Чтение онлайн

Великий же тверской князь Михаил Александрович с облегчением вздохнул, когда князь Роман Молодой покинул пределы его земли и, узнав, что Василий Московский не питает к нему недобрых чувств, отправил своего сына в Москву – знакомиться с будущей невестой-боярыней – и, после его возвращения, стал готовиться к свадьбе.

Князь Роман долго добирался до великого князя Витовта, который в это время вел жестокую войну с польским королем Ягайло и двоюродными братьями Ольгердовичами. Лишь один Ольгердович – Дмитрий Брянский – поддержал его и сражался в объединенном литовско-немецком войске. Литва оказалась разделенной на сторонников и врагов Витовта. Князю Роману приходилось проводить тщательную разведку, прежде чем продолжать путь после очередного ночлега. Было опасно натолкнуться не только на противников Витовта, но и его союзников – немцев – которые могли неожиданно оказаться в любой части Литвы и, не разобравшись, расправиться с маленьким отрядом бывшего брянского князя. Если бы не хорошее знание литовского языка и местных обычаев, князь Роман и его бояре не раз могли оказаться в трудном положении.

Так, в самом конце лета местные жители, бежавшие из-под Каунаса, предупредили русских, что неподалеку стоит войско самого великого магистра Конрада Валленрода, и князь Роман изменил маршрут. А уже осенью литовские крестьяне рассказали, что великий князь Витовт взял Мяркине и движется на восток. Благодаря их сведениям, Роман Молодой нашел-таки стоянку Витовта и встретился с самим великим князем. Это случилось поздним ноябрьским вечером. Было сыро и холодно, валил мокрый густой снег.

Роман Михайлович, не надеявшийся на теплый ночлег и обеспокоенный за здоровье жены и дочерей, был тепло принят великим литовским князем, который немедленно распорядился разбить для своих новых союзников палатки и шатры, напоминавшие татарские юрты и кибитки, способные обеспечить отдых и уют в дороге.

– Я так рад, Роман, что ты приехал ко мне по своей доброй воле и привез с собой, пусть небольшое, но превосходное войско! – сказал Витовт Кейстутович при первой их встрече. – Сейчас для меня каждый воин на вес золота! Придется тебе повоевать за меня на старости лет!

– Это – дело привычное! – ответил Роман Михайлович. – Меня еще не покинули силы, и моя рука твердо держит меч! Я не боюсь опасности! Мне вот только нужно на время поместить куда-нибудь сына Дмитрия, семью и наших слуг…А там, когда ты дашь мне землю, я сам сумею обустроиться…

– Я дам тебе землю, Роман, а твою семью пока размещу в хорошо укрепленном немецком замке, – улыбнулся великий литовский князь. – Только немного подожди. Мне очень нужны хорошие воины и правители. Я передам тебе один богатый город сразу же, как только покараю своих братьев, сыновей Альгирдаса! Я отниму у них уделы, а их самих прогоню из Литвы!

Тогда же князь Роман встретился и с Дмитрием Ольгердовичем Брянским. Последний узнал его не сразу. Приглашенный в шатер Витовта, он долго всматривался в лицо князя Романа, прежде чем с сомнением произнес: – Неужели это ты, Роман?

– Это я, брат, – ответствовал огорченный Роман Михайлович. – Видно я так изменился, что ты даже не помнишь, как мы с тобой громили Мамаевых татар!

– Я все помню, брат! – кивнул головой Дмитрий Ольгердович. – Просто ты так постарел, похудел и даже почернел лицом на неблагодарной московской службе! А я, как только увидел в первый раз Дмитрия Москаля, сразу же решил не идти к нему на службу! У того князя, великого воина, не было ни души, ни сердца! Только одна корысть! А какие у него были бояре? Некого даже похвалить! Тот славный покойник слепо верил их злобным словам! Благо, что у меня есть свой удел и не надо преклонять колени перед лицемерной Москвой! Я очень сочувствую тебе за напрасно растраченные долгие годы честной службы неблагодарным! Если хочешь, можешь приехать ко мне в Брянск и жить там, как почетный гость…А если мы победим наших врагов, ты сможешь получить любой богатый удел…И даже вернуть себе Брянск! Твое имя до сих пор не забыто брянцами! Мои бояре часто говорят о тебе, когда приводят добрые примеры!

– Что теперь говорить о Брянске, брат? – грустно улыбнулся Роман Михайлович. – Я отдал тебе в свое время и город и удел без сопротивления! Мне не хотелось проливать братскую кровь! Я всегда почитал своими братьями многих знатных литовцев! Мы ведь вместе росли! Я очень переживаю и за твоего брата Андрея, который томится в темнице злобного Ягайлы!

– Славный Витаутас сейчас хлопочет о нем! – тихо сказал Дмитрий Ольгердович. – И я надеюсь на его скорое освобождение!

Так в разговорах за чашей вина прошла встреча князя Романа с великим литовским князем и его воеводами. С немецкими рыцарями, сидевшими там же, в шатре Витовта, он не разговаривал. Да и они, мрачные, усталые от бесконечных переходов, не стремились к общению и лишь кивали своими белокурыми головами, поглощая выставленную перед ними в мисках еду и наливаемое слугами, стоявшими за их спинами, в оловянные чаши крепкое вино.

Свой очередной поход Витовт начал зимой. Как только спали жестокие январские морозы, и пошел снег, его войска, соединившись с крестоносцами, отправились к некогда столичному литовскому городу – Новогродку. Как известно, Витовт так и не сумел в свое время взять нынешнюю столицу Вильно, несмотря на то, что жестоко расправился с защищавшим виленский замок князем Коригайло. Возможно, эта жестокая расправа так ожесточила сердца его противников, что они, увидев выставленную на колу голову Коригайло, не только отказались сдавать крепость, но сопротивлялись, как перед концом света, стреляя по осаждавшим врагам из пушек и арбалетов и нанося им невосполнимый урон.

И вот теперь Витовт хотел отыграться за ту неудачу под Вильно и занять крупный Новогродок. В этом случае он добился бы стратегического преимущества перед врагами и перерезал бы их связи, торговые и военные дороги. Наконец, взятие Новогродка добавило бы ему военной славы и ослабило бы враждебную ему коалицию знати, большинство из которой выжидали, к кому выгоднее перебежать.

Зная о значении Новогродка, ему навстречу вышел с большим войском князь Корибут Ольгердович, славный своими многими победами над немецкими рыцарями и даже над самим Витовтом. Войско, ведомое Витовтом, подошло к старинному местечку Докудово, где и остановилось, ожидая врага.

– Так мы простоим до самой ночи, – думал, глядя по сторонам, седовласый Роман Михайлович, – но врага не дождемся! Неужели хитроумный Корибут захотел утомить нас холодом, а потом нанести свой коварный удар? Однако я не думаю, что ему удастся перехитрить Витаутаса! Значит, скоро будет битва!

Неожиданно, откуда-то из-за оврага до ушей русского князя донесся звук боевого рога, и весь снежный простор перед его глазами как бы зашевелился: на них надвигалось большое конное войско, вооруженное длинными копьями. – Так, – прошептал князь Роман, – а за ними идет тяжелая пехота! Это большая ошибка Корибута! Ему грозит полный разгром! – Он поднял свой тяжелый меч и громко сказал: – Готовьтесь к брани, мои славные люди! Мы все вместе пойдем на врага! Сначала выпустим тучу стрел, а потом – пойдем вперед!

В это время прозвучал сигнал Витовтова горниста, и союзная конница с дикими криками устремилась на приближавшихся врагов. За пару сотен шагов до столкновения воины князя Романа и Дмитрия Ольгедовича выпустили во врагов по стреле, после чего, не останавливаясь ни на мгновение, выставив перед собой копья, обрушились на конницу Корибута, заметно поредевшую после обстрела и совсем не ожидавшую стремительной встречной атаки. Удар! Треск копий и вопли убиваемых заглушили все прочие звуки. Князь Роман успел проскочить между двумя вражескими копейщиками и нанести одному из них мощный удар мечом по голове. Литовский воин рухнул, но ему на смену пришел еще один рослый разъяренный всадник. – Ах, ты, русский князь! – крикнул он по-литовски. – Ну, теперь берегись!

Однако и его копье счастливо миновало князя Романа. Мало того, нападавший был буквально надет на копья подскакавших к своему князю воинов. – Не спеши, славный князь! – кричал воевода Влад Изборович, отбрасывая завязшее в теле врага копье и выхватывая меч. – Это тебе не татары, а тяжелые воины! Им некуда отступать!

Князь Роман, услышав своего боярина, сбавил скорость и стал отчаянно отбиваться от наседавших со всех сторон врагов. А тут как раз подоспел и князь Дмитрий Ольгердович. Два русских отряда, поддержав друг друга, остановили продвижение вражеской конницы. Сражение становилось все более яростным. С обеих сторон падали убитые и раненые, которые, даже упав на землю, хватали друг друга и отчаянно пытались своими телами остановить продвижение лошадей. В этом месиве сцепившихся в смертельной схватке врагов было трудно нанести прицельный удар и приходилось, порой, напрасно махать руками: меч либо скользил по железной броне, либо застревал в дереве и коже щитов, либо вовсе отскакивал от надежно защищенных воинов, как от каменного изваяния. От этого махания тяжелым мечом князь Роман начал уставать. Он понял, что еще час, и его рука не выдержит напряжения боя. А это значило одно: он не сможет не только нападать, но даже защищаться. Враги почувствовали его усталость и стали все сильнее напирать. Однако, князь Роман, закусив до боли губы, продолжал упорно сражаться, беспощадно выбивая из седел вражеских воинов. Неожиданно раздался страшный грохот, и передние ряды вражеской конницы рассеялись, словно сметенные кровавым ураганом. Князь Роман оглянулся и не поверил своим глазам. Прямо на него надвигалась тяжелая немецкая конница. – Расступитесь! – крикнул он своим воинам так громко, что они услышали и быстро разъехались в разные стороны. Немецкие рыцари железным клином вошли в образовавшийся проход и буквально вонзились в остатки Корибутовой конницы. – А где же сам Корибутас? – подумал князь Роман, вглядываясь в сражавшихся и делая знак своим воинам доставать луки. Как только немецкие рыцари завязали сражение, воины Романа Молодого и Дмитрия Ольгердовича соединились и, поняв, что хотел от них князь Роман, выхватили луки. Их беспощадные стрелы помешали врагам защититься от нападавших немецких рыцарей. Треск немецких копий и стук тяжелых мечей сопровождались такими дикими воплями умиравших и рассеченных врагов, что вся долина, казалось, загудела.