Чтение онлайн

Я пошарил по поясу и с разочарованием отметил, что Дастин, проникнувшись непонятным отвращением к огнестрельному и импульсному оружию, ночью реквизировал мой пистолет. На ремне красовался лишь длинный кинжал. С эдакой зубочисткой против создания подобных сломопотамьих габаритов не выступишь, будь он хоть липер, хоть арфаксата, хоть боевой таракан. Посему я спешился, оставил лошадь и отошел назад - мало ли кто нападет с тыла?

Дальнейшее стало для меня открытием, граничащим с сильным душевным потрясением. Я уже упоминал, что Дастин никогда не занимался фехтованием и, несмотря на свой небольшой вес, предпочитал силовые виды спорта, нежели подвижные. Хотя бокс научил его отлично двигаться, но в боксе есть определенные правила и позиции, определяющие движение человека. Против данных правил, если ты их зазубрил раз и навсегда, не попрешь.

Дастин попер, да еще как!

Эмиель стоял на козлах, размахивал бичом, словно болельщик на футбольном стадионе - знаменем любимой команды, подпрыгивал и азартно вопил: "Так его! Гвинблейд, ты что, болван, творишь? Справа!"

Веселье продолжалось от силы минуту. От кульбитов, выпадов и сальто Дастина у меня зарябило в глазах. У насекомого, возможно, тоже. Такое можно увидеть только в комедийных китайских боевиках, где герои скачут, нарушая любые законы тяготения и здравого смысла. Бедный липер! Несчастная зверюшка, видимо, вообще не ожидала, что ей окажут столь серьезное сопротивление. На мой взгляд, она приземлилась на дорогу, чтобы мирно передохнуть и вовсе не собиралась атаковать мирных проезжающих. Липеру сначала отсекли передние лапы и в лихом прыжке выбили фасеточный глаз размером с футбольный мяч.

Изрядно покалеченный болотный насекомыш здраво смекнул, что отсюда лучше убраться. Оттолкнулся здоровенными, как у кузнечика-переростка, задними лапами, взвился метров на пятьдесят в воздух, описал параболу и с грохотом рухнул где-то за деревьями. На дороге, разумеется, осталась растекаться зеленая слизистая лужа, а у меня создалось полное впечатление, что я смотрю исключительно малобюджетный фильм по дешевому роману fantasy.

– Ф-фу!
– выдохнул покрасневший Дастин, подошедший к повозке.
– Сам от себя такого не ожидал... Тео, как тебе?

– Мне? Иди в британскую сборную на следующую Олимпиаду, все золото возьмешь, - индифферентно отозвался я, раздумывая над тем, что увидел. Мне отвлекла реплика Эмиеля.

– Я так и не сумел рассмотреть животное подробнее, - огорченно пожаловался вампир.
– Поверю мнению знатока. Все-таки липер был четырехжвальчатый.

– Десятижопный, - вздохнул напарник и очень выразительно посмотрел на меня. Дастин был явно потрясен не меньше моего.
– Поехали дальше.

Когда я понял, что происходит в действительности, меня замутило. Если судить по только что продемонстрированному Дастином примеру, Хозяин начал изменять параметры наших организмов, подстраивая их под собственную реальность. А это, боюсь, не к добру. Рука сама потянулась к карману, в котором хранился молитвенник святого Бернара.

Молитвенник в черной кожаной обложке пропал.

* * *

"...исполненный такого упования, я прихожу к Тебе, я прибегаю к Тебе, и, изнемогая под бременем своих грехов, припадаю к Твоим стопам..." бездумно повторял я одну-единственную запомнившуюся строчку из молитвы святого Бернара со страницы 114 и никак не мог воспроизвести молитву целиком. Эмиель, видя мои терзания, постоянно косился с любопытством и, наконец, не выдержал.

– Отчего вы маетесь, виконт Юлиан?
– поинтересовался вампир. Внезапный приступ поэтических терзаний? Не можете подобрать нестандартную рифму к слову "Любовь"? Предлагаю на выбор - морковь, свекровь...

– Вервольф, - снисходительно подсказал Дастин. За последний час он полностью и окончательно вошел в образ бравого охотника за чудовищами, предпочитая либо не замечать противоестественные изменения в самом себе, либо помалкивать об этом. У меня тоже имелись страшненькие подозрения, однако я не мог точно сформулировать причину своего беспокойства.

– Отвяжитесь, аптекарь-кровопийца, - пытаясь сохранить в голосе хоть капельку благодушия, сказал я Эмиелю.
– Я пытаюсь молиться, да только молитву забыл.

– Скверно, - качнул седой головой Эмиель.
– Вам должно быть известно, что любая молитва - своего рода маленькое заклинание. Стоит перепутать одно слово, и ничего не выйдет. Но молчание небес - полбеды. Если вы в молитве просите о дожде, то, ошибшись, в результате получите шторм или, например, смерч. К какому из божеств взываете, виконт? К Таранису? К Луггу? Или к Морриган-Опустошительнице?

И вдруг я понял, что мне напоминает этот лес, история с Дастиновой "сказкой" и весь необходимый антураж в виде прекрасных принцесс, влюбленных баронетов и зловредных ведьм - Эмиелю стоило лишь произнести имена местных божеств. Чуточку похоже на кельтскую мифологию. Если судить по виселице, эльфы здесь тоже живут, только не возвышенные сверхчеловеки из "Властелина Колец", а самые настоящие эльфы-сиды - угнетаемое и терроризируемое людьми нацменьшинство. Злобные, жестокие, коварные, ненавидящие смертных твари. Неудивительно, что их вешают. Тогда становится понятным имя, коим одарили Дастина. "Гвинблейд" по-гэльски - "Белый волк". Только почему я безошибочно и не задумываясь перевел это словечко? Ведь в жизни на гэльском не говорил и даже не представляю, как он звучит. Выходит, мерзопакостный Хозяин воздействует и на нашу психику, заканчивая непосредственно в головы людей необходимую информацию. Минуточку! Если Дастина натаскали лихо драться на мечах и прыгать, подобно спятившему кузнечику, то, может быть, я умею сочинять баллады? Как потенциальный поэт? И играть на арфе? Или на гитаре?

Неожиданно вспомнилось, что моя гитара, которая здесь называется лютней, лежит в фургоне, тщательно запакованная в мягкую кожу. И играть на ней я, что характерно, могу... С ума сойти!

Мы уже находились на дороге, ведущей по склону холма к воротам заколдованного Каэр Тулейна, но Эмиель продолжал изводить меня своими подначками:

– Правильно-правильно, молодой человек! Рифмы "кровь-любовь" и "грезы-розы" давно приелись. Нужны новые веяния в поэзии!

– Моя любовь - моя морковь?
– хмуро осведомился я, воспользовавшись подсказкой вампира.
– Вы, уважаемый Эмиель, это так представляете? Романсера о любви к вкусной и здоровой пище? Вот для вас лично слово "кровь" подошло бы идеально.

– Ах, оставьте, Юлиан!
– аристократическим жестом отмахнулся Эмиель. Представьте, какой прекрасный сюжет вы наблюдаете: принцесса и беззаветный рыцарь, готовый сложить голову ради спасения красавицы, томящейся где-то в темном саркофаге и дожидающейся возвращения к солнцу, свету и радости.

– Это не про меня. У меня контракт, - буркнул Дастин, рассматривая мрачнейший надвратный барбикен Каэр Тулейна, украшенный горгульями-мутантами и желтыми черепами. Я же напрягся и внезапно выдал первые в своей жизни рифмованные строчки, предварив их кратеньким вступлением в прозе:

– Значит, принцесса в саркофаге? Саркофаг, надо полагать, в подземелье? И великий герой? Тогда это могло бы выглядеть так:

...Ты далеко от меня,

Копать еще мне два-три дня,

И все драконы мне не смогут помешать

Перевернуть тонкий пласт,

И, расколов замерзший наст,

Упав с ночных небес,

Тебя, холодную, обнять.

Дастин откровенно заржал и сказал: "Во-во, самое оно!". Эмиель скривился:

– Вы что же, виконт, некрофил?

– Пока не замечен, - пытаясь не рассмеяться, выдавил я.
– Дальше сочинять?

– Вы насочиняете... Тихо! Подъезжаем. Лошадей оставим у ворот, сами отправимся искать Аманту. Господа, просьба отнестись к делу серьезно, хотя я вновь говорю: зря вы за это взялись!

– Почему?
– я неуклюже сполз с седла и примотал поводья к вбитому в камень металлическому кольцу. Камень, разумеется, покрывал желтоватый мох, а кольцо, само собой, чудовищно проржавело.
– Эмиель, вы всю дорогу заявляете, будто расколдовывание Аманты - дело благое, и одновременно занудствуете, пытаясь нас отговорить. В чем дело?