Чтение онлайн

— Мы ведь неопытные были. Нам все помогали. Свадьба была комсомольско-молодежная. Веселая, зачитывали поздравления, пожелания. Диплом вручили.

— А перед самой свадьбой невесту украли. Полтора часа искали. Но куда там, жених нашел. Правда, вместе со свидетелями.

— Ну а я, конечно, потеряла ключ от квартиры. От той, что Тане выделили. Чуть не плакала. Уже свадьба идет, а я ключ ищу. Последнее место — чемодан. Есть! Бегом на свадьбу. И жениху с невестой. Да на блюдечке!

Первый отпуск.

— Приехали в интернат на выпускной к десятиклассникам. Потом к Наде и другим девочкам поеду.

— Сначала заехала в школу, потом уже в деревню, к бабушке.

— Я после интерната поеду искать мать. Весь год по школе скучала. Многое изменилось. Забор сняли, надо новый, красивый поставить. Ребята плохо за клумбами следят, земля у памятника сухая. Видно, мало поливают.

Мы с ребятами спустились во двор, пошли по березовой аллее, и я вспомнила, как любила вечерние прогулки Таня. Девочка поджидала меня у выхода, здоровалась, ловким движением заправляла за маленькие уши длинные волосы, застегивала верхнюю пуговицу пальто и спрашивала: «Можно проводить вас до ворот?»

Мы открывали дверь, выходили во двор, шли к воротам, возвращались, снова оказывались у ворот, и она не отпускала: «Вспомните еще что-нибудь о Норильске». Норильск притягивал ее душу, как когда-то раз и навсегда притянул мою. Таня думала, что я тот человек, который знает о Норильске все. Она не догадывалась, не понимала, что все о Норильске не знает никто.

После двух лет жизни на Саянах командир отряда «Надежда» Татьяна Горчаковская уехала в Норильск. Уехала с мужем и детьми, и живут они в Норильске и по сей день.

Надежда, Надежда…

Маленький аэродром в Норильске люди когда-то назвали Надеждой. Сейчас на месте аэродрома стоит Надеждинский металлургический завод. И трудно поверить, что не так давно в полярную ночь прожектора высвечивали маленькие Илы и в тундру по полосе тянулись длинные, длинные тени. А летом, когда солнце не уходило за горизонт, здесь гнулись на ветру кусты и шелестели травы.

ИЗ ПИСЕМ ДРУЗЕЙ:

…Знаешь, я хотел тебе написать, что я чувствовал в Домодедове, когда в мае прилетел из Норильска. Вечер, двадцать градусов тепла, лес. Нет, надо всем нам жить в Москве или в Московской области. Ну, или в Ленинграде, или в Киеве, или в Риге. А Норильск пусть останется хорошим городом. Я его часто вспоминаю с какой-то щемящей грустью. Я так вспоминаю не только о Норильске, но еще кое о чем и кое о ком в своей жизни. И похоже все это на тоску по прошедшей молодости. М. К.

…Вчера почему-то приснился суровый, зимний Норильск с воркутинскими шахтами и длинные косые лучи солнца… Я все помню. И тот сентябрь. И расстроенные чувства. И светлые маячки. И одержимость. Когда на нашей грешной земле поют «Тбилисо», сразу ты… И мое, как во сне, вхождение в Норильск. В. П.

…Рад, что ты с сыном съездила в Норильск, встретилась с друзьями. Испытал, правда, легкое чувство ревности: мне показалось, что твоя поездка как-то отодвинула тебя. Но это чистая ревность, как к дождю, который любят, ни с чем несравнимо. Э. С.

…Слушаю прогноз — все льют и льют у вас дожди. А в Норильске зима стоит страшная. Жмет каждый день под пятьдесят. Нынешняя зима многих утвердила в решении покинуть эту замерзшую землю. По-моему, такие морозы действуют и на психику. Я держусь за сердце. Устала, измоталась, мучают сомнения. Вот так идет день за днем. И. Н.

…Сегодня два часа отсматривал материал для фильма «Снег — судьба моя». Тем, кто хочет видеть Норильск только через главный проспект, многое не понравится. Да мне и самому немного страшновато смотреть на старый город, на то, как сжигают бараки, на каменные мостовые в трещинах, похожие на старые, вымученные жизнью руки. То, что в этом городе десять месяцев зима, лучше всего видно в два месяца лета. Вряд ли сегодня какой-нибудь город обносят крепостной стеной или крепостным валом. А наш город обнесен щитами. Снегозащитными. Представляешь, их общая длина около 200 километров. И еще трубами. Теплыми трубами. Я никогда раньше так не ценил столь прозаические вещи. И. Ш.

— У нас зима, и я посылаю тебе свои февральские стихи.

М. К.

…Знакомься, — представил мне тебя Боря Руденко и засиял своими огромными глазищами.

Сколько же лет прошло? Пятнадцать? А кажется — сто. Столько всего было… Молодые специалисты. «Суд над равнодушием». Строительство Дворца. Тал-нах. Тундра. Любовь. Враги. Друзья. Друзья. Друзья. Лагерь «Солнечный». Отряд «Молодые коммунары». Творчество. Клуб «Прометей». КВНы. Комсомольские пленумы. Горе. Счастье. Радости. Огорчения. Тряпки. «Таймыр». Размолвки. Разногласия. Промахи. Вечера счастья.

Господи! Вертится все, как в калейдоскопе. У тебя после Норильска была Москва, есть Сибирь. Новые куски жизни, полные дел и друзей. У меня с тех пор ничего подобного не было и уже не будет. Потому и дороже Норильска нет ничего на свете.

Записать нельзя, сил нет рассказать все, о чем я думала после твоей поездки в Норильск. Б. Я. тебя спрашивал: «Давай посмотрим, почему хочется плакать?» Милый он, дорогой наш человек. Разве можно объяснить слезы сердца? Наша жизнь в нашем городе — незабываемая, ни с чем несравнимая часть жизни. Боль моя, счастье мое. Перечитываю по сто раз про Розина, Аристова, Важнова, Шебалину, Светку Силенко, Нелю, Теслю, Сашу, про всех, про все…

Если б можно было в день твоего рождения залезть с ногами на лежанку (твою или мою — только норильские) и посидеть часок. А потом натянуть унтайки и бегом в «Таймыр», где уже все наши — красивые, молодые, нарядные, веселые, где можно быть самой собой, где так радостно душе от понимания и родства!

Как бы ни прошел у тебя этот день там, в Сибири, я весь день буду думать, вспоминать… Буду рядом. Е. Л.

…Я, как и вы, ночами не могу пробиться сквозь звенящую пургу, и брежу я, как раненный в бою, и плохо одному.

Мы прощались на Надежде, мы такие же, как прежде… А. К.

Мы прощались на Надежде, мы такие же, как прежде…

Мы такие же?

Как прежде?..

ИЗ ДНЕВНИКОВЫХ ЗАПИСЕЙ:

«Стояли теплые, солнечные, весенние дни. Но сегодня тронулся лед на Енисее, подул холодный ветер, и небо затянуло тучами. Ветер пронизывает до костей, а интернатским все нипочем — бегают раздетые, катаются в парке на самодельных плотах. Днем встречаю в переходе братьев Гребенниковых: „Вы откуда такие мокрые?“ Улыбаются: „Мы с плота в лужу упали“».