Чтение онлайн

Скукум сидел возле Рольфа. Он встал и пробежал несколько шагов по следам Куонеба. Рольф даже не изменил позы, ошеломлённый этой переменой в своём друге. Он растерялся. Раздор между друзьями хуже войны… Скукум оглянулся через плечо, побежал дальше, а Рольф всё с тем же недоумением продолжал смотреть ему вслед. Куонеб уже исчез из виду, Скукум приближался к повороту, но Рольф словно окаменел.

В мозгу у него вихрем проносились события прошлых месяцев: как Куонеб его приютил, как заботливо ухаживал за ним после приключения с оленем… Он заколебался. И тут увидел, что Скукум бежит назад. Через минуту пёс положил у его ног рукавицу Куонеба. По-видимому, индеец её обронил, а Скукум подобрал и отнёс к тому из своих хозяев, до которого было ближе. Без рукавицы Куонеб отморозит пальцы. Рольф вскочил и побежал по следу. Приняв решение, он громко окликнул Куонеба и продолжал кричать, пока не услышал ответный крик. Через несколько минут он увидел Куонеба: индеец сидел на поваленном стволе и ждал. Рольф молча протянул ему рукавицу и услышал в ответ короткое хмыканье. Немного выждав, Рольф сказал:

— Так пошли! — И зашагал по еле различимому следу вора.

Больше часа они хранили молчание. Затем след привёл их к каменистой гряде. На голых обдуваемых склонах никаких отпечатков не сохранилось, однако Куонеб продолжал путь. По ту сторону гряды, в густом безветренном лесу, они вновь вышли на след — несомненно, тот же самый, потому что лыжи по сторонам были на два пальца шире и на ладонь длиннее, чем лыжи Куонеба. К тому же правая рама треснула, и на отпечатке легко различалась вдавленность от ремня, которым было обмотано повреждённое место. Эту вдавленность они видели всю зиму, а теперь она помечала след, уводивший на запад, как и раньше.

С наступлением темноты они устроились на ночлег в овражке. Спать в снегу им было не привыкать. Утром они было продолжили путь, но оказалось, что ветер стёр и заровнял все отпечатки.

Что же теперь делать? Рольф не спросил этого вслух, а попытался сам найти ответ. Куонеб явно недоумевал. Наконец Рольф сказал решительно:

— Он, конечно, живёт на берегу речки, где-то там… И на расстоянии дня пути. Этот след замело, но мы, наверное, найдём другой. И сразу его узнаем.

Хмурое лицо индейца посветлело.

— Ты Нибовака, — сказал он прежним дружеским голосом. Через полмили они увидели свежий след — свежий, но такой знакомый! Даже Скукум поспешил выразить ему своё отвращение. Через несколько минут след вывел их к хижине. Они сняли лыжи и повесили их на дерево. Не постучав, Куонеб распахнул дверь. Они вошли и оказались лицом к лицу с долговязым детиной, чью безобразную физиономию все трое, включая Скукума, сразу узнали. Это был Хог, которого они видели в лавке, когда покупали зимнее снаряжение.

Хог потянулся за ружьём, но Куонеб взял его на прицел и сказал голосом, который не вызывал желания спорить:

— Сядь!

Хог угрюмо подчинился, но проворчал:

— Ладно! Через десять минут придут мои товарищи!

Рольф опешил. Куонеб и Скукум даже и бровью не повели.

— С твоими товарищами мы покончили на гряде, — сказал индеец, не трудясь опровергать явную ложь.

А Скукум зарычал и обнюхал ноги врага. Хог быстро отвёл одну назад.

— Только пни мою собаку ещё раз, — выразительно сказал Куонеб, — и уж больше ты никого пинать не будешь.

— Да кто её пинал-то? И чего вы тут разбойничаете? Вот погодите — и узнаете, что законов ещё никто не отменял!

— Затем мы сюда и пришли. Слышишь, вор, обирающий чужие ловушки? Во-первых, чтобы отыскать наши капканы, а во-вторых, предупредить тебя: в следующий раз, когда ты подойдёшь к нашим ловушкам, вороны наедятся до отвала. По-твоему, я их не узнал? — И Куонеб кивнул на пару больших лыж с удлинёнными задниками. Рама правой была скреплена сыромятным ремнём. — А эту синюю нитку видишь? — И индеец приложил её к висевшему на колышке синему шарфу.

— Разбирайся с Биллом Хокинсом! И лыжи его, и шарф! А он через пять минут явится!

Куонеб презрительно пожал плечами и сказал Рольфу:

— Поищи наши капканы.

Рольф обыскал всю хижину и примыкавшую к ней кладовую. Капканы он нашёл, но без своих меток. Да и были они не на бобров.

— Ты бы лучше себе скво подыскал, да с папузом, — съехидничал Хог, который понял, что Рольф — белый, и не знал, что подумать.

Поиски оказались тщетными. Либо Хог капканов не крал, либо спрятал их в каком-то другом месте. Все его капканы были небольшими, не считая двух медвежьих.

Хог разразился грязной руганью, но прикусил язык, едва Куонеб пригрозил науськать на него Скукума. Держался он после этого так униженно и трусливо, что они решили обойтись предостережением.

Индеец снял со стены ружьё и выстрелил в открытую дверь, нисколько не опасаясь, что его услышат.

— Ак! Своё ружьё ты найдёшь в полумиле отсюда по нашим следам. Но дальше не ходи и поберегись, чтобы я не увидел новые отпечатки лыж с той стороны гряды. Вороны, знаешь ли, очень голодны.

Скукуму, к большому его разочарованию, так воли и не дали. Позаимствовав на час ружьё Хога, они повесили его на низком деревце в полумиле от хижины и отправились восвояси.

— Почему почти нигде не видно оленьих следов?

— Олени на зиму укрылись в своих загонах, — ответил Куонеб. — Ходить по такому глубокому снегу они не могут.

— А у нас скоро кончится мясо! — сказал Рольф, что, к сожалению, было сущей правдой.

В начале зимы они могли бы добыть много оленей, чьё мясо в эту пору особенно вкусно, но им негде было хранить большой запас. Теперь же оленей надо было разыскивать, а оленина с каждым днём становилась всё более жёсткой и жилистой.

Несколько дней спустя они поднялись на высокий холм, с которого открывался прекрасный вид. Впереди над лесом кружили несколько воронов. То один, то другой вдруг нырял за деревья.

— Может, дохлый олень, а может, олений загон, — предположил Куонеб.

Внизу перед ними лежало то самое широкое, густо поросшее можжевельником болото, где осенью они видели множество оленей. И потому нисколько не удивились, когда, углубившись в чащу, увидели бесчисленные оленьи следы.

Существует легенда, будто в оленьем загоне олени каждый день на протяжении всей зимы старательно утаптывают снег, чтобы в этих пределах бегать быстро в любом направлении. На самом же деле олени просто собираются в хорошо укрытых от ветра местах, где больше корма. Снег тут не громоздится сугробами даже в метели, и олени действительно его мало-помалу утаптывают, бродя в поисках корма. Естественно, что загон они могут покинуть в любую минуту, но за его границами лежит глубокий мягкий снег, в котором они беспомощно барахтаются.

Добравшись до утоптанных троп, охотники сняли лыжи и осторожно пошли по следам. В отдалении мелькнуло несколько серых фигур, которые тут же скрылись, однако подтвердив, что густая чаща скрывает много их собратьев. Охотники двинулись на крики воронов и обнаружили, что чёрные птицы расселись не на одной, а на трёх оленьих тушах, причём ещё не замёрзших.

Куонеб после недолгого осмотра объявил:

— Пума!

Да, пума тоже отыскала олений загон и поселилась тут, словно мышь в головке сыра, — никаких забот и хлопот, а еды хоть отбавляй.