Чтение онлайн

Для начала он приказал построить баррикаду поперёк дороги на Калверс-Хилле, установить на ней пушку и отрядил туда несколько сот стрелков, чьи командиры постигли искусство тревожить врага, не давая ему нанести ответный удар.

На баррикаду были назначены Рольф и Куонеб. Индеец прошёл закалку Войны за независимость [17] , но юноша впервые участвовал в бою и испытывал то, что в таких случаях испытывают новобранцы, видя приближающегося противника. Едва англичане приблизились на расстояние выстрела, как на баррикаде раздалась команда:

— Пли!

Затрещали ружейные выстрелы, и тотчас последовали ответные залпы. Пули стучали по брёвнам и свистели в воздухе. Сосед Рольфа застонал и схватился за раненый бок. Кто-то рядом упал навзничь бездыханным. Оглушительный шум, ужас происходящего совсем ошеломили Рольфа, который и до начала боя был полон нервного возбуждения. Теперь руки у него дрожали, колени подгибались, сердце сжималось от страха, и, услышав свист пули вверху, он невольно наклонял голову. Сам он палил не целясь, но тут старый солдат, заметив, что он совсем побелел и не может унять дрожи, сказал сочувственно:

— Не торопись, малый, не торопись. Чего голову-то терять? Вот погляди-ка!

Он хладнокровно прицелился, но не спустил курок, а подвигал стволом, подложил под него щепку для лучшего упора и только тогда выстрелил, словно на ученьях.

— Передохни маленько. Да ты посмотри на Куонеба! Сразу видно, что ему такое не впервой. Ни разу не промахнулся.

Рольф прислушался, и несколько минут спустя щёки его порозовели, руки перестали трястись, и он забыл про опасность, думая только о том, как лучше исполнить свой долг.

Когда стало ясно, что англичане намерены атаковать, американцы быстро и в полном порядке отступили к Холси-Корнер, где была воздвигнута ещё одна баррикада и другие необстрелянные новички ожидали крещения огнём. Вновь повторилось то же самое. Враг не понёс никаких чувствительных потерь, но американцам эти стычки принесли огромную пользу: волонтёры с трясущимися коленками, преодолев первый безотчётный ужас, превратились в стойких солдат.

Ночью англичане заняли часть города на северном берегу Саранака и начали обстреливать из пушек укрепления на южном берегу, хотя и не слишком усердно: они не сомневались, что возьмут город в любую минуту, но предпочли подождать прихода флотилии, которой командовал Дауни.

Сражение за северную часть города не было серьёзным: Макомб опять превратил его в учения. Но когда американцы отступили за Саранак, настил с мостов сорвали, по всему южному берегу воздвигли баррикады — американцы приготовились к отчаянному сопротивлению.

Каждый, кто был способен держать ружьё, занял своё место, чтобы оборонять Платсберг. Даже пятьсот школьников создали свой отряд, и им нашли позицию, где свой опыт охоты на белок они могли использовать для защиты родного города.

Тем временем англичане установили батарею напротив форта Браун, грозившую не только разрушением стен, но и морального духа, что было даже ещё опаснее. Девятого все приготовления завершились, и на следующий день пушки, по-видимому, должны были начать свою кровавую работу. Однако ночью произошло нежданное и поразительное событие, показавшее, как далека от паники была пёстрая армия Платсберга. Капитан Макгассин, доблестный вермонтец, получил у Макомба разрешение на рискованную вылазку, для которой и позвал с собой пятьдесят добровольцев. Пойти с ним сразу вызвалась целая тысяча. Тогда он скомандовал, чтобы все старше двадцати пяти лет и моложе восемнадцати отошли в сторону. Число добровольцев сократилось до трёхсот. Затем были исключены все женатые. Оно уменьшилось вдвое. Тут он отверг всех курящих — в находчивости ему никак нельзя было отказать! — и из оставшихся отобрал пятьдесят. Среди них оказался и Рольф. Макгассин объяснил свой план: они прорвутся на батарею и заклепают все страшные пушки — пятьдесят человек против тринадцати тысяч! Затем он объявил:

— Если кто-нибудь передумал, ещё есть время отказаться.

Никто не шевельнулся.

Те, кто слыл мастером на все руки, получили молотки и железные клинья; Рольф был очень горд, что в эти избранные попал и он.

Ночью собрались тучи, и в кромешной тьме добровольцы переправились через Саранак. Разделившись на два отряда, никем не замеченные, они подползли к батарее с двух сторон. Возле неё триста солдат крепко спали, и только часовые вглядывались во мрак сквозь ледяную крупу, сыпавшуюся с чёрного неба.

Все приготовились, и Макгассин громовым голосом скомандовал:

— Вперёд!

Вопя во всю глотку, громко топоча, молодые добровольцы ринулись на батарею. Англичане были захвачены врасплох, часовых опрокинули, а остальные, решив, что на них напала вся армия Макомба, на несколько минут пришли в полное замешательство. Дробно залязгали молотки. Клинья один за другим расплющивались в запальных отверстиях. Вскоре все пушки до единой стали не опаснее брёвен, и смельчаки, не дав ошеломлённым врагам опомниться, мгновенно попрыгали с обезвреженной батареи и вернулись на свой берег, не потеряв ни единого человека.

Сэр Джордж Превост не собирался брать Платсберг, пока не будет уничтожена американская озёрная флотилия, но теперь, после вылазки Макгассина, он решил начать штурм безотлагательно, полагая, что не позже чем через три часа город будет взят.

Он назначил, каким полкам переходить по какому мосту или броду, а два отправил перейти реку милях в двадцати выше по течению, чтобы перехватить остатки бегущей американской армии.

Утром Платсберг был разбужен возобновившейся канонадой. Несколько человек были убиты, рухнуло несколько стен и печных труб, но земляные укрепления остались целы.

Обитатели города, к собственному удивлению, быстро привыкли находиться под огнём, и не только школьники, но даже их сёстры спокойно занимались своим делом, пока над головами у них свистели ядра и пули. Изредка, правда, какой-нибудь стрелок на редутах оказывался жертвой собственной неосторожности.

Часов около десяти наступило затишье. Защитники Платсберга, от седых стариков до мальчишек, заняли свои посты, каждый с собственным ружьём и сумкой, полной пуль. Кое-кто из самых юных был бледен, у некоторых дрожали пальцы, но держались они твёрдо.

Стрелки расположились по всем укреплениям, а в четырёх местах — напротив мостов и бродов — были поставлены самые лучшие, в том числе Рольф и многие другие из отряда Макгассина.

Хотя настил с мостов был снят и употреблён для постройки баррикад, но устои и соединительные балки остались целы, и к обоим мостам приближались шеренги солдат в красных мундирах, выдавая замысел своего генерала.

В те дни дальнобойность ружья не превосходила ста ярдов, и американцам было приказано не стрелять, пока противник не достигнет дубовой рощи на том берегу, прямо напротив главного моста, длина которого равнялась пятидесяти ярдам.

Англичане приближались словно на параде. Воцарилась тишина, и до них ясно доносился голос американского офицера, отдававшего команды. Какое, наверное, странное чувство испытывали ветераны, сражавшиеся с французами в Испании, на Рейне и в самой Франции, атакуя противника, говорившего на одном с ними языке!

Над укреплениями разнёсся бас Макгассина:

— Без приказа не стрелять!

Красные мундиры быстро приближались, вот они оказались у ярдового предела.

— Целься ниже! Пли! — скомандовал Макгассин.