Чтение онлайн

— Я тоже пока не все понимаю, но кое о чем догадываюсь.

— Ты что, хочешь сказать, что… на тебя напал цыган? Кто он? Ты его знаешь?

— Не знаю, но мне кажется, что я знаю, кто приказал ему это сделать.

— Кто? Я его знаю?

— Я не думаю, что тебе будет приятно это услышать.

— Говори!

— Мне кажется, это приказал сделать твой отец.

Как-то совсем грустно, уныло стало в таборе.

Но природа не терпит нарушения равновесия. Сашка приехал — работу просить.

Впрочем, обо всем по порядку.

Надоело Сашке ждать клиентов на набережной. Запрыгнул он на жеребчика, да ловко так гарцевать начал. Маргоша даже из кафешки вышла, чтоб полюбоваться этой ожившей конной статуей:

— Саш, Саш! Как же ты ловко лошадью правишь!

— А то! Я же не всю жизнь конюхом был. В молодости наездничал. На скачках выступал, победителем был. Потом не сдержался — украл лошадку. Эх-эх-эх-э… Вся жизнь пошла кувырком. Вот так.

Соскочил с коня. Обратился к нему:

— А хочешь, я представлю тебя прекрасной незнакомке? Граф, это Марго.

Граф поклонился, по-цирковому согнув передние ноги. Марго расхохоталась.

— Ух ты! Браво, браво! Здорово!

— Марго, а это Граф!

Марго сделала реверанс, весьма легкий и воздушный, особенно с учетом ее фигуры.

— Сашка, ну ты прямо артист.

— Ты вот будешь смеяться, а меня в детстве все артистом дразнили.

— Почему?

— Любил придумывать всякие номера. Сам придумаю, сам исполню. Все смеялись.

— Так ты попробуй сейчас так сделать. По-настоящему. Ваши таборные вон все артисты. Представления дают…

И так крепко запала Сашке эта идейка в душу, что при первом же удобном случае он поскакал в табор и нашел там Бейбута.

— Бейбут… я хотел спросить тебя… Может, возьмешь и меня к себе артистом? Как Кармелиту?

— Отчего же не взять. А ты что умеешь делать?

— А что надо?

— Ну, например, на гитаре хорошо играешь?

— Нет, совсем почти не умею.

— Ну, поешь хорошо?

— Да не очень, по правде-то… Так, для себя.

— А плясать?

— Ну, выпью — так могу и сплясать.

— Пьяными, Сашка, только мертвые не пляшут. Ну, талант-то у тебя в чем? На чем номер будешь делать?

— Бейбут! Можно подумать, ты меня впервые видишь! Я с конями обходиться умею.

— Какой же цыган не умеет с конями обращаться?

— Нет, так, как я умею, никто не умеет. Я их чувствую, знаю, люблю.

— Это ты, конечно, молодец. Только… с конями надо большие пространства, особые заграждения. Понимаешь… Театр Зингара. Слыхал о таком?

— Не-а.

— Ну, ничего…

— Понимаю… — Сашка помрачнел и развернулся, чтобы уйти. — Не нужен я тебе. Не получится из меня артиста…

— Сашка, Сашка, брось ты киснуть. Приходи на репетицию. Только не со всем табуном. А для одной лошадки всегда место найдется. А может, и еще кой-какую работенку тебе подыщем… Ты же перевоплощаться умеешь?

— Это как?

— Ну, вот в чужую шкуру влезть сможешь?

— Конечно!

— То-то. В общем, что-нибудь придумаем.

— Спасибо, приду обязательно.

Так театр Бейбута обзавелся комиком редкой одаренности. Точнее — «одуренности», как непочтительно выразился Степка.

Форс никогда не нравился Бочарникову. Юристы, адвокаты — они, конечно, все скользкие. Но этот как-то особенно неприятен.

— Я по поводу дела Платоновой, — сказал Леонид Вячеславович, протягивая какие-то бумаги. — Посмотрите. У меня ходатайство.

— К сожалению, я не в силах изменить ни меру пресечения, ни условия содержания. Суммы исков к фирме, в которой она работала главным бухгалтером, слишком велики.

— Нет, Андрей Александрович, вы меня неправильно поняли. Я не об изменении условий содержания. Я ходатайствую о полном прекращении уголовного преследования.

Ничего себе! Смело…

— На каком основании?

— Так вы бумажку-то гляньте. Не побрезгуйте… Там все написано. Полное снятие претензий кредиторами. Читайте, читайте.

Следователь читал бумаги и глазам своим не верил. Этот Форс то ли гений, то ли волшебник, то ли бандит какой-то. А может, все вместе. Невероятно, как ему удалось сделать такие бумаги. Ну не подделал же он их!

— Все фирмы снимают свои претензии? Все до одной? Чудеса…

— Знаете, такая удача — просто сам удивляюсь. Там еще характеристика на Платонову и ходатайство трудового коллектива с просьбой взять ее на поруки.

— Не знаю, как вам это удалось, но Платонова должна сказать вам большое спасибо.

— Она девушка вежливая. И я уверен, что скажет. А большего мне и не нужно. Я ведь просто выполняю свою работу и не требую благодарности. Так каково будет ваше решение?

— Я подготовлю постановление. До прекращения дела достаточно будет подписки о невыезде.

— Как долго ждать процедурных формальностей?

— Это займет несколько дней.

Олеся должна была бы радоваться. Почему-то она была уверена, что Форс не нарушит свое обещание, а значит… свобода.

Вот только… свобода ли?

И тут Олеся вспомнила одно из гаданий Рубины.

«— Вижу, ни в чем ты не виновата… Вижу, как подписываешь ты документы, а бес твоей рукой водит. И потом к тебе притереться старается.

— Какой бес?

— Да вот такой. Вот этот… — Рубина достала карту из колоды. — Вот он. Злодей!

И показывала Олесе трефового короля!»

Кармелита ушам своим не поверила. Как Максим вообще мог это сказать?

— Нет, Максим, нет! Мой отец не имеет никакого отношения к покушению на тебя. Не такой он человек.

— Послушай, Кармелита! Я понимаю: ты уважаешь и любишь своего отца…

— Конечно, люблю. А ты — нет! Но чтобы выдвигать такие обвинения, нужно иметь хоть какое-то доказательство. Оно у тебя есть?

Максим ответил не сразу:

— Нет. Доказательств у меня нету. Но ты вспомни, как мы с ним поссорились!