Чтение онлайн

Возможно, он смотрел...

Я закрыла глаза, но именно его я видела за веками. Его тень. Его улыбку. Его хриплый голос произносящий моё имя, как будто я принадлежу ему. Именно здесь, в этот момент между напряжением и удовольствием, я поняла, как далеко может зайти одержимость. Не только его. Моя тоже.

Мои пальцы нашли мой уже набухший клитор, пульсирующий под прикосновением. Давление нарастало медленно, затем более твёрдо, и мои бёдра выгнулись сами по себе, стремясь к большему. Стон вырвался между моими стиснутыми зубами, и я ненавидела, как реагировало моё тело, как каждое движение приближало меня к краю.

Оргазм пришёл как удар, резкий и неизбежный, вырвав хриплый вздох из моего горла. Мои мышцы сильно напрягались, мои пальцы давили глубже, как будто они могли выгнать его из меня с удовольствием. Но когда волна прошла, осталась только пустота. И отвращение...

Отвращение к моему телу, которое всё ещё дрожало… предательски.

Отвращение к моему разуму, которое вызывало его, даже когда я изо всех сил пыталась его забыть.

Отвращение к желанию, которое после насыщения только доказывало, насколько я всё ещё застряла в нём.

А самое худшее?

Где-то, глубоко внутри… я хотела большего.

Я повернулась на бок, глаза были прикованы к темноте, и я тяжело дышала, как будто я бегала часами. Однако я не бегала. А уверенно ощущала то, что он был внутри меня.

Утро было серым и тусклым, как будто день был погружен в холодную воду перед рассветом. Раньше я не выходила. С тех пор, как я поселилась в этой квартире, выходить на улицу означало открывать слишком много компромиссов наугад, допускать лазейки в защите, которую я пыталась установить между собой и остальным миром. Но в это утро воздух в помещении казался более удушающим, чем снаружи. Экран компьютера смотрел на меня как на приговор, и даже аромат кофе, когда-то мой ритуал уравновешивания, не мог удержать меня там. Всё тело просило движения. Для отвлечения. Для предлога, чтобы дышать без дрожи.

Я надела широкое пальто, собрала волосы в небрежный пучок и вышла бесцельно, как будто только ходьба могла защитить меня от беспокойства, которое стало частью моей анатомии. Я шла по тихим улицам, мимо неосвещённых витрин и медленно движущихся людей, несущихся куда-то, которым я завидовала. Большинство из них, казалось, не боялись быть замеченными.

А я боялась. Я всегда боялась. Но в этот день прогулка среди незнакомцев казалась менее угрожающей, чем оставаться взаперти с моими собственными мыслями.

Книжный магазин возник передо мной на углу улицы, как невольное убежище. Это был один из тех старых, зеленоватых фасадов, с окнами, покрытыми пыльными плакатами. Когда я толкнула дверь, меня встретил мягкий звук колокольчика и утешительный запах состаренной бумаги, сухой краски и старого дерева... запах, который всегда переносил меня в места, куда реальность не могла проникнуть. Звук шагов, заглушенных ковром, высокие полки и шёпот почти несуществующих голосов создавали хрупкое, но достаточное укрытие.

Я неспешно шла вдоль стеллажей, пальцы с благоговением скользили по корешкам книг. Было приятно прикоснуться к чему-то, что не касалось меня в ответ. Я взяла экземпляр малоизвестного романа, перевернула его в руках, прочитала последнюю страницу без внимания. Я была здесь, но не полностью. Я всё ещё чувствовала, как записки пульсируют во внутреннем кармане пальто, я всё ещё слышала голос по телефону, спрашивающий меня, не скучала ли я...

Я чувствовала и ненавидела это.

Именно тогда я почувствовала его, прежде чем заметила что-то.

Тонкое смещение в воздухе, как будто энергия вокруг меня изменила плотность. Дрожь пробралась по моему позвоночнику ещё до того, как я определила источник, и когда я подняла глаза, он был там.

В конце стеллажей иностранной фантастики, между двумя книжными полками, стоя с естественностью того, кто принадлежит пространству, он наблюдал за мной. Высокий, лощённый, с хорошо подстриженными тёмными волосами и лицом, частично затенённым боковым светом, который просачивался из витрины. На нём было тёмное пальто, которое казалось сшитым на заказ, и было что-то в том, как он держался прямо, как будто мир должен вращаться вокруг него, а не наоборот. Его глаза встретились с моими с почти хореографической точностью, и в этот момент всё внутри меня застыло.

Он был красив. Тревожным образом. Это была не та мягкая красота, которая успокаивает: она была острой, интенсивной, почти жестокой. Красота, созданная для медленного ранения... и всё же, что сделало меня наиболее уязвимой, так это не его лицо или его присутствие. Это было ощущение, что я знаю его.

Чувствую...

Как забытый аромат, как сон, который оставляет следы на теле после пробуждения. Это был он. Я не знала имени, я не знала, когда и как, но моё тело реагировало на его присутствие с первичным признанием. Как будто его образ был спрятан среди фрагментов моих самых болезненных и самых интимных воспоминаний.

Он улыбнулся.

На этот раз не улыбкой из тени, не далёкий набросок, который я видела из окна. Это была настоящая улыбка, точная, такая же спокойная, как и неприличная. И он подошёл ко мне со спокойствием того, кто не торопится, как будто эта встреча неизбежна. Как будто он знал, что рано или поздно я пойду за ним, хотя и неосознанно.

— Ты всегда читаешь последнюю страницу, прежде чем решишь взять книгу, — сказал он тихим голосом, как нечестивую молитву. — Тебе нравится знать, чем всё заканчивается, прежде чем рисковать чтением, не так ли?

Мой рот онемел. Мои руки крепко сжали книгу, как будто она могла защитить меня. Но я не могла ответить. Потому что он был прав, потому что он знал, и потому что в этот момент, между страхом и учащённым сердцебиением, всё, что я могла почувствовать, это то, что он нашёл меня.

Я не знала, хочу ли я сбежать или продолжить эту беседу.

Я стояла на месте, всё ещё сжимая книгу сильнее, чем следовало бы, как будто бумажная обложка могла предложить какую-то защиту. Он остановился на расстоянии менее трёх футов, и было что-то тревожное в том, как он занимал пространство, как будто воздух вокруг нас подчинялся ритму его присутствия. Никаких преувеличенных жестов, никаких агрессивных взглядов. Просто уверенность в том, что он точно знал, что делает. Знал каждое слово, которое я бы сказала, и тишину, которая возникла бы.

— Ты бледнее, чем раньше. — Он меня ни о чём не спрашивал. Он утверждал. — Худее. Ты неправильно питаешься.

Моё дыхание участилось. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Хуже всего было осознать, что он снова был прав. Это была деталь, которую даже я игнорировала, но которую он заметил и изложил с непонятной естественностью, как будто это было частью моей рутины. Как будто он всегда всё знал.

— Я... — Я пыталась сформулировать любую логическую реакцию, любую правдоподобную защиту. Однако не было места для рациональности. Не здесь. Не перед этим взглядом, который, казалось, раздевал то, на что даже у меня не хватило смелости смотреть в зеркало.