Чтение онлайн

— Замолчи, Мелани. Мы не будем это обсуждать. Тебе надо следить за собой. В противном случае ты заболеешь и нам придется отменить званый обед. А тебе это не понравится, ведь правда, дорогая?

Гарт смотрел как загипнотизированный. Слова Люсьена поразительно действовали на эту женщину: сразу расслабились сжавшиеся было в кулачки пальцы.

— Гарт принес этим утром добрые вести о том, что кончилась война, вот я и поцеловал мисс Харвей в шутку — просто такой уж вышел момент. И больше ничего не случилось, Мелани, Я клянусь.

Мелани подняла руки и сжала в ладонях щеки Люсьена.

— Ах, дорогой, я так виновата. И как я могла такое подумать? Я должна была знать, что у тебя достаточно вкуса, чтобы не позариться на эту костлявую верзилу с черными патлами.

— Безусловно, Мелани. — Люсьен решительно убрал со своего лица, превратившегося в непроницаемую маску, ее ладони и развернул ее лицом к Гарту. — Ну а теперь тебе совершенно необходимо так же извиниться перед Гартом, и мы обо всем позабудем.

Мелани попросила прощения весьма мило, словно дитя, нарушившее приказ взрослых, и на сем инцидент был исчерпан.

Явился дворецкий и объявил, что обед подан, прежде чем Гарт успел достаточно собраться с мыслями, чтобы сказать что-нибудь вразумительное. Боже милостивый, да что же здесь творится?

Люсьен жестом предложил своему другу взять Мелани под правую руку, тогда как сам подхватил ее под левую, и Гарт зашагал в столовую с той же охотой, с какой приговоренный к казни поднимается на эшафот.

Трапеза, хотя и не блиставшая разнообразием, зато отменно вкусная — как это обычно и бывает в деревне, — прошла без неожиданностей. Мелани без конца расспрашивала о том, что творится в лондонском свете, не давая друзьям перекинуться и парой слов. Но как только обед подошел к концу, она покинула их, предоставив вдвоем наслаждаться сигарами на террасе.

Стоя возле перил, Гарт всматривался в окутанный сумерками старый сад, думал, какое чудесное место Тремэйн-Корт, и завидовал Люсьену, которому повезло вырасти в таком раю. Только вот стоило ли ему завидовать? И был ли Тремэйн-Корт на деле тем райским уголком, каким казался внешне? Поначалу он в этом не сомневался — пока не познакомился с Мелани Тремэйн.

Наверное, лучше ему думать о более приятных вещах. Гарт облокотился на низкий каменный парапет в дальнем конце террасы и оттуда с улыбкой посмотрел на Люсьена. Тот сидел на краю парапета с таким видом, словно он и есть хозяин этого поместья.

— Тебе кто-нибудь уже успел сказать, что ты здорово изменился, старина, или это мне выпала такая честь?

Люсьен медленно повернулся к Гарту, слегка улыбаясь:

— Изменился, Гарт? К лучшему или к худшему?

— К лучшему, конечно. Ты уже не такой мрачный и недоступный. На майском фестивале окажется множество разочарованных леди, если ты явишься туда с такой вот улыбкой до ушей. Им гораздо милее твоя отрешенная гримаса, она так напоминает Байрона. Однако что до меня лично, я не собираюсь скорбеть по Дьяволу Тремэйну.

— Ради всего святого, Гарт, вот уж никогда бы не подумал, что мое счастье может стать причиной горя милых дам. Но раз ты уверяешь, что перемена тебе по душе, — что ж, я стану довольствоваться этим.

Друзья какое-то время курили молча, и с каждым мгновением Гарта все больше снедало любопытство, пока наконец сам Люсьен не предложил:

— Ладно, не валяй дурака, старина. Я знаю, что тебе не терпится кое-что узнать. Так и быть — задавай свой первый вопрос.

— Мой первый вопрос? Значит, ты согласен, чтобы я задал тебе не один, а много вопросов? Отлично, старина, я задам тебе эти вопросы. Ну, для начала скажи: ты ответишь на все?

Люсьен откинул голову, громко расхохотавшись:

— Я бы не стал, но знаю, что тогда ты черт знает до чего додумаешься сам. Поэтому лучше уж я отвечу. Если за последний год я успел чему-то научиться, так это тому, что тайны никогда не приносят пользы. И пришло тебе время обо всем узнать.

С чего же начать? Гарту не терпелось узнать про мисс Кэт Харвей, и не только потому, что Люсьен у него на глазах целовал эту девушку, но и потому, что Мелани явно была о ней невысокого мнения. И к тому же он где-то видел Кэтрин раньше, он был в этом уверен! Ее торопливые возражения, которые она пробормотала сегодня утром, только утвердили Гарта в этой мысли.

Но первый вопрос стоило все же посвятить Мелани.

— Твоя мачеха… прости меня, Люсьен, но она одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел, — она что, та самая Мелани?

Люсьен, не торопясь с ответом, выпустил огромное облако сизо-серого дыма и с неприязнью покосился на Гарта: Стаффорд заметил в его глазах даже отблеск прежней холодности.

— А я-то надеялся, что ты не станешь задавать такие глупые вопросы. Неужели ты на самом деле полагаешь, что на свете могут ужиться две такие твари?

Кэт вышла на террасу. Заслонив глаза рукой от солнца, она принялась высматривать Люсьена. Зайдя утром в детскую, она выяснила, что он увел Нодди гулять, пообещав вернуться к ланчу.

Она нахмурилась, вспомнив, с каким недовольным видом говорила с ней Мойна, когда она спросила у нее, где, по ее мнению, могут сейчас находиться Люсьен с Нодди. Старая служанка явно рассердилась и даже спустила петлю в своем бесконечном вязанье, когда Кэт еще раз сочла нужным поблагодарить старуху за то, что она сообщила ей адрес Люсьена на Портмэн-сквер. Можно подумать, что в примирении Люсьена с Эдмундом есть и ее заслуга. Возможно, Кэт вообще напрасно завела речь об этом. Она давно знала, что Мойна душой и телом была предана Памеле Тремэйн, да старуха особо и не скрывала своих чувств, и что считает Эдмунда Тремэйна виновным в ее смерти. Однако в то же время не вызывала сомнений и преданность Мойны Люсьену. И старая нянька могла бы, по крайней мере, попытаться укротить свою ненависть, видя, как счастлив Люсьен.

Вызывала ее беспокойство лишь видимая привязанность Мойны к Мелани. Кэт не раз пыталась понять их отношения, но так и не пришла ни к какому выводу. Очевидным было лишь то, что Мойна с самого начала стала главой дома, и пока Мелани наслаждалась всеми внешними атрибутами хозяйки, та осуществляла незаметную, загадочную, однако несомненную власть над этой безумной бабой.

Кэт непременно поинтересовалась бы мнением Эдмунда, будь он хоть немного сильнее, но к тому времени, как она сделалась его компаньонкой, он стал слишком дряхлым, чтобы мучить его такими вопросами.

Безусловно, она могла бы поделиться своими мыслями с Люсьеном, она и хотела так поступить, но всякий раз, оставаясь с ним наедине, она забывала напрочь не только про Мелани, но и про все на свете — кроме их любви.

Да и стал бы Люсьен ее слушать, даже если бы она все же решилась поделиться с ним своими страхами? Судя по всему, он считает, что может держать Мелани в узде, но Кэт не сомневалась, что это ошибка. Неужели только женщинам дано видеть опасность, скрытую в других женщинах? Почему мужчины столь легкомысленно судят о женщинах?