Чтение онлайн

Он медленно двинулся к двери, явно желая отсрочить момент расставания, но не находя для этого предлога.

– Артур! – робко окликнула его Шарлотта; она могла позволить себе обратиться к нему по имени, так как по своему положению они были на равных – в этом состояла неоспоримая привилегия простого викария перед состоятельными лондонскими друзьями Шарлотты Бронте, обращение к которым было сопряжено с непременным употреблением дежурных приставок «мистер, мисс и миссис».

Артур Белл Николлс остановился и оглянулся.

– Если вам захочется поговорить со мной, можете прийти сюда снова. Заходите, когда пожелаете. Я буду рада видеть вас.

С тех пор преподобный Артур Белл Николлс стал наведываться к дочери своего патрона ежедневно. Его появления в ее комнате теперь не заставали Шарлотту врасплох, как это было в первый раз. Она уже привыкла к этим регулярным визитам и, более того, не раз ловила себя на мысли, что часы, проведенные в обществе викария, ей дороги, и она с нетерпением ожидает новых встреч.

Вероятно, и сам мистер Николлс испытывал те же чувства. Казавшийся прежде равнодушным к своей внешности, теперь он стал то и дело останавливаться перед большим зеркалом, находившимся в гостиной пастората, задумчиво вглядываясь в свое отражение и с печальными вздохами размышляя, как можно хотя бы немного исправить положение. Он тщательно приглаживал свои непослушные волосы, поправлял одежду и, убедившись, что более ничто делу не поможет, в последний раз критически оглядывал себя с головы до ног, после чего, не ощущая ни малейшего удовлетворения своим видом, расстроенно отходил в сторону.

Что же касается манер и поведения почтенного викария, то здесь явно наметились сдвиги в лучшую сторону. Его вздорный необузданный нрав стал ровнее, угрюмая суровость уступила место искренней сердечной приветливости. По крайней мере, таким он был в обществе Шарлотты. С нею он чувствовал себя на удивление бодрым и поистине окрыленным, как будто впервые в своей жизни скинул с себя ненавистные оковы условности и стал наконец самим собой.

Ни разу за все время посещений мистером Николлсом скромной обители пасторской дочери не было случая, чтобы викарий явился с пустыми руками. Он с видимой радостью делал Шарлотте простые и невинные, но очень милые презенты. То это были прелестные первоцветы или колокольчики, мгновенно оживлявшие маленькую мрачную комнату восхитительной природной свежестью, то, безупречно оформленные, поучительные книги, по преимуществу религиозного содержания (очевидно, редкие экземпляры из личного фонда мистера Николлса), то какая-либо деталь туалета, неизменно отвечающая всей приличествующей данным обстоятельствам строгости. И к этому обязательно прибавлялись весьма щедрые угощения, которыми викарий, не скупясь, потчевал дочь своего патрона. Коронным блюдом мистера Николлса, разумеется, был яблочный пирог его собственноручного приготовления, который непритязательная мисс Бронте предпочитала всем прочим яствам и, коему сам скромный даритель дал шутливое наименование «шарлотка для милейшей Шарлотты».

Рядом с Артуром Беллом Николлсом пасторская дочь чувствовала себя легко и непринужденно, точно они были знакомы всю жизнь. Только она была способна «разговорить» этого замкнутого молчаливого человека, всегда умела выслушать его и понять. С нею он проявлял себя приятным собеседником, человеком широкого ума и глубоких познаний. Она убедилась также в свойственной его натуре особой чуткости, которая прежде была надежно скрыта под внешней видимостью надменной суровости. Эта природная чуткость с невыразимою силой проявлялась в его искреннем сопереживании ее великому горю. Видя, как отчаянно Шарлотта тоскует по своим дорогим сестрам и брату, преподобный Артур Белл Николлс всегда находил для нее слова утешения, в коих ее ранимая душа так нуждалась.

За столь теплое, деликатное участие к постигшим ее несчастьям пасторская дочь испытывала по отношению к викарию поистине безграничную благодарность и, в свою очередь, почувствовала горячее желание, ставшее со временем настойчивой потребностью, узнать о его прежней жизни – той, что он вел вплоть до того момента, как Судьба забросила его в гавортский приход.

Решившись наконец вызвать преподобного мистера Николлса на откровенный разговор, Шарлотта выяснила, что он родился в Северной Ирландии, на ферме Талли, находившейся в деревне Киллед в графстве Антрим. Его отец, Уильям Николлс, был бедным фермером шотландского происхождения. Жена Уильяма Николлса, Маргарет Белл, родилась в деревне Гленави. Семья Белов, так же, как и Уильям Николлс, относилась к шотландскому роду, но принадлежала к англиканской церкви. Брат Маргарет, преподобный Алан Белл, был священником и учителем, а позднее стал директором Королевской Свободной школы. Однажды он навестил семью Николлсов на их ферме и, увидев, что его сестра находится в бедствующем положении, предложил забрать к себе в семью двоих из многочисленных детей Николлсов. Выбор пал на двух мальчиков. Так маленький Артур и его старший брат Алан перебрались в город Банагер, расположенный в графстве Оффали, и стали жить в большом доме под названием Куба-Хаус.

Артур и Алан попали в приветливую семью, где их приняли как родных. Здесь Артур получил возможность расширить свой кругозор, штудируя множество научных книг. Однако главным источником познания великой сущности вещей для пытливого, впечатлительного юноши стала Библия. Именно в ней ясно и вразумительно освещались непостижимые тайны земного бытия и приоткрывалась предвечная завеса Небесной Благодати. Артур Николлс твердо решил избрать для себя благословенную стезю священника. С помощью своего дяди оба брата – Артур и Алан – поступили в дублинский Тринити-колледж.

Окончив учебу, мистер Николлс отправился в Англию, где стал искать место помощника священника. Так, волею Судьбы, он оказался в Гаворте, где служил уже более семи лет. Шарлотта видела, что он исполнял свои обязанности с образцовой добросовестностью, отказавшись от возможности сделать карьеру на церковном поприще. Ведь Артур давно мог стать пастором собственного прихода, а не быть вечным помощником ее отца с годовым жалованьем в размере девяноста фунтов.

Конечно, сам мистер Николлс скромно умолчал об этом, но чуткая Шарлотта сразу все поняла. Она выслушала бесхитростную историю викария очень внимательно и по окончании его рассказа прониклась подлинным уважением к этому стойкому, мужественному человеку, не склонившемуся перед жизненными невзгодами, но с гордо поднятой головой преодолевшему все напасти, сохранив при этом благородное сердце и чистую душу.

Поведав свою историю, Артур Белл Николлс пожелал узнать о том, какую жизнь вела Шарлотта до того момента, как он появился в Гаворте и стал викарием ее отца. Пасторская дочь охотно рассказала ему о своем невеселом детстве, о ранней смерти матери и старших сестер, о своих первых литературных опытах, о неудачах, постигших ее на этом нелегком поприще в начале творческого пути.

Узнав, что первый роман Шарлотты «Учитель», не прошедший в свое время строгой цензуры издателей, так до сих пор и не напечатан, преподобный мистер Николлс поинтересовался, сохранилась ли рукопись этого произведения и, получив утвердительный ответ, изъявил желание ознакомиться с нею. Пасторская дочь быстро достала из ящика своего стола бесценную рукопись и, не говоря ни слова, вручила это сокровище викарию.

Несколько дней спустя рукопись «Учителя» была благополучно возвращена ее владелице. Мистер Николлс отдал Шарлотте кипу испещренных мелкими буквами листов и, не сказав ни слова, удалился, оставив пасторскую дочь пребывать в совершеннейшем недоумении по поводу его странного поведения. Очень скоро викарий снова появился в ее комнате, но на этот раз он был не один: в его руках смешно барахтался прелестный кривоногий щенок мастифа, стремившийся, очевидно, поскорее вырваться на свободу.

– Какое чудо! – восхитилась Шарлотта.

– Я рад, что этот озорник вам понравился, – живо отозвался мистер Николлс. – Теперь он ваш.

– Но где вы раздобыли его, Артур? – спросила дочь пастора.

– Выиграл в благотворительную лотерею, – пошутил викарий, и оба весело рассмеялись.

Немного придя в себя, Шарлотта продолжила допрос:

– И почему же вы решили преподнести мне столь неожиданный презент? Да еще Бог весть каким образом ухитрились выбрать мою любимую породу!

– А вы не догадываетесь? – таинственным тоном произнес мистер Николлс. – Вы разве позабыли о том, что сами же упоминали о щенке мастифа в вашем первом романе?