Ролф Йенсен
Шрифт:
Мир как тематический парк
Большие компании ХХI века станут тематическими. Хороший пример — «Парк Юрского периода». Фильм и тематический парк создали и описали целую вселенную. В Англии восстановили театр «Глобус», для которого Шекспир писал свои пьесы; некоторые дворцы, принадлежавшие индийским магараджам, переделаны в отели. Наш спрос на истории превышает современные возможности его удовлетворить. Даже самые огромные и поражающие воображение природные памятники начинают предлагать драматургические сюжеты. Гору Эверест в Гималаях каждый год покоряют 80 человек, причем некоторые являются лишь коммерческими туристами. История, сочиненная местными жителями, шерпами, утверждающими, что вершина — это священное место, обладающее силами, способными изменить человека, погрязла под горами пустых банок и пластиковых пакетов, усеявших вечные снега. У нас заканчивается запас настоящих сказок, поэтому мы должны придумать новые.
В некоторых районах африканских национальных парков животные уже совсем привыкли к ежедневно проезжающим мимо караванам пожирающих их глазами туристов. Значительные средства тратятся на спасение видов, находящихся под угрозой исчезновения. Но если они действительно вымрут, нам придется разыгрывать новые фантастические сюжеты, подобно динозаврам в «Парке Юрского периода». Опасность грозит последним естественным ареалам орангутангов (по-индонезийски «лесной человек») на Борнео и северной оконечности острова Суматра. Через 50 лет эти места станут приманкой для огромного количества туристов со всего света. Девственные дождливые леса перестанут быть природным раем, где процветают ничем не стесненные мифы; в продаже появятся футболки в дополнение к впечатлению от вида цепляющихся за верхние ветки деревьев «лесных людей».
Всеобщее внимание в тематическом мире ХХI века будут привлекать неподдельные достопримечательности, признанные уникальными сами по себе. У великой пирамиды Хуфу в Египте был самый долгий период окупаемости в мировой истории.
У великой пирамиды Хуфу в Египте
самый долгий период окупаемости в мировой истории.
Она была построена почти 3000 лет назад как религиозный памятник в одухотворенном мире, где такие непомерные усилия, затраченные на строительство объекта, не имеющего (материальной) цели, казались естественными. Только в ХХ веке эти инвестиции стали приносить доход благодаря массовому туризму. В ХХI веке, вероятно, будет казаться странным, если вы не видели пирамид хотя бы один раз и не знаете их истории.
В обществе мечты компании будут преуспевать, творя добро, однако делать это они будут не так, как сегодня. Уже сейчас многие крупные компании твердо следуют заявленным целям, не способствующим напрямую росту прибылей. Деньги тратятся на благотворительность. Компаниями движет стремление создать «политический капитал», что практически является вложением средств в доверие и репутацию. Эти действия также направлены и на персонал, клиентов и контролирующие органы. Через 10 лет компания, чья единственная цель выражается итоговой цифрой в отчете о прибылях, перестанет быть привлекательным бизнес-партнером. То же самое будет происходить и на продуктовом рынке. Потребители будут проявлять политическую сознательность и выбирать продукцию компаний, разделяющих их убеждения. Через 5—10 лет главную роль будет играть политический потребитель.
_______________
* Doing Well by Doing Good. Игра слов: жить хорошо, поступая хорошо, или что-то в этом роде.
В то же время среди крупных компаний общества мечты будут фирмы, специализирующиеся на торговле сочувствием, состраданием и помощью, или поддержкой, как, например, Красный Крест и другие большие и малые организации, собирающие сегодня пожертвования на благотворительные цели. Они должны считаться именно компаниями, потому что все компании будущего будут торговать эмоциями. Следовательно, они не так сильно отличаются от других игроков на рынке. Какова емкость рынка сострадания? Мы столкнемся с рынком, который в ХХI веке будет быстро расти: помощь бедным, защита окружающей среды, прав человека, демократии, животных и свободы прессы. Конечно, не стоит ожидать, что все эти компании акционируются, станут торговать акциями и так далее. Большинство останется в стороне от фондовой биржи, которая будет предоставлена фирмам старого образца, единственной целью которых является прибыль. Одной из влиятельных компаний общества мечты в ХХI веке вполне может стать Greenpeace, который будет продавать свои непоколебимые экологические принципы. Эта компания откроет свое представительство в Китае еще до наступления 2000 года и уже готовится корректировать способы продажи своих принципов в соответствии с китайскими традициями. Greenpeace стремится избегать открытой конфронтации. Глобальный рынок убеждений и принципов уже не за горами.
Многие картины будущего подразумевают покорение космоса, включая возможность посещения и даже колонизации Марса. Этот рынок подпитывается писателями-фантастами и индустрией развлечений в целом. Хотя НАСА тоже прикладывает к этому руку. Официальная концепция развития Американской космической администрации гласит: «НАСА — это вложение в будущее Америки. Как исследователи, первопроходцы и новаторы мы дерзко расширяем наши воздушные и космические границы, чтобы стать примером для Америки, служить ее интересам и способствовать улуч-
Мы дерзко расширяем наши границы,
чтобы стать примером для Америки
шению качества жизни на Земле». В этом есть что-то, поразительно напоминающее знаменитое концептуальное вступление к каждой серии «Звездного пути»*. Это видение будущего показывает настоящий товар НАСА — приключения.
Бескровные войны
В часто цитируемой статье, опубликованной в журнале Foreign Affairs в 1996 году, профессор Сэмюэль Хантингтон выдвинул теорию о том, что войны будущего будут войнами культур, войнами ценностей в мире, разделенном не на национальные государства, а на 6—8 культурных зон. Эти культурные зоны будут иметь конкурирующие ценности. В статье также говорилось, что Вторая мировая война была войной индустриальной, в которой победила страна, наиболее развитая в промышленном отношении. Война в заливе была преимущественно войной информационной, войной технического и программного обеспечения. Война будущего вполне может быть войной содержательной — войной идей и ценностей. Информационные монополии разрушены: Интернет не признает границ. Победа достанется культуре, которая сможет продать противнику свои ценности, свои идеологические принципы. Войну будущего можно воспринимать как войну менталитетов, в ней не будет ни убитых, ни раненых. Воюющая сторона с наилучшими историями правит миром — и мировым рынком.
Война культур, историй, а не тел — вот война в обществе мечты. Подобно законам физики теория общества мечты всеобъемлюща, и чтобы получить официальное признание, надо доказать, что она применима во всех случаях. Если ее нельзя приложить к какой-либо стороне общественной жизни, то она небезупречна. Широкомасштабные преобразования не происходят за год, и даже за десятилетие. Однако преобразования происходят постоянно, давайте возьмем для примера ситуацию, сложившуюся в США в 1880-е годы, действительно, тогда преобладала фермерская экономика, но не было сомнений, что за 10— 20 лет промышленность завоюет основные позиции и создаст самое большое число рабочих мест. Переход к обществу мечты произойдет быстрее, поскольку в ХХ веке резко увеличилась скорость изменений.
Широмасштабные преобразования не происходят за год
Однако это справедливо только в отношении процветающих стран и быстро растущего богатого среднего класса в городских районах развивающихся стран. В целом эти страны все еще находятся на этапе фермерского хозяйства или на пути к индустриализации. Поэтому эта книга ве может быть посвящена им. Перед ними стоят другие проблемы; у них другое будущее. Причина, по которой теория общества мечты все же актуальна и для развивающихся стран, состоит в том, что она описывает природу их отношений с богатыми странами. Следует видеть в развивающихся странах центры мирового производства — производителей тех товаров, про которые процветающие страны придумывают истории. Конечно, никто не может исключить вероятность того, что менее развитые страны тоже обретут способность рассказывать истории посредством своих товаров. Тогда им придется решать проблему проникновения этих историй через границы процветающих государств, обладающих высокой покупательской способностью.
Альтернативы
Общество мечты — это теория о будущем, следовательно, ее нельзя проверить. Давайте поговорим о других теориях, с которыми она конкурирует. Какие есть варианты?
«Зеленое» общество
В экологическом обществе, ставящем во главу угла заботу о природе, определяющими политическими принципами, несомненно, будут устойчивое развитие и вторичное использование отходов. Чтобы жить в гармонии с природой, нужно усвоить ее законы. Мы должны понять, что лишь взяли планету взаймы у наших детей. Наш долг — вернуть ее в хорошем состоянии, сохранив ее многочисленные сокровища. О безжалостной эксплуатации ископаемых, энергоносителей и лесов не может быть и речи. Новые технологии могут служить только для еще лучшей защиты окружающей среды. Выбирая между рабочими местами и интересами экологии, мы отдаем приоритет окружающей среде.
Такой сценарий будущего сегодня предпочтет значительная часть населения и некоторые футурологи. Иногда заходят так далеко, что говорят: если будущее не будет «зеленым», его не будет вообще.
«Зеленый» подход — лишь часть общества мечты, одна из многих историй, которые будут определять будущее, но это еще не вся теория. Когда киты перестают быть едой и превращаются в красивых животных, а чтобы сфотографировать их, люди выходят в море, начинается новая история.
Киты перестают быть едой и превращаются в красивых животных