Чтение онлайн

— А также прибыл серебряных дел мастер, по поводу королевской печати, — продолжал Роберт. — Он хочет, чтобы ты посмотрела пробную восковую печать, прежде чем он отольет ее в серебре.

— Я сейчас же приму его. Без официальной печати я не могу ничего делать.

Войдя в большой зал, она обратилась к мастеру:

— Вы хотели показать мне восковую печать?

— Да, миледи, — сердито ответил тот. — Здесь явно допущена ошибка. Надпись, которую вы приказали сделать, читается так: «Matildis Imperatrix Romanorum et Regina Anglaie».

— «Мод, императрица Рима и королева Англии», — перевела вслух Мод. — О! — Лицо ее вспыхнуло. — Да, я вижу. Действительно, ошибка. Какая глупость с моей стороны. Должно быть наоборот.

Он сурово посмотрел на нее.

— Писать на печати Римскую империю вообще не слишком хорошо, миледи, но поместить ее перед Англией — смертельное оскорбление.

Мод не знала, что сказать. Среди множества распоряжений, сделанных ею в последнее время, она поспешно нацарапала эти слова на дощечке и велела отдать ее серебряных дел мастеру, не обдумав надпись как следует. Кроме того, в последнее время ей приходилось пользоваться печатью, сделанной еще в те времена, когда она была императрицей Священной Римской империи. Это была безусловная ошибка, если не глупость, но, судя по отношению мастера к таким тонкостям, Мод понимала, что ее объяснения прозвучат неубедительно.

— Простите меня, — сказала она. — Пожалуйста, измените надпись немедленно; поставьте Англию на первое место. Я очень благодарна вам за то, что вы обнаружили ошибку.

Мод понимала, что гораздо более дипломатично вообще убрать с печати слово «императрица», но тщеславие не позволяло ей отказаться от этого престижного титула. Она решила, что не будет большого вреда, если она оставит его.

— Прежде чем отлить печать в серебре, я хочу получить деньги за свою работу.

— Какая необычная просьба! Вам обязательно заплатят, но для меня крайне необходимо получить печать срочно.

— Необычная или нет, миледи, — настаивал мастер, — но если вы хотите иметь печать, то должны заплатить вперед.

Мод взглянула на его упрямо выдвинувшуюся челюсть и поняла, что спорить бесполезно.

— Придите сегодня вечером, и я вам заплачу.

Она поглядела ему вслед, в душе ругая себя за допущенную ошибку. Лондонцы уже вызвали в ней недоверие; один Бог знает, что они могли бы вытворить из-за такой погрешности. Почему же так сложно наладить с этими людьми нормальные отношения?

Роберт нахмурился.

— Мастер должен знать, в каком состоянии находится казна. Я никогда не слышал столь возмутительного требования. Чем ты ему заплатишь?

— Деньгами, которые я надеюсь получить от горожан. Или этим, если придется. — Мод указала на золотое кольцо с сапфиром, принадлежавшее матери Жоффруа, графине Майна. Жоффруа, конечно, будет взбешен, но сейчас другого выхода нет. Еще одна неприятность…

Колокола зазвонили к терции, и Мод, направляясь к аббатству, с удивлением увидела, что по коридору к ней бежит сенешаль.

— Леди, — не отдышавшись, начал он, — королева у ворот, она просит у вас аудиенции. Стражники не позволяют ей войти без моего согласия. Что мне делать?

Мод застыла.

— О ком вы говорите? Я — единственная королева!

Сенешаль сильно покраснел и судорожно сглотнул.

— Простите меня. Господь мне свидетель, я хотел сказать — бывшая королева, — заикаясь, произнес он. — Графиня Булонская.

Кровь отхлынула от лица Мод, сердце замерло. Матильда! Пресвятая Богоматерь, чего она хочет?

— Не беспокойся, — озабоченно взглянул на нее Роберт, — я сам увижусь с ней.

— Она желает изложить свое дело только правительнице Англии, — сказал сенешаль. — Что мне сказать ей?

Мод заколебалась. Глупо было так пугаться. Она должна владеть собой. Нет ни малейшей причины для страха.

— Я приму графиню в своей комнате, — ответила она.

— Будь осторожнее с Матильдой, — неожиданно сказал Роберт. — Не доверяй этому визиту. Может быть, мне пойти с тобой?

— Ты настолько не уверен в том, что я способна правильно поступать?

Мод отвернулась и пошла по коридору к лестнице. Несмотря на теплый день, она дрожала, как от предчувствия беды. Как же ее страшила предстоящая встреча с кузиной!

Мод вошла в богато убранную комнату, ранее принадлежавшую обеим королевам — Аликс и Матильде. Она отпустила фрейлин, сняла вуаль, пригладила непокорные пряди каштановых волос и, взяв с маленького дубового столика серебряное зеркало, окинула себя беглым взглядом. Найдет ли Матильда, что она постарела? Лицо постаревшим не выглядело, но в нем появилась жесткость, которой прежде не было. И она слишком бледна… Матильда наверняка заметит это. Мод ущипнула себя за щеки, чтобы вызвать румянец.

Как приветствовать кузину — сидя или стоя? Мод села в кресло, потом решила, что лучше стоять. Она несколько выше Матильды, и в таком положении у нее будет преимущество. Что с ней происходит? Просто смешно так волноваться!

В дверь громко постучали, и в комнату вошел епископ Анри Винчестерский.

— Я ожидаю Матильду, — сказала Мод. — И сейчас не могу уделить вам внимания.

— Я просто зашел поинтересоваться: не хотите ли вы, чтобы я присутствовал на вашей встрече? Кроме всего, Матильда — моя невестка, и я хорошо знаком с ее манерами.

— Очень любезно с вашей стороны, но она хочет поговорить со мной наедине.

Епископ постоял в нерешительности, затем кивнул.

— Хорошо. Вы знаете, что приехали священники из Дурхэма?

— Да.

Прежде чем епископ Анри смог опять заговорить, на проход в дверях упала тень.

— Графиня Булонская! — поспешно объявила одна из фрейлин Мод и стремительно удалилась прочь.

Матильда вошла в комнату и остановилась в удивлении, увидев Анри.

— Ваша светлость… — прошептала она нерешительно.

— Благослови вас Господь. Вы хорошо выглядите, мадам, — сказал он, наклоняя голову, и удалился из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.

Беспокойство Мод нарастало, ею овладели тревога и неуверенность.

— Вы сядете? — спросила она Матильду, предлагая ей кресло.

— Я всегда любила эту комнату, — невпопад отозвалась Матильда и, аккуратно расправив юбки, села в кресло. В одной руке она сжимала свиток пергамента.

Почувствовав, что продолжать стоять нелепо, Мод порывисто села на расшитую скамью напротив Матильды, положив руки перед собой и крепко сжав их, чтобы унять дрожь. Жена Стефана была в одеждах белых и небесно-голубых цветов, которые предпочитала всегда, — цвета одежд Богоматери. Бледное лицо обрамлял белый платок.