Чтение онлайн

Это были прелестные стройные создания, черты которых дышали ясным незаурядным умом и были исполнены неоспоримого достоинства, проявлявшегося также в их манерах, которые тем не менее пока что не были безупречными и явно нуждались в отточке. У обеих были длинные шелковистые волосы, уложенные в разные прически. Густая, тяжелая копна пышных глянцевых, черных, как смоль, локонов Эмили ниспадала на плечи множеством мелких, струящихся завитков. Мягкие, более светлого, чем у Эмили, оттенка кудри Энн (с близкого расстояния можно было видеть, что ее волосы имели очень красивый светло-коричневый цвет) были теперь заплетены в тугую косу и опрятно прибраны к затылку с помощью позаимствованного у сестры испанского гребня, хотя обычно она, как и Эмили, предпочитала прическу в виде локонов.

Лица их казались милыми и привлекательными, однако их нездоровая бледность (особенно отчетливо бросающаяся в глаза у Энн, имевшей ясный, почти прозрачный цвет лица) и резко выделявшаяся неправильность черт препятствовали возможности назвать их красивыми. Тем не менее лица эти, так же, впрочем, как и лицо Шарлотты, были отнюдь не лишены своеобразного обаяния, значительная часть которого у младших дочерей гавортского пастора, как и у их старшей сестры, исходила от глаз – живых, блестящих, выразительных. Именно глаза – несколько раскосые, словно у молодых газелей, мягкого светло-коричневого оттенка (благодаря какой-то непостижимой силе издали казавшиеся зеленовато-карими, а при ближайшем рассмотрении – фиолетово-голубыми) и красивого глубокого разреза, обрамленные длинными черными ресницами, – делали сестер Бронте поразительно похожими друг на друга и составляли неоспоримую гордость каждой из них. Гордость эта неизмеримо усиливалась у них сознанием того факта, что бездонные газельи глаза достались всем троим по наследству от их покойной бабушки Элис Мак-Клори, матери достопочтенного Патрика Бронте, которая в свое время слыла первой красавицей ирландской округи.

– Чем же вы занимались в мое отсутствие, милые сестрицы? – спросила Шарлотта, словно бы внезапно пробудившаяся от волшебных чар.

– Да так, ничем особенным. Всякими глупыми пустяками, – попыталась уклониться от ответа Энн.

Вскоре, однако, все разъяснилось. Покуда старшая Бронте училась в роухедской школе, младшие сестры, всецело поглощенные собственным воображением, пребывали в новой вымышленной ими же самими фантастической стране, которую они нарекли Гондалом. Эмили и Энн разбили Гондал на несколько независимых королевств и населили каждое королевство множеством жителей самого различного социального положения и рода занятий.

И вот с того дня, как пылкое, порывистое Воображение девушек вызвало к жизни Гондал и гондалцев, их прелестные создательницы с небывалым дотоле воодушевлением ежечасно вновь и вновь уносились, подгоняемые неистово-разгоряченной Фантазией, к заветному побережью, на север Тихого океана. Здесь, среди величественных суровых скал и диких угрюмых ущелий, под низко нависшим свинцовым небом легендарного Гондала, развертывались временами самые бурные и кипучие первозданные страсти – в духе лихих, захватывающих гомеровских сказаний. Жители воображаемой страны регулярно совершали военные набеги на соседние королевства, отважно сражались с врагами, отчаянно томились в темницах, а также попадались в коварные любовные сети.

Эта новая игра, затеянная Эмили и Энн, оказалась столь заманчивой и увлекательной, что сразу же живо захлестнула буйное воображение прибывшей из Роу Хеда Шарлотты. Девушка мгновенно окунулась в свои воспоминания о том, как еще до своего поступления в роухедскую школу она вместе с сестрами и братом предавалась захватывающим литературным играм. В соавторстве с Патриком Брэнуэллом Шарлотта создавала отважных героев-англичан, населяющих колонии Африки – но Африки не обычной, а сотворенной ими самими, отличавшейся особым климатом и ландшафтом, так похожими на милые сердцу вересковые пустоши. Самих же героев олицетворяли деревянные солдатики Брэнуэлла, которых преподнес в подарок сыну преподобный Патрик Бронте, добывший небольшую коробку этих игрушек в соседствующем с Гавортом Лидсе, куда он ездил на очередную церковную конференцию.

Шарлотта взглянула на маленькие журналы, которые они с сестрами и братом издавали между собой – конечно, понарошку, но вкладывая в это дело всю возможную серьезность. В этих журналах юные Бронте вели хронику событий, происходящих в их воображаемых мирах. Пасторская дочь взяла в руки небольшой листок бумаги, представлявший собой письмо к воображаемому редактору одного из этих журналов и быстро пробежала глазами его содержимое:

«Милостивый государь! Всем хорошо известно, что духи заявили, что если они не будут ежегодно исполнять известных, очень трудных обязанностей какого-то таинственного свойства, то все миры, носящиеся в небесных пространствах, должны будут сгореть, вслед за чем они опять соберутся в один громадный шар, который будет катиться в одиноком величии по обширной пустыне мировых пространств, служа обиталищем лишь четырем высоким князьям духов, пока время не сменится вечностью. Дерзость их в этом отношении может быть приравнена лишь еще к одному из их утверждений, а именно, что они своею чудодейственною силою могут превратить мир в пустыню, чистейшие воды в потоки смертельного яду и самые прозрачные озера в стоячие вонючие болота, испарения которых, полные заразы, убьют все живые существа, за исключением лишь кровожадных лесных зверей и хищных птиц, обитающих среди скал. Но среди всего этого запустения воздвигается дворец старшего духа, сверкающий среди окружающей его пустыни и их военный клич будет страшным воем раздаваться по утрам, в полдень и с наступлением ночи; у них учредится ежегодное пиршество над костями усопших и ежегодно будут они с ликованием торжествовать свою победу. Я полагаю, милостивый государь, что нет нужды распространяться о том, насколько это дурно и жестоко с их стороны, а потому остаюсь…и т. д. июль, 14 1829 г.»21.

Духи или джинны в произведениях юных Бронте появились, разумеется, под впечатлением произведений Джеймса Ридли «Тысяча и одна ночь» и «Сказки джиннов», столь любимых ими с самого детства. Шарлотта, Брэнуэлл, Эмили и Энн даже воплотили себя в образах четырех главных могущественных джиннов (или Верховных Духов) в своих юношеских произведениях. «Джинн Таллии» был Верховным Духом, представлявшим Шарлоту. «Джинн Брэннии», «джинн Эммии» и «джинн Эннии» олицетворяли, соответственно Брэнулла, Эмили и Энн.

Как приятно стало на душе у Шарлотты, когда она почувствовала, что вновь погружается в этот восхитительный мир своих юношеских грез; как отрадны были эти светлые воспоминания!

«Красота природы», «Впечатления во время путешествия по канадским лесам», «Песня изгнанника», «При виде развалин Вавилонской башни», «Стихи, написанные на берегу реки в прекрасный летний вечер» – эти милые ее сердцу поэмы, отзвуки ее юности, а также – многие другие плоды ее воображения, оформленные в стихах и в прозе, излитых на бумагу в то время, когда ей самой было всего лишь тринадцать-четырнадцать лет.

И вот теперь, когда сестры Шарлотты создали свой собственный обособленный мир и увлеченно творили новые захватывающие произведения, старшая пасторская дочь ощутила острую потребность вновь погрузиться в этот чарующий мир – мир своих грез.

Вместе с братом она продолжала разрабатывать характеры героев своих африканских историй, и со временем они создали собственную, независимую от Гондала, вымышленную фантастическую страну, нареченную Ангрией.

В то время как славный Гондал постоянно полнился разнообразными героями, воображаемым миром Ангрии правил обаятельный и коварный герцог Заморна, яркий и весьма характерный облик которого явился своеобразной данью поэзии Байрона22, усердно и кропотливо изучаемой в ту пору юными Бронте. Именно вокруг Заморны – сего таинственного властителя необузданных, беззаконных страстей – и разворачивались все ангрианские события. Решительный, остроумный Патрик Брэнуэлл толково руководил Заморной в военных походах своего славного героя; ответственной же за сердце героя – за его многочисленные любовные приключения, вносящие разнообразие в его счастливую семейную жизнь с законной супругой, – разумеется, была Шарлотта.

Юные Бронте с величайшим наслаждением предавались своим бесхитростным литературным играм. Они создавали фантастические повести, захватывающие рассказы и поэмы. «Зеленый карлик», «Найденыш», «Секрет», «Заклятие», «Лили Харт», «Высший свет Вердополиса» – вот лишь небольшая часть того, что дети преподобного Патрика Бронте создали в этот период. «Мало кто поверит, – напишет Шарлотта чуть позже в своем дневнике, – что воображаемая радость может доставить столько счастья»23.

В целях экономии бумаги, а также – из стремления вернее скрыть плоды своего творчества от глаз взрослых, сестры и брат писали на маленьких кусочках обоев, которые впоследствии сшивали между собой так, чтобы получались миниатюрные книжечки – не больше спичечных коробков. Буквы выходили столь мелкими, что могли помещаться на подобных страницах, складываясь в слова и абзацы, благодаря тому, что пасторские дети использовали хорошенько оточенные грачиные перья, которые они находили на прогулках. Большую часть своих сочинений того времени их юные создатели писали под псевдонимами, в роли которых чаще всего выступали имена их собственных героев. Шарлотта Бронте охотнее всего подписывала свои юношеские повести и рассказы именем своего героя-хрониста, младшего сына легендарного герцога Веллингтона (образ которого она перенесла из реальной жизни в свой вымышленный мир) и брата герцога Заморны «лорд Чарльз Уэллсли».