Чтение онлайн

Он оглянулся. Бадди опять спал.

— Если говорить обо мне… — начал Клиф.

— То у тебя только набедренная повязка, — договорил Глод.

— Ну, они бы могли сорвать ее, почему нет?

Телега пробиралась по улицам и наконец достигла улицы Искусных Ремесленников.

Это была улица маленьких лавочек. Здесь вы могли починить, изготовить, восстановить, скопировать и выковать все, что угодно. Горны полыхали за каждой дверью, плавильные печи дымили в каждом заднем дворе. Изготовители замысловатых яиц с часами внутри работали бок о бок с оружейниками. Столяры трудились по соседству с искусниками, которые вырезали из черного дерева столь тонкие фигурки, что в качестве пил им приходилось использовать оправленные в бронзу ножки кузнечиков. По крайней мере один из каждых четверых ремесленников изготавливал инструменты, которыми работали остальные трое. Лавки не просто упирались друг в друга — они частично пересекались, так что если плотник получал заказ на большущий стол, он прибегал к помощи доброжелательных соседей, чтобы получить необходимое для работы пространство, и пока он трудился над одним концом стола, другой его конец использовался в качестве верстака двумя ювелирами и гончаром. Здесь были лавки, где утром с вас могли снять мерку, а к вечеру вы уже получали полностью готовый кольчужный костюм и пару кольчужных штанов в придачу.

Телега остановилась у маленькой лавочки, Глод спрыгнул на землю и прошел внутрь. До Асфальта донеслись обрывки разговора:

— Сделал?

— А, это вы, мистер. Как снег на голову.

— Будет это играть? Я ведь говорил, что ты должен провести две недели в уединенной пещере под водопадом, прежде чем браться за это дело.

— Мистер, за такие деньги я постоял под дождем с куском замши на голове. И не говорите мне, что этого недостаточно для фолк-музыки.

Раздался приятный звук, который на секунду повис в воздухе, прежде чем исчезнуть в плотном перезвоне улицы.

— Мы договаривались на двадцать долларов, так?

— Это ты договаривался на двадцать, а я — на двадцать пять.

— Тогда погоди минутку.

Глод вышел наружу и кивнул Клифу.

— Все правильно, — сказал он. — Сплюнь.

Клиф заворчал, но нащупал что-то у себя во рту.

Они услышали, как искусный ремесленник сказал:

— Что это за дерьмо?

— Коренной зуб. Должен стоить по крайней мере…

— Да, пожалуй.

Глод появился опять, на сей раз с сумкой, которую он засунул под скамью.

— Ну вот, — сказал он. — Вперед, в парк!

Они въехали в парк через одни из задних ворот. Или, по крайней мере, попытались въехать. Два тролля заступили им путь. Они были покрыты мраморным налетом, отличающим главных головорезов хризопразовой шайки. Единомышленников у Хризопраза не было. Большинство троллей не очень хорошо понимают, как это — единомыслить.

— Тут только для банд, — сказал один.

— Точно, точно, — сказал второй.

— Мы и есть Банда, — сказал Асфальт.

— Которая? — спросил первый тролль. — У меня тут список.

— Точно, точно.

— Мы Банда Рока, — сказал Клиф.

— Ха, это не вы. Я их видел. Там был такой парень, который светился, а когда он играл на гитаре, она делала: Вауауауауауауммммм иииии гнгнгнгн.

— Точно, точ…

Аккорд взвился из недр телеги.

Бадди вскочил на ноги с гитарой наперевес.

— Ого! — сказал первый тролль. — Потрясно! — Он порылся в набедренной повязке и извлек скомканный клочок бумаги. — Может напишешь здесь свое имя, а? Мой мальчонка, Глин, не поверит, что я встречал…

— Да, да, — ответил Бадди устало. — Давай сюда.

— Только не для меня, для моего мальчонки Глина, — объяснял тролль, в возбуждении переминаясь с ноги на ногу.

— Как пишется его имя?

— Неважно, он все равно не умеет читать.

— Слушайте, — сказал Глод, когда телега выехала на пространство за сценой. — Кто-то уже играет. Я говорю, мы…

Откуда ни возьмись, возник Достабль.

— Где вас носит? — спросил он. — Скоро ваш выход! Сразу после Парней Из Леса. Ну, как все прошло? Асфальт, иди сюда.

Он увлек маленького тролля в полумрак под сценой.

— Ты привез мне деньги? — спросил он.

— Около трех тысяч…

— Не так громко!

— Да я же прошептал это, мистер Достабль.

Достабль тревожно оглянулся. В Анк-Морпорке не существовало такого понятия, как «шепот», если он включал в себя слово «тысяча»; люди слышали вас, даже если вы просто подумали о таких деньгах.

— Держи их у себя и не своди с них глаз, понял? У нас будет гораздо больше, прежде чем этот день кончится. Я отдам Хризопразу его семьсот, а остаток весь достан… — он поймал взгляд маленьких глаз-бусинок Асфальта и оборвал себя. — Конечно, тут еще эта амортизация… накладные расходы… реклама… исследования рынка… булочки… горчица… в общем, мне крупно повезет, если я выйду в ноль. На этом деле я практически себя без ножа зарезал.

— Да, мистер Достабль.

Асфальт устремил взор на сцену.

— Кто это играет, мистер Достабль?

— И тебя.

— Прошу прощения, мистер Достабль?

— Только они это пишут так: &Тебя, — сказал Достабль. Он немного расслабился и извлек сигару. — И не спрашивай меня — зачем. Нормальные музыканты должны назваться как-то вроде Блонди и Его Веселые Трубадуры. Чем плохо?

— А вы не знаете, мистер Достабль?

— Это вообще не то, что я называю музыкой, — ответил Достабль. — Когда я был молодым парнем, у нас была правильная музыка с настоящими словами — «Лето, лето наступает, пташечка поет ку-ку» и тому подобное.

Асфальт опять посмотрел на &Тебя.

— Ну, в этом есть ритм, под это можно танцевать, — сказал он. — Но они не тянут. Я хочу сказать, люди просто стоят и смотрят на них. Когда на сцене Банда, они ведут себя по-другому, мистер Достабль.

— Ты прав, — сказал Достабль. Он посмотрел на передний край сцены, где среди свечей выстроились в ряд музыколовки.

— Ты бы лучше пошел и предупредил их, чтобы они были готовы. Я вижу, эта шарашка исчерпала все свои идеи.

— Кхм. Бадди?

Бадди поднял глаза от гитары. Многие гитаристы здесь настраивали свои инструменты, и он вдруг понял, что никогда этого не делал. Как выяснилось, он просто не мог. Колки не двигались.

— Что такое?

— Кхм, — сказал Глод и неуверенно показал на Клифа, который глуповато улыбнулся и достал из-за спины сумку.

— Это— ну, мы подумали… да, все мы, — сказал Глод. — Это… ну, в общем, мы сберегли ее, понимаешь, я помню, ты говорил, что починить ее нельзя, но в этом городе живут люди, которые способны буквально на все, так что мы поспрашивали тут и там, и мы знаем, как много она для тебя значит, а на улице Искусных Ремесленников нашелся один мужик, который сказал, что он думает, что справится, и это стоило Клифу еще одного зуба, но так или иначе ты прав, мы на вершине музыкального бизнеса и это благодаря тебе, и мы знаем, что она для тебя значит, так что это вроде как подарок, давай, иди сюда и отдай ее ему.

Клиф, который опустил руку, когда предисловие начало затягиваться, протянул сумку озадаченному Бадди.

Голова Асфальта просунулась между кусков мешковины.

— Ребята, вам бы лучше идти на сцену, — сказал он. — Давай, пошли!

Бадди отложил гитару. Он раскрыл сумку и потянул за край материи, в которую был завернут подарок.

— Она настроена и все такое, — сказал Клиф ободряюще.

Когда последний виток материи упал на землю, арфа засверкала в лучах солнца.

— Они проделывают удивительные вещи с клеем и всякой дрянью, — сказал Клиф. — Я имею в виду, я помню, ты говорил, что в Лламедосе не осталось никого, кто мог бы ее починить. Но здесь же Анк-Морпорк. Здесь можно починить все, что угодно.