Чтение онлайн

– Дверь для слуг… – начала женщина на немецком.

– Заперта, – закончил мужчина на том же языке. – Мы вынуждены были…

– Ходить вокруг. – Женщина присела в реверансе. – Я служанка, mein herrin.

Мужчина поклонился.

– Я слуга, main sieur.

Они одновременно вошли в комнату. Элеонора сделала грозный шаг вперед и уперлась руками в бока.

– Нас должны были накормить, – резко сказала она на своем прекрасном верхненемецком языке. – Где наш ужин?

Ахилл едва понимал по-немецки, а говорил и того меньше, но он понимал интонации командного голоса. Каким же исключительным хамелеоном была эта женщина, Элеонора.

Слуги посмотрели друг на друга и сделали шаг вперед.

– Вы, должно быть, устали от вашего путешествия, – сказал один.

– Мы поможем вам освежиться. – И они шагнули вперед.

Элеонора подняла руку – они остановились.

– Это уже сделано.

Они выглядели обескураженными, но Элеонора не дала им времени на раздумье.

– Пожалуйста, посмотрите насчет ужина. И где мои сундуки? Их было два в карете. Принесите их немедленно. Багаж монсеньора утерян. Ему нужно будет сменить одежду и некоторое, ах… – К удивлению Ахилла, она слегка запнулась, затем поправилась: – Месье также потребуется ночное белье.

Слуги преобразились, когда Элеонора начала отдавать свои приказания, и теперь они явно лучились от счастья.

– Да, мадам!

– Один момент, мадам.

Мужчина поклонился, затем повернулся так четко, что привел бы в смущение прусскую пехоту Фридриха, и вышел.

Женщина поспешила к ним. Она взяла из рук Ахилла мокрое полотенце, расправила, сложила его, вернула на стойку рядом с тазом Элеоноры. Потом с постели были сброшены покрывала, расставлены стулья вокруг стола…

Ахилл наклонился к Элеоноре и прошептал:

– Итак, моя мадьярская графиня свободно владеет французским, латинским, немецким – и армией. Я поражен. Ты, наверное, читала книгу де Сакса внимательнее, чем я думал.

– Ты забыл итальянский, – шепнула Элеонора в ответ. – От дам, сопровождающих эрцгерцогиню, требовалось умение читать на всех четырех. Именно она говорила мне, что эффективность вызывает эффективность. А я не могла осилить более трех страниц де Сакса.

– Разве? – это было все, что мог сказать Ахилл. Он с удовлетворением заметил, как загорается краска на нежной шее Элеоноры, когда она поняла, что ее обман по поводу продолжительного чтения в карете обнаружен.

В течение следующего часа сундуки были принесены, несколько платьев Элеоноры извлечены и повешены в шкафы. Небольшой саквояж с книгами Ахилла тоже принесли и поставили рядом. Для Ахилла нашли одежду, которую тут же унесли, так как она оказалась слишком мала в плечах и слишком широка в поясе.

С недоуменным выражением лица служанка принесла розовую шелковую ткань. С яростным смущением Элеонора отобрала ее. Та, пожала плечами и вернулась к своей работе.

Элеонора, не видя, что Ахилл наблюдает за ней, разложила халат на роскошном стеганом покрывале из пурпурного бархата и нежно гладила шелк. Она пропускала длинные ленты между пальцами, в ее глазах была задумчивость воспоминаний.

В своем воображении Ахилл видел ее лежащей на этом королевском пурпуре, очаровательно восторженной в блаженстве недавней страсти. Ахилл встряхнулся, но картина не исчезла, словно он долго смотрел на солнце.

Вошел рыжеволосый слуга, неся парикмахерские инструменты, а за ним слуга, тяжело тащивший огромную ширму. После того как дальний угол комнаты был отгорожен, слуга приступил к избавлению Ахилла от темной щетины на подбородке. Элеонора разок заглянула за ширму, но вспыхнула и ушла, как только встретилась взглядом с Ахиллом.

Ужин подали немного погодя. Ахиллу показалось странным, что их не пригласили в столовую – еще одна хитрость? – но когда были внесены блюда, ломившиеся от жареных перепелов и куропаток, он целиком переключился на утоление голода.

Он поклонился, предложил Элеоноре свою руку и сопроводил ее к столу, уставленному бесценным фарфором и позолоченным столовым серебром. Его рука ощущала большую, чем обычно, тяжесть, и он понял, что Элеонора устала. Но Ахилл чувствовал ее едва уловимые усилия собраться, приготовиться снова войти в ту роль, которую она была вынуждена играть.

Он прошептал Элеоноре на ухо:

– От супругов не ждут общения за столом.

– Замечательное правило, – тихо ответила она, и напряжение в ней исчезло.

Они сели в противоположных концах длинного стола. Огромная ваза закрывала Элеонору от Ахилла. Он отодвинул ее.

Они быстро поели. За мясным бульоном с грибами последовали жареная куропатка для него и перепел для нее, и, к их удовольствию, все это запивалось белым вином.

Элеонора ела медленно, утонченно, смакуя каждый кусочек. «Как я мог увидеть в ней механизм?» – удивлялся себе Ахилл. Пальцы Элеоноры сами собой с непередаваемым изяществом сливались с бокалом, ее головка немного наклонялась, приоткрывая кремовую кожу точеной шеи, ее блестевшие губы сжимались при…

– Еще мангольдов с маслом и лимоном, mein sei-ur? – спросил рыжеволосый слуга, когда лакей принес салат.

Ахилл посмотрел на свою тарелку. Он не замечал, что ел. Рукой он отослал лакея.

Когда тарелки опустели, разожгли камин и, в соответствии с церемониальными правилами, принесли горячий шоколад и разлили его в чашки из зелено-белого фарфора. Ахилл прошел к своим книгам и из упрямства достал потрепанный экземпляр антиклерикальных «Философских писем» Вольтера.

Он подождал, пока Элеонора расположится в кресле у камина, потом сел напротив, их разделял столик для горячего шоколада. Слуги ушли, оставив их в одиночестве.

Ахилл подумал о маленьком уютном столике в его комнатах в замке Дюпейре, где он сиживал с кофе и книжкой… и пустым креслом.

Вольтер остался лежать неоткрытым у него на коленях, поскольку слова не казались столь захватывающими, чтобы отвлечься от созерцания отблесков огня в камине на лице Элеоноры, когда она боролась с де Саксом и его армиями.

«Она выглядит очень необычно, сидя под углом в сорок пять градусов, – подумал Ахилл. – Несомненно, ее профиль соответствует канонам классической красоты, хорошо запоминается, особенно когда ее подбородок решительно поднимается. И глядя на ее осанку, означающую, что притягательность ее глаз ведет…» Кто-то поскребся в дверь. Элеонора подняла глаза и посмотрела через плечо:

– Ну вот, опять.

Ахилл положил книгу на пол у кресла. Медленно встал, убедившись, что не оторвет по пути ручки у кресла тем же образом, каким он собирался вырвать руки тому, кто стоял за дверью. Он осторожно взялся за щеколду, чтобы не свернуть ее руками, и открыл дверь. Там стоял брат Кельн, чем дольше он смотрел на Ахилла, тем сильнее бледнел он сам и тем шире становились его глаза.

– В-ванна для мадам… – объяснил он, показывая рукой назад.

Ахилл медленно сжал в кулак серое монашеское одеяние у подбородка брата Кельна и вытащил его за порог.