Роман Брянский
Шрифт:
– Да, государь, Цэнгэл верен своему долгу и твоей воле! – промолвил Болху-Тучигэн. – Но как нам теперь быть после всех перестановок, казни глупцов и общего успокоения? Не пора ли назад, в Сарай-Бату?
– Думаю, что этого делать не стоит, – задумчиво сказал Берке-хан. – Пораскинь мыслями. Надо ли с этим спешить? Сарай-Бату опорочен злодеями! Над ним витает дурная слава! И души покойных…Кто знает, с чем они ушли в иной мир? Еще начну беспокоить живых! Пока останемся тут. А когда пройдет срок, покроется зеленью степь, и души умерших войдут в царство теней, тогда и вернемся. Лишь бы процветало Золотое Ханство! Так и запишешь в свою книгу, разумно все объяснив, ибо не страхом, но мудростью все это сделано!
– Да, государь, я так и запишу! А причину смерти царевичей укажу такую: от черной болезни! В тот год было какое-то поветрие и полегло два десятка людей. И моя дочь была унесена в мир покоя. Словом, твои племянники скончались от поветрия!
– Вот она, государственная мудрость! – просветлел лицом Берке-хан. – Якши, мой верный советник, не зря ты хозяин моей писчей юрты! Правда превыше всего! А теперь, перейдем к делам. – Великий хан, выпрямившись на больших, мягких подушках, вперил взгляд куда-то в глубину юрты и задумался.
– Дела, так дела! – прищурился Болху-Тучигэн. – Докладываю о неприятной истории. Вот уж полгода, как люди самого великого хана Мэнгу пропали без вести!
– Ну, Болху, это для меня не новость! – усмехнулся Берке-хан. – Я говорил баскакам Мэнгу, чтобы не ходили в Залесскую Орду: мы сами разберемся с урусами! Ан, нет – не послушались! Сначала им все сошло с рук, пока Сартак их поощрял. Они сумели переписать все Залесье коназа Алэсандэ. Убедились, что там немного народа, хотя нам не верили! Посчитали, что мы не платим подати Мэнгу-хану по причине своей хитрости! Еще мой царственный брат Бату доказал Каракоруму, что все наши доходы идут на свой улус – Золотую Орду. Как же мы будем держать в покорности урусов и окрестные степи, если у нас не будет серебра ни на войско, ни на государство! Мы теперь сами – великое ханство! Так пусть не лезут сюда со своими пожеланиями! Они, видите ли, пошли на Черныгы! А там, как мне говорили, глухие леса и бездонные болота. Вот потому они и завязли…Однако тебе удалось узнать, где теряются следы тех баскаков?
– Здесь можно только догадываться, – задумчиво пробормотал Болху. – Баскаки хана Мэнгу побывали сначала у коназа Черныгы Андрэ. Все было в порядке. Они переписали местный люд. И получилось то же самое, что у Алэсандэ, коназа Суждалэ. Едва нашли там людей…Наши люди говорили, чтобы они не ехали дальше. Но их главный баскак Нэгэчу сказал, что знает о каких-то там урусах и несметных богатствах. Урусы-де со своими коназами засели в лесах и не желают платить дань! Вот он и пошел со своим войском по лесной дороге, туда, до Брэнэ. А наши люди остались в Черныгы. Правда, коназ Андрэ дал им двух проводников…Они думали, что если у них полтысячи воинов, то путь будет не опасен. Все оказалось иначе. Никто не вернулся назад!
– На Брэнэ, говоришь, пошли баскаки? – встрепенулся Берке-хан. – Ты думаешь, что они сгинули в тех лесах?
– Трудно сказать, государь. Леса те огромные. Нетрудно заблудиться. Могли сбиться с дороги и попасть совсем в другое место…
– А кто там засел коназом в Брэнэ? – вопросил вдруг ордынский хан.
– Как я знаю, в том лесном городе, – задумчиво промолвил Болху, – сидит коназом сынок того вздорного Мыхаыла, казненного еще при великом Бату-хане. Имя его – Ромэнэ…О нем говорили при покойном государе…Коназ Черныгы на него жаловался! Будто тот утаивает от Орды часть своих доходов…
– Ну, часть надо всегда утаивать! – усмехнулся Берке-хан. – На что же им тогда жить?
– Андрэ говорил, что часть, утаиваемая Ромэнэ, довольно велика и больше, чем весь ордынский «выход». Ну, вот мы и провели по этому доносу дознание. Но ничего не добились. Тогда к великому хану приехал коназ Дэнилэ. Ты помнишь, государь?
– Да, Болху, мой царственный брат был доволен им.
– Так вот, Дэнилэ тогда обязался платить нам за этого Ромэнэ, своего зятя. И хорошо платить! Что он до сих пор и делает. У Дэнилэ слово верное! Мы тогда подумали, и государь решил, что с самого глухого Брэнэ мы ничего не получим…Даже если разорим тот городок. Я в свое время спрашивал у купца Или, у того самого, государь, кого ты так хвалил, что такое тот Брэнэ, велик ли он, богат ли. На то мне купец сказал, что это глухое место, окруженное болотами и оврагами. Эти места дают мало дохода. И все там гибельно. Люди там умирают без войн от болотного смрада: вряд ли кто доживает до пяти десятков! Всех косит смерть…Они сидят в лесах и болотах из страха перед нашим воинством! Хотя, как говорят, сам Ромэнэ – смелый и удачливый воин…
– Откуда же ты узнал о его мужестве, если тот сидит в своих лесах-болотах?
– Это говорили люди коназа Дэнилэ, которые каждый год и в один день привозят сюда дань. Они сообщили, что Ромэнэ, коназ Брэнэ, часто совершает походы на Лэтвэ, наших лютых врагов, вместе с коназом Дэнилэ и его сыновьями. И хорошо воюет против Лэтвэ! Они не раз громили войска непокорного нам коназа Лэтвэ!
– Видно и добыча у него немалая от этих побед: пленники и богатства? – вопросил хан Берке. – Чего же он тогда сам, отдельно от Черныгы, не платит нам «выход» из своей добычи?
– Об этом уже говорили, государь. Они-то и воюют с Лэтвэ из-за нашей дани! Люди коназа Дэнилэ мне это объяснили. У них нет достаточных доходов ни от земли, ни от налогов с купеческой торговли. Им не хватает своих доходов не только на выплату дани, но даже на жизнь! Тому свидетелями их разрушенные города и выжженные села. Прошли вот уже полтора десятка лет после похода наших воинов на их земли, но у них до сих пор не хватает людей, а земли лежат заброшенными. Едва хватает на корм воинству. Вот и воюет Дэнилэ. А Ромэнэ ему в этом помогает, добывая деньги для Орды!
– Это правда, – кивнул головой Берке-хан. – Я не раз видел среди товаров и серебра, что привозили от Дэнилэ, изделия из иных земель. Говорили, что из Лэтвэ…Значит, нет обмана от Ромэнэ Брэнэ? А что же коназ Андрэ?
– Больше не жалуется. Значит, и он не видит обмана от Ромэнэ! Думается мне, что там у них была ссора, и он оговорил своего племянника!
– Да, урусы это любят. Недавно у меня побывал человек от коназа Алэсандэ, или, как его там? – буркнул великий хан. – Тот коназ, бывший льстец Сартака, не смог прибыть сюда из-за войны. Он сражается где-то за лесами на берегах Холодного моря с какими-то нэмцэ и свэи…Да увел всех своих людей, чтобы разорять далекие края и, как уверял меня его посланец, собрать всю нужную для нас дань. У него, как ты знаешь, также плохо дело с людьми и землями.
– Это не наше дело, государь, – буркнул Болху, – где урусы добывают серебро, меха и товары. – Главное, чтобы вовремя платили дань! Однако очень сомнительно, чтобы полтысячи воинов заблудились в лесах урусов! Кто-то бы вернулся…А может, сам коназ Алэсандэ позаботился об этих баскакам? Или его брат Андрэ, владеющий городом Суждалэ?
– А я и не знал, что этот Андрэ еще и брат Алэсандэ! – воскликнул Берке-хан. – Тогда бы я по-другому разговаривал с тем коназом из Черныгы! Ишь ты, все коназы урусы – кровные родственники!
– Родственники, но не те, государь! – улыбнулся Болху. – Тот Андрэ – другой! Он не из Черныгы! Помнишь ли ты поход Нерюя?
– Как же, помню! – весело ответил Берке-хан. – Одна из моих жен, самая красивая, досталась мне после того похода! Хутлу-хатун, раскрасавица, ну, прямо, как-будто наших кровей! Эту красотку я тогда отнял у Нерюя! Она была его пленницей. Нерюй долго потом на меня обижался за это, ходил даже жаловаться к моему царственному брату! Да вот видишь, он вскоре и умер! Так вот бывает!