Чтение онлайн

Засыпая, Кармелита подумала, что по самочувствию она сейчас догнала Максима. Кстати, интересно, как он там, в больнице? Вроде Светка собиралась к нему зайти.

А Света у Максима уже побывала, все выпытала, полагающиеся апельсины-бананы оставила.

На боевом посту у одра больного ее сменил Палыч. Теперь, когда все опасения остались уже позади, старик был более строг со своим неразумным юным другом:

— Эх, Максимка, Максимка. Не послушал ты меня. Все вы, молодые, такие, всё знаете… Скажи спасибо, что еще так все закончилось.

— Спасибо, Палыч. Только такое ощущение, что ты не любил никогда.

— Любил. Потому и не хочу, чтобы ты совершал такие же ошибки, как я. Головой надо думать, а не по зову сердца бежать.

— Можно подумать, ты когда был влюблен, думал головой? Расскажи про свои ошибки, а то все намеками.

— Чего уж там. Такой же дурной был. Жил каждым днем… от встречи до встречи…

— Она красивая была, цыганка твоя?

— Не то слово — красивая. Прекрасная. Огонь. Но у них своя жизнь… свои законы…

— И мне Кармелита тоже все время говорит про традиции.

— Ничего у тебя с ней не получится. Ты выкинь ее из головы.

— Легко сказать. Ты же свою цыганку до сих пор помнишь?

— Прошлое не забыть. Но мы и не вместе…

— А мы будем вместе.

— Какой же ты настырный!

— Какой есть. Скажи, а вы почему расстались?

— С родней ее не сошелся. Особенно с братом.

— И у меня такая же история. Отец ее не хочет, чтобы мы были вместе.

— Ясное дело. Ты же для него чужак… Чужаком и останешься. Гаджо!

— Гаджо… — привычно подтвердил Максим.

Жизнь в астаховском офисе оживилась неимоверно. Как же! Барин приехал — сейчас во всем разберется.

Перед всеми важными разговорами Тамара успела затащить Форса в свой кабинет.

— Леонид Вячеславович, присаживайтесь. А у меня к вам дело.

— Надеюсь, ха-ха, не уголовное, — выдал традиционную юридическую шутку Форс, и уже совершенно серьезным тоном продолжил: — Так чем могу служить?

— Предложение, может быть, не совсем обычное… Леонид Вячеславович, вы в городе знаете все и обо всех. Скажите, а нет ли у вас на примете девушки, которая сгодилась бы нам в горничные?

— Тамара Александровна, нужно небольшое уточнение, — напрягся Форс. — Вам необходима просто горничная или она должна соответствовать каким-то особенным требованиям?

— А вы очень проницательны, Форс. Конечно, мне нужна девушка работящая, но главное — послушная и понимающая, способная поддержать одну, скажем так, легенду.

— Кажется, я понял. Вы знаете, у меня есть на примете одна девушка. Она в Управск недавно переехала. Ее тут почти не знают. Очень симпатичная.

— А вот как раз насчет симпатичной — это совершенно необязательно…

— Как скажете. Будем смотреть.

История с девушкой показалась Форсу перспективной. Может закрутиться неплохая интрижка. Нужно будет поработать в этом направлении.

А сейчас — в бой. Впереди — отчетный разговор с Астаховым. Рассказывая о том, что было в отсутствие Николая Андреича, Форс чувствовал себя, как адвокат на суде присяжных. Что-то раздувал, приукрашивал. Например, менеджерскую неопытность Максима, коварство и агрессивность Зарецкого. А что-то, напротив, сглаживал. Скажем, историю с бульдозерным наездом на кладбище. Итог оказался неожиданным. Астахов взорвался:

— Это кощунство — бульдозером по могилам!

— Прошу прощения, Николай Андреевич, но вы же сами хотели застроить кладбище?

— Но я же ведь не знал, что эта земля — кладбище. И к тому же — не заброшенное.

— Николай Андреевич, это лирика. В бизнесе все средства хороши. К тому же, что уж особенного случилось? В экономике нет прошлого. Есть только настоящее и будущее. Сейчас нужно забыть о моральной стороне дела и планировать дальнейшие действия…

— Я боюсь, Леонид, что у нас с тобой разные взгляды на ведение бизнеса.

— Должен ли я понимать это так, что вы больше не нуждаетесь в моих услугах?

— Там будет видно. А пока попрошу тебя в мои отношения с Зарецким не вмешиваться.

— Как знаете, Николай Андреевич. Хороший юрист в наше время работу не ищет. Она его сама находит. К тому же, у меня есть доля в вашем бизнесе. Так что я не прощаюсь.

А Тамара, довольная тем, как продуктивно поговорила с Форсом, с ходу принялась обрабатывать сына:

— Антоша, пока папа с Форсом разговаривает, зайди ко мне, — плотно притворила дверь и продолжила: — Сынок, а почему ты так нервничаешь?

— Как это «почему»? Ты можешь себе представить, что будет, если Форс расскажет отцу, что это была моя идея — громить кладбище бульдозером?

— Не думаю, сынок… это не в его интересах.

— Почему?

— Видишь ли… Не всегда виноват тот, кто что-то натворил. В бизнесе не меньше, а то и больше виноват тот, кто недосмотрел.

Антон задумался. Действительно, в маминых словах что-то есть…

— Даже если Форс скажет, что это была твоя идея, ты должен сказать отцу, что хотел ему помочь. Разве не так?

— Правильно, так оно и было… Я думал, что снесу это заброшенное кладбище, и никаких проблем…

— Вот только говорить это отцу нужно в самом крайнем случае. Атак, вообще-то, отец оставил вместо себя Максима.

— Но Максим-то здесь ни при чем…

— При чем! Также, как и Форс! Ответственность за все, что произошло, пока не было отца, лежит на них. А тебе, уезжая, Астахов велел кофе разносить. По поводу кофе у кого-то к кому-то какие-то претензии есть? Нету!

— Но Макс даже не был в курсе того, что я взял этот чертов бульдозер.

— Тем хуже для него. Значит, он плохо работает, если не знает, что происходит на вверенном ему производстве… А если знал, почему не остановил? Антоша, я же не говорю, что ты совсем ни в чем не виноват! Нет! Только не надо брать чужую, понимаешь, чужую, ответственность на себя.

— Да, мама, конечно, — сказал Антон, подтверждая свою малую вину, а еще больше — ее требование не брать на себя вину чужую — большую.

И тут секретарша позвала Антона к отцу.

Астахов был подчеркнуто спокоен и хладнокровен: