Чтение онлайн

– Я выбираю русского князя! – сказала, словно рассердившись, литовская девушка. – Но только, если я ему нравлюсь! – И она буквально впилась своими большими серыми глазами в лицо престарелого жениха.

Князь Даниил почувствовал какое-то стеснение в груди, покраснел и тяжело задышал. – Что ж, князь Тевтилла, – сказал он, едва ворочая отяжелевшим языком, – тогда пусть же будет наша свадьба!

Так великий галицкий князь породнился с независимыми литовскими князьями. Он тут, у своего походного шатра, закатил богатый пир для своих гостей, которые провозгласили своему вчерашнему недругу здравицу и заключили «вечный» мир. Вскоре и великий литовский князь Миндовг должен был примириться с Даниилом Галицким, поскольку воевать и с русскими, и со своими князьями он был не в силах.

Молодая княгиня приняла православие, обвенчалась с князем Даниилом в холмском соборе и приняла новое имя – Елена. С первых дней их совместной жизни она показала себя как любящая, покорная воле своего мужа, но какая-то безразличная к его, выходившим за пределы спальни, делам. В постели она была необычайно подвижна, смела в самой близости и неутомима. Русский князь, достаточно опытный в делах любви, вначале с упоением воспринял эту ее подвижность: смелость в близости с мужчиной его возраста для столь юной девушки радовала его. Однако вскоре постельные встречи стали делом привычным, и Даниил Романович уже воспринимал свою молодую жену как источник телесного удовольствия. Но дальше этого их отношения не пошли. Княгиню Елену интересовали, помимо ночного сближения с супругом, только наряды, украшения, драгоценности. Ей нравилось примерять все новые и новые платья, проводить все дни, держа в руке заморское зеркало и любуясь своей красотой. Частенько она надоедала князю, появляясь перед ним в своих обновках и требуя от него восхищений и славословий. Это несколько раздражало князя, но он терпел от молодой жены эти слабости, довольствуясь, по крайней мере, ее телесной красотой и умелой близостью.

– Не получилось из супруги душевного друга, – решил Даниил Романович, – так пусть же будет хоть хорошая женка! И плоти успокоение! Не надо больше других прелестниц!

И в эту ночь супруга не ударила лицом в грязь. Она опять была горяча, требовательна и неутомима. Однако, достигнув телесной радости, тут же успокоилась, быстро уснув.

– Какой же этот Миндовг, – думал усталый князь, зевая, но не засыпая, – лживый и коварный! Так и не захотел он вечного мира с нами! Выходит, его слова о дружбе были лишь одним притворством!

Галицкий князь все никак не мог забыть слова посланца его сына Романа, который накануне утром прибыл в Холм. – Великий князь, – сказал тот, – теперь твой сын воюет с Литвой! Но князь Роман не повинен в этой войне, она началась по воле Миндовга! Этот злой литовец отнял у князя Романа все те городки, которые сам же ему подарил по договору с тобой! Нечестивые литовцы, воспользовавшись миролюбием Романа Данилыча, захватили его в свой поганый плен!

Князь Даниил очень сильно любил своего сына Романа, который претерпел уже немало бед и неприятностей за свою недолгую жизнь.

Почти десять лет тому назад – в 1251 году – княжич Роман был втянут в политическую борьбу, которую вели между собой венгерский король Бела, германский император и богемский король. Предметом вражды всех трех соперников была Австрия, вернее, наследство недавно скончавшегося австрийского герцога Фредерика, после смерти которого осталась его наследница – дочь Гертруда, обратившаяся за покровительством к венгерскому королю. Последний, полагаясь на силы Даниила Галицкого, предложил его сыну Роману руку австрийской принцессы Гертруды. Посоветовавшись с отцом, княжич Роман согласился и уехал со своей дружиной в австрийский город Инсбрук, где и женился на дочери покойного герцога. В результате, Даниил Галицкий стал врагом богемского короля и вынужден был совершить далекий военный поход на земли чехов. Там галицкое воинство в союзе с краковским герцогом славно повоевало: русские и поляки разорили Силезию, захватили и разграбили город Носсельт, выжгли многие села. Однако из-за глазной болезни, которая в последние годы досаждала князю Даниилу, а также по причине жестокого сопротивления чехов, русские вынуждены были вернуться назад. Князь же Роман Даниилович остался один на один с богемским войском и, не имея сил, чтобы одолеть противника, был вынужден терпеть жестокую осаду в Инсбруке, ожидая помощи от союзника – короля Белы. Но венгерский монарх не спешил с помощью. Осада же стала совершенно невыносимой и для горожан, и для голодного воинства. Понимая, что город не выдержит тяжелых лишений и трудностей дальнейшей осады, князь Роман предложил богемскому принцу заключить перемирие. Последний соглашался только при условии, что русский князь со своей дружиной покинет город без супруги. Поскольку иного выхода у него не было, князь Роман Даниилович, оставив беременную жену, ушел к отцу в Холм, так и не добившись австрийского трона.

Тем временем Даниил Галицкий со своими сыновьями и родственниками, включая Романа Брянского, вел войну с ятвягами, а когда на помощь последним пришли литовцы, то и с ними. Как известно, эта война закончилась миром, и сын князя Даниила Роман получил от Миндовга, «в держание», несколько литовских городов.

И вот теперь, летом 1260 года, князь Миндовг нарушил этот мир, жестоко обидев великого галицкого князя.

– Бедный мой сын Роман, – думал, ворочаясь в кровати, князь Даниил, – тебе снова выпало тяжелое испытание да еще и литовский плен! Что же теперь делать? Пойти на Миндовга? Опасно для сына: разгневанный литовец может убить своего пленника! Каков же выход?

– Что ты, Данила, душа моя, – прошептала неожиданно проснувшаяся княгиня, – почему тебе не спится, мой сладкий? Что тебя мучает?

– Да так, Аленушка, все вот думу думаю, – пробормотал князь Даниил.

– А ты не печалься, – проворковала княгиня, – иди-ка сюда, ко мне поближе. Видно, мы что-то с тобой в эту ночь недоделали, если ты не спишь, мой бедный муженек. Я вот сейчас…

– Ох, – застонал князь, почувствовав на своем теле ласковые умелые руки молодой жены, – ох, Аленушка, ну, уж ладно, давай, мы тут с тобой…

Солнце уже стояло высоко в небе, когда княжеский терем вдруг огласился криками метавшихся по нему слуг. Князь приподнял с подушки голову. – Ох, что-то я сегодня припозднился! – подумал он, глядя на солнечный луч, падавший из небольшого оконца, вырезанного в бревенчатой стене напротив его кровати. Рядом безмятежно спала молодая княгиня.

Князь потянулся к лежавшему на сундуке шелковому татарскому халату и набросил его на себя. Затем он всунул ноги в теплые, подбитые мехом куницы ночные туфли, и быстро вышел в полутемный простенок, где чадила небольшая сальная свеча. Тут же к нему подбежал постельничий.

– Великий князь, – быстро сказал он, – я жду здесь твоего пробуждения. Мы тут так перепугались, что не знаем, как быть!

– Что случилось? – вздрогнул князь. – Почему тут шум и суета? Говори же!

– Да вот, прибежали наши люди из стражи, говорят, что сюда идут татары! Мы уже собирались тебя будить, но прискакал другой стражник и сказал, что татар немного, где-то сотня копий…И нечего-де тебя будить. Они, мол, сами узнают, что и как…

– Как это не будить? – возмутился князь Даниил. – А если за татарской сотней придет целая тьма! Ты что, не знаешь их повадки? Забыл, как они разграбили наши города?

– Да, великий князь, помню, – кивнул головой постельничий. – Нам нельзя воевать с татарами! Они столько городов разорили! Что им наш Холм?

– Ладно, давай сюда моего тиуна! – приказал князь. – Да побыстрей!

Княжеский тиун Костолом Славович не заставил себя ждать. Его грузная туша быстро предстала перед князем.

– Что случилось, Костолом? – обратился к нему Даниил Романович. – Что там за татары?

– Это татарские послы, великий князь, – поклонился воевода. – Они уже въезжают в город и с ними твой зять – брянский князь Роман Михалыч!

– Вот так да! – вскричал князь Даниил. – Кто бы мог подумать? Даже мой зять с татарами! Давай-ка, Костолом, посылай людей в Спасский монастырь к моей сестре! Пусть идет сюда, в мой терем, чтобы повидать своего сына. А ты, Елион, – он кивнул головой постельничему, – неси-ка побыстрей мою одежду, но что-нибудь построже или наоборот, по-домашнему. Сам подбери, что надо…А я пойду в светлицу. Княгиню не будите! И воды мне пусть принесут: освежусь от ночи!

Когда князь Даниил спустился вниз по лестнице, внизу его ожидали три старших дружинника, одетых в железные кольчуги, и тиун Костолом.