Чтение онлайн

Я знала, что мама будет искать способы избавиться от меня. Изощрённые, тонкие. Всю жизнь она стремилась освободиться от бремени материнства, от меня. А теперь я ворвалась в её идеальный мир, заявив права на своё место в нём. Что ж, посмотрим, кто кого.

Повернув направо, как советовал Энзо, я вошла в первую комнату, и замерла на пороге, пораженная её красотой.

Спальня купалась в тёплых, спокойных тонах: бежевые стены, светлые шторы из тончайшего льна, деревянный паркет цвета мёда, на котором солнечные лучи рисовали причудливые узоры.

В центре комнаты возвышалась огромная кровать с изящным деревянным изголовьем. Постельное бельё выглядело таким мягким, что, казалось, можно утонуть в его объятиях.

У окна, выходящего на балкон, стояло кресло, обитое бархатом — идеальное место для чтения или рисования. Рядом с ним расположился тёмный деревянный комод с позолоченными ручками.

Балкон, видимый сквозь широкое окно, был небольшим, но уютным. Идеальное место для утреннего кофе или вечернего рисования.

Я сразу поняла, что нашла своё убежище — место, где вечерами буду сидеть с мольбертом (если смогу раздобыть новый) и рисовать морской пейзаж, меняющийся с каждым часом.

Пройдя в комнату, я села на край кровати, зарылась пальцами в волосы и попыталась собраться с мыслями. Хорошая ли это была идея? Что я буду делать дальше? Но переживать было поздно — решение принято, пути назад нет. Будь что будет.

Я подошла к комоду и начала разбирать сумку, аккуратно складывая одежду в ящики. Движения помогали успокоиться, обрести почву под ногами в этом новом, чужом мире.

Дверь открылась без стука — конечно же, это была мама. Она вошла в комнату так, словно это было её законное право — вторгаться в моё пространство без приглашения. Всегда так делала, с самого детства.

— Ты устроилась? — спросила она, обводя комнату взглядом, который пытался казаться заботливым, но не мог скрыть напряжения.

— Как видишь, — ответила я, продолжая раскладывать вещи, не глядя на неё.

Она подошла ближе, её духи — слишком сладкие, слишком навязчивые — заполнили пространство между нами.

— Лара, я понимаю, что ситуация сложная, но, может быть, тебе стоит подумать о квартире поближе к колледжу? — её голос был мягким, но слова острыми как бритва. — Здесь так далеко, тебе придётся вставать на два часа раньше…

— Ты так заботишься о моём режиме сна? — я наконец повернулась к ней, скрестив руки на груди. — Это новость.

Её улыбка дрогнула, но она быстро вернула контроль.

— Я просто думаю о твоём удобстве, милая.

— О моём удобстве? — я рассмеялась, и звук получился резким, как разбитое стекло. — Или о своём?

Мама сделала глубокий вдох, её грудь, украшенная жемчужным ожерельем, поднялась и опустилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, чего ты добиваешься, — сказала я тихо, но твёрдо. — Ты хочешь, чтобы я исчезла из твоей идеальной жизни. Как всегда.

— Лара, это несправедливо…

— Нет, мама, — я шагнула к ней, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева, копившегося годами. — Несправедливо то, что ты сделала со мной. Что ты меня подставила. Что из-за тебя меня чуть не выгнали из колледжа. Что твоя жизнь кажется такой безоблачной, такой лёгкой, в то время как мне, приходится справляться с проблемами, которые ты создала.

Её лицо побледнело, глаза расширились.

— Не понимаю, о чём ты…

— Прекрасно понимаешь, — отрезала я. — Но знаешь что? Теперь мы будем жить вместе. Разве это не прекрасно? Разве ты не хочешь посвятить время дочери? Разве не хочешь показать своему мужу, какая ты хорошая мать? — каждое слово было пропитано ядом. — Вот, пожалуйста, я предоставляю тебе такую возможность, дорогая мамочка.

Она смотрела на меня с выражением, которое я не могла точно определить — шок? Страх? Возможно, даже уважение? Но быстро оправилась.

— Я всегда хотела для тебя лучшего, Лара.

— Нет, мама. — покачала я головой. — Ты всегда хотела лучшего для себя. Я была лишь препятствием на пути к твоему счастью. К твоим мужчинам. К твоей свободе.

— Это не так! — её голос повысился, теряя привычную светскую сдержанность.

— Да? Тогда почему ты сейчас так отчаянно пытаешься от меня избавиться?

Она замолчала, сжав губы в тонкую линию. Потом расправила плечи — жест, который я знала с детства, признак того, что она переходит в наступление.

— Ты специально это делаешь, да? Появляешься здесь, чтобы испортить мою жизнь? Это какая-то месть?

— Может быть, — я пожала плечами, чувствуя странное удовлетворение от её растерянности. — Или может, я просто хочу, чтобы ты ощутила хотя бы часть того дискомфорта, которым наполнена моя жизнь благодаря тебе.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — бросила она.

— А ты ведёшь себя как всегда — думаешь только о себе, — парировала я.

Мама резко развернулась, её платье взметнулось красивой волной, и направилась к двери. На пороге она остановилась, обернулась, и её голос, когда она заговорила, был спокоен и холоден:

— Зря ты решила пойти против меня, Лара.

С этими словами она вышла, хлопнув дверью так сильно, что вздрогнули стены.

Я опустилась на кровать, внезапно ощутив всю тяжесть усталости после бессонной ночи и эмоционального шторма. Мышцы болели, голова гудела, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Решив принять душ, я направилась к двери в дальнем углу комнаты, предполагая, что там находится ванная. И не ошиблась.

Я наполнила ванну горячей водой, добавила пену из флакона, стоявшего на мраморной полочке, и погрузилась в ароматное облако. Тепло медленно проникало в мышцы, расслабляя и успокаивая. Закрыв глаза, я позволила себе на мгновение забыть обо всём — о маме, об Энзо, о затопленной квартире, о потерянных работах. Существовала только я и эта тёплая вода, обнимающая меня как заботливый друг.

Когда вода начала остывать, я нехотя вылезла из ванны, завернулась в пушистое полотенце размером с небольшой ковёр и вернулась в спальню. Переодевшись в пижаму — я забралась под одеяло.

Мои глаза закрылись, и тяжесть прожитого дня накрыла меня, позволяя провалиться в спасительный сон.

Не знаю, сколько времени прошло, но сквозь пелену сна я почувствовала странное беспокойство. Повернувшись на бок, я ощутила чьё-то присутствие рядом. Тихий шорох нарушил тишину комнаты.