Чтение онлайн

Было еще что-то, но Володя глядел рассеянно. Он то и дело поднимал голову вверх, он видел там проволоку и понимал теперь, почему у Нины такой прямой, решительный характер. Вся она как эта проволока — туго натянутая, резкая, сверкающая.

Представление окончилось. Публика, будто спасаясь от наводнения, ринулась в раздевалки. Погасли прожекторы, смолк оркестр. Володя не двигался с места.

— Мальчики! — Нина подошла откуда-то сбоку. Была она в обычном сером платье, с туго заплетенными косами. Она улыбалась и спросила: — Понравилось?

Володя проглотил ком, подступивший к горлу, кивнул. Потом выдавил:

— Вот тебе от нас подарок.

Он вынул из-под пиджака толстого сонного хомячка. Нина всплеснула руками, захлопала в ладоши, а потом взяла хомячка и прижала его к щеке.

Все втроем они пошли к выходу.

В один из теплых апрельских дней тяжелые ворота распахнулись, и во двор, железно ударяя копытами о брусчатку, въехал рыжий лохматый мерин, впряженный в громадную телегу.

— Дядя Вася! Дядя Вася приехал! — закричали мальчишки и девчонки, прыгая вокруг телеги. — При-еха-ал!

Для них настоящая весна начиналась не тогда, когда на календаре появлялось заветное слово «март», и не тогда, когда прилетали белоносые грачи, а на ветках деревьев лопались почки: точный момент теплой устойчивой весны определял знаменитый человек — тряпичник дядя Вася. Сколько помнит себя Володя, он появлялся на улице Гребецкой каждую весну. Появлялся только раз в году. Его громоздкая на резиновом ходу телега, которую тащил мохнатый сонный мерин Буржуй, вкатывалась во двор их дома ранней весной, а потом дядя Вася и его мерин исчезали до следующей весны. Жорик уверял Володю, что дядя Вася вот так все катит и катит на своей телеге вокруг света, все везет и везет разным народам забавные игрушки и весну и возвращается в родные края, как грач к теплу.

Дядя Вася — пожилой мужчина в лохматой шапке и сером переднике, надетом на пальто, — крикнул «тпру-у» и гаркнул страшным голосом: «Тра-апки!.. старые боты, калоши, тряпье-рванье — веревье собира-ам! На игрухи меня-ам!» Прокричав еще раз «тряпье-рванье», дядя Вася трудно высморкнулся и почмокал губами, будто целовал кого-то. Задремавший мерин открыл свои сонные, в лохматых ресницах глаза и, тяжело вздохнув, стронул телегу с места.

Некоторое время мальчишки и девчонки толпой брели за телегой, а навстречу уже с радостными криками неслась малышня из соседнего дома, и было немножко жалко отпускать дядю Васю, и хотелось наменять у него еще оловянных солдатиков и «уйди — уйди», и было тревожно, а вдруг дядя Вася раздаст свой товар на других улицах и уже больше никогда не появится в их дворе…

Сегодня Володя решил навестить Лену.

— Волк?! Наконец-то. Ты мое письмо получил? А что долго не показывался? Думаю, Герка его так наколотил… а девочки пришли, говорят, что не очень. Так где же ты пропадал?

— Дел много, — пробормотал Володя. — Всякие там… общественные, потом на премьеру меня пригласили.

— На премьеру? — переспросила Лена, не вникая в смысл этого слова. — Ну да, конечно, дета там у вас всякие-разные… А я тут лежу, как поломанная кукла. — Она отвернулась к окну, закусила губу. — Знал бы ты, как скучно лежать в больнице. Лежу-лежу, думаю-думаю, вспоминаю… Помнишь, как мы с тобой шесть раз ходили смотреть «Остров сокровищ»?.. А как ты учишься?

— «Нет, я не отдам вам свою карту!» Как учусь? Нормально.

— А я уже хожу. Почти, — сказала Лена. — Хочешь поглядеть?

— Да. Герка тебе приветы шлет… Ну-ка, пройдись.

Ухватившись рукой за спинку кровати, Лена поднялась, постояла немного, а затем медленно и шатко пошла. На лбу ее выступил пот. Села, откинувшись спиной к стене, спросила у Володи:

— Здорово, правда, а? Скоро бегать буду!

— Да ты молодец, Ленка! А вот ты бы видела, как Нина по проволоке ходит. Под самым куполом цирка!..

Лена закрыла глаза. Володя, глупо улыбаясь, подошел к ней.

— Уходи, — тихо сказала Лена. — И больше не приходи.

Подняв воротник, пряча лицо от холодного ветра, он шел по улице. Звенели трамваи. Мчались автомобили.

Настроение было скверное.

Глубокой ночью в квартиру Волковых постучали.

Володя открыл глаза, прислушался.

— С Бетти что-то неладно, — послышался низкий, с хрипотцой, голос Кирилыча.

Что там еще с ней случилось? Володя быстро оделся. Мама вначале погнала его в постель, но отец заступился, и вскоре все вчетвером они вышли из дома.

Слониха стояла в углу помещения. Вид у нее был печальный. Сникшая, с безвольно опущенным хоботом и понуро склоненной головой, она встретила людей глухим стоном и, медленно переставляя тяжелые ноги, двинулась навстречу Татьяне Ивановне, обняла ее хоботом.

— Терпи, старушка, терпи, хорошая, — суетился возле слонихи Кирилыч. — Потерпи, вот наша Иванна даст лекарство, и все будет хорошо.

Володя с улыбкой слушал Кирилыча. Как дядя Коля-капитан был непременной частью реки Невы, а Папа Варфоломеи — школы, так Кирилыч — важнейшей частью зоопарка. Кирилыч все мог, все умел. Он сколачивал кормушки для животных, ремонтировал вольеры. Но все же главной его заботой была слониха Бетти.

— Недомогание у нее, конечно, есть, но это от старости. — Татьяна Ивановна вынула из сумки пакетик, высыпала в ладонь таблетки. Слониха шумно вздохнула и отвернулась. — И потом — просто ей скучно. На!

— Кушай лекарство, кушай скорее… — Слониха размышляла. Кирилыч взял одну таблетку и проглотил. — Вот видишь? Вкусно.

Слониха забрала хоботом таблетки и отправила себе в рот. И Кирилыч заулыбался, немного успокоился. Похлопал ее по шершавому боку: все будет хорошо.

В школе была обычная суета. Кинув портфель на парту, Володя выскочил в коридор и начал прикреплять к доске информации вырезки из газет с сообщениями о жизни страны и военных действиях в Европе, Африке и на Тихом океане. Это была его общественная «нагрузка». Герка неслышно подошел сзади, вцепился в Володины уши — в ушах что — то затрещало. Это Герка придумал новую жестокую игру. Он называл это воспитанием силы воли. А у кого воли не хватало, значит, тот может выдать военную тайну. Перед ними маячили Колька Рыба и Бобер. Они хохотали и строили рожи. Володя стиснул зубы, от боли слезы выступили.

— Отпусти! — Володя попытался лягнуть Герку.

— Выдашь тайну?

Володя поднял руки. Герка разжал пальцы, похлопал ладонь о ладонь, как бы смахивая с них пыль.

— Слабак, — сказал он. — Тебе нельзя доверять тайну.

Володя молча растирал горящие уши. Жорик подошел. Снял очки. Повернулся к Герке спиной:

— Тяни!

— Выдашь тайну? — спросил Герка.

— Нет, — твердо ответил Жорик. — Тяни.

— Да неудобно тянуть, башка у тебя за ушами волочится.

— Минутку, — сказал Жорик.

Герка отпустил его, передохнул. Жорик пошел в угол коридора, взялся обеими руками за трубу, торчащую из стены. Герка вновь схватил Жорика за уши.

— Хватит! — толкнул Володя Герку, — Отпусти сейчас же.

— Выдашь тайну? — спросил Герка.

Володя подошел сзади Герки и тоже схватил его за уши, начал тянуть их в стороны. Они были у Герки маленькие, хрящеватые, выскальзывали из пальцев, но Володя вцепился все же за них покрепче и дернул.

— Выдашь военную тайну? — сорвавшимся голосом спросил Герка. — Жорка, выдай тайну, и я тебя отпущу.