом в порядок. Но благодарности от нее не услышал. Наши отношения испортились еще сильнее. Она выгоняла меня из дома, но я больше не мог уйти. Лечиться от алкоголизма она не хотела, к ней невозможно было достучаться. У меня уже тоже нервы сдавали. Я запирал ее дома, запретил ее дружкам к ней приходить. Но не мог сидеть с ней постоянно — надо было работать. Однажды я вернулся со смены и увидел взломанную дверь. Неделю я мать не мог найти. Потом мне позвонили из больницы. Воспаление легких, цирроз печени и еще много чего. Срочно нужны были деньги. А я и так был должен всем друзьям, многие к тому времени уже отвернулись от меня. И тогда мы с тобой встретились.