Чтение онлайн

Наконец, железные рыцари довершили разгром и опрокинули конницу врага, которая, неуклюже разворачиваясь, столкнулась с собственной пехотой. А тут подошли основные силы, ведомые самим Витовтом.

Видя окровавленного князя Романа, медленно скачущего за отступавшими врагами, великий князь Витовт подал ему знак остановиться.

– Хватит тебе, князь Роман, махать своим могучим мечом! – сказал он, подъехав к нему, раскрасневшемуся от боевого возбуждения. – Разве ты не видишь, что мы одержали полную победу? Я уже послал в Новогродок свою летучую конницу! Думаю, что вскоре мы войдем в нашу старую столицу! Это не Вильно, я не пойду на уступки! А ты отдохни и побереги свою жизнь. Я тебе не князь-московит, чтобы не жалеть своих лучших людей! Пусть простые воины добивают врага! Подождем немного!

Они недолго стояли, глядя, как их воины преследуют отступавших врагов.

– А что там за шум случился, такой громкий и необычный?! – спросил князь Роман великого литовского князя. – Тогда весь вражеский ряд, как косой скосило! И мы получили такую нужную помощь! Вот здорово!

– А, это пушки немецких рыцарей! – усмехнулся Витовт. – Я не хотел, чтобы немцы тащили за войском эти тяжелые тюфяки! Они сильно замедляли ход! Но рыцари на этом настояли! И вижу, не зря! Только один их залп принес такую пользу!

В это время к великому князю подскакал один из воинов умчавшейся к Новогродку конницы. Судя по веселому лицу, он возвратился с радостной вестью.

– Город уже в твоих руках, великий князь! – громко сказал он, и все поняли по установившейся тишине, что битва успешно завершилась. – Славные горожане не захотели сопротивляться и, открыв ворота, впустили твою конницу в город! Так что тебя ждут их знатные люди с хлебом-солью!

– Ну, что ж, Алгимантас, – улыбнулся Витовт Кейстутович, – благодарю тебе за добрую весть! А вас, мои верные люди, – он глянул на князя Романа, – ждут слава и достойная награда!

– Настали тяжелые времена, святой отец, – молвил великий князь Василий Дмитриевич, усаживаясь на скамью напротив святителя. – Нам грозит большая ссора с Литвой…Я надеялся на дружбу с моим славным тестем Витовтом, но он набирает силу и захватывает русские земли…Посоветуй, стоит ли мне начинать с ним войну? Или закрыть глаза на его смоленские дела?

– Пока мы не видим никаких враждебных действий Литвы против тебя, сын мой, – ответил, улыбаясь, митрополит Киприан, глядя на суровые лики святых, взиравших на собеседников из ярко освещенного серебряной лампадой угла святительской кельи, – наоборот, Витовт дружен с тобой! Я же недавно ездил туда, в Полоцк, где поставил на владычество славного Феодосия…Все знатные вельможи Витовта принимали меня с должным почтением и даже любовью…Никто не сказал ни одного недоброго слова о нашей могучей Москве! Поэтому нет причины для беспокойства…А смоленские дела надо обсудить…От спешки никогда не бывает пользы! Вон мы тогда поспешили с тверским владыкой Евфимием и помогли Михаилу Тверскому…А нужно ли это было? Тот несчастный Евфимий вскоре заболел и умер в Чудовом монастыре! Его сердце не выдержало такой горькой обиды! А если бы я не отставил его, тогда в Твери начались бы беспорядки, и на наши головы пали бы стыд и позор за паству…Все знают о набожности тверичей, но вот попутал их лукавый! А также покарал Господь, лишив их разума! Тут еще в этот год скончалась великая праведница – славная Ульяна, вдова Ольгерда и сестра Михаила Тверского. Она приняла смерть в монашестве с именем Марина и погребена в Киеве, в святой Печерской обители. Кроме того, умерли коломенский владыка Павел, греческий митрополит Матфей и наш святой старец Сергий Радонежский…Это были великие люди, гордость православной церкви!

И святитель стал подробно рассказывать о добрых делах скончавшихся церковных пастырей. Великий князь Василий, слушая его, постепенно успокаивался и даже не заметил, как углубился в собственные размышления.

В самом деле, нынешний, 1392 год, был очень тяжелым для великого московского князя. Совершенно неожиданно он проведал от одного из нижегородских бояр о высказываниях великого князя Бориса Константиновича, допущенных им на боярском совете, по поводу молодости Василия Московского. – Надо бы нам подумать о царской грамотке на великое владимирское княжение, – якобы сказал тогда великий нижегородский князь Борис, – и поехать к царю в Орду! У Василия нет ни жизненного опыта, ни ума, чтобы быть главным князем!

Великий московский князь, услышав об этом, пришел в страшный гнев и немедленно выехал в Сарай, стараясь опередить Бориса Нижегородского. Он прибыл в Орду в тяжелое для хана Тохтамыша время: совсем недавно ордынского хана разбил неведомый доселе полководец – Тимур-Аксак. Тохтамыша спасло лишь чудо: то ли произошло восстание в тылу его врага, то ли победитель получил какую-то неожиданную весть, но он внезапно остановился, а потом ушел восвояси. Усидев на сарайском троне, хан Тохтамыш остро нуждался в деньгах. А тут как раз Василий Московский привез ему и «выход», и богатые подарки! Обрадованный хан немедленно удовлетворил все просьбы великого московского князя и не только выдал ему ярлык на великое владимирское княжение, но также отдал ему во владение Нижний Новгород, однако посоветовал прежде добиться покорности от великого князя Бориса Константиновича.

Выехав из Орды вместе с татарским посланником, великий князь добрался до Коломны и отбыл в Москву, знатный же татарин, по его просьбе, проследовал с небольшим конным отрядом в Нижний Новгород, где уведомил великого князя Бориса Константиновича о воле своего хана. Последний так растерялся, узнав о случившемся, что «залился слезами» на боярском совете. Тогда его старейший боярин Василий Румянец сказал: – Не печалься, мой господин, мы все за тебя и готовы умереть, защищая твою власть!

Его поддержали на словах и другие бояре, но на деле они постоянно связывались с Москвой и предлагали через своих посланников великому князю Василию ввести в Нижний Новгород московские войска. Когда же тот прислушался к их советам и прислал под Нижний большой отряд из москвичей и татар, бояре уговорили своего великого князя впустить «дружественную рать» в город, чтобы «не сердить великого князя Василия и не вызывать его на военные действия». Но как только московские бояре ввели в Нижний войска, Василий Румянец, выражая мнение нижегородских бояр, сказал своему князю: – Вот теперь мы уже не твои люди!

Выданный своей знатью Москве великий князь Борис был схвачен и помещен под надежную охрану. Вскоре в Нижний Новгород прибыл встреченный колокольным звоном великий князь Василий Дмитриевич Московский, посадил там своего наместника, а князя Бориса с женой, детьми и всеми его сторонниками приказал «развести» по разным городам, надеть на них «железные оковы и вериги» и поместить «под суровую стражу». После этого Василий Московский вновь отправился в Орду, где, преподнеся богатые подарки хану, добился ярлыка на Городец «со всеми селами», Тарусу, Мещеру и получил подтверждение на владение Нижним Новгородом.

Он надеялся по возвращении в Москву добиться покорности от мелких удельных князей и перевода их в разряд служилых «княжат», но далеко не все из них с этим согласились. Многие князья предпочли судьбе «бедных родственников» службу Литве. К Витовту отъехали сыновья старшего в роду тарусского князя Всеволода Андреевича – Андрей и Дмитрий. Великий литовский князь принял их с радостью, щедро раздав им городки бывших корачево-козельских и белевских земель, захваченных недавно Литвой: Дубровку, Жабынь, Котер, Лабодин, Мезецк, Немерзку, Огдырев, Орень и другие.

Такое поведение тестя-литовца возмутило Василия Московского.

В это же время встревоженный победами Витовта и крестоносцев Ягайло стал искать пути примирения со своим двоюродным братом. После победы объединенного войска над князем Корибутом у Докудова к Витовту прибыл эмиссар Ягайло – епископ Генрих – с предложением заключить мир. Витовту при этом обещалось Тракайское княжество и наместничество во всей Литве. Однако Витовт, выразив свое согласие на эти условия, продолжал военные действия. После целого ряда успешных для Витовта сражений Ягайло был вынужден заключить 5 августа 1392 года Островский договор, в котором письменно закрепил свои обещания.

Тем временем взбунтовался недовольный Островским договором князь Свидригайло Ольгердович, человек вспыльчивый и властный. Он повел свое войско к Витебску, самовольно занял город и казнил наместника Ягайло – Федора Весну. Разгневанный Ягайло направил к Витовту гонца с требованием послать войско на Витебск и «сурово наказать» Свидригайло.

Витовт не хотел выполнять волю польского короля, считая себя законным великим литовским князем, но пока решил с ним не ссориться, ограничившись получением договорного титула наместника Литвы, и, с целью проверить лояльность недавно разбитого им Корибута Ольгердовича, приказал ему выступить с войском на Витебск. Однако тот отказался подчиняться Витовту и остался в своем Новгороде-Северском. Пришлось отправлять на Витебск небольшое войско, в состав которого входили отряды князей Романа Молодого и Дмитрия Ольгердовича. Кроме того, великий князь Витовт послал «верного человека» к Юрию Смоленскому с требованием выступить против Свидригайло. Большое смоленское войско вышло в поход и, пользуясь внезапностью, вошло в Витебск, вынудив князя Свидригайло сдаться в плен. Когда же туда прибыли литовские полки, все уже было кончено. Казалось, Витовт должен был благодарить Юрия Смоленского, отославшего к нему плененного строптивца Свидригайло, за проявленную покорность и воинскую доблесть, однако все получилось иначе. Узнав о заносчивом, грубом поведении великого смоленского князя, оскорбившего Свидригайло и ограбившего витебскую казну, великий литовский князь принял решение передать великое смоленское княжение брату Юрия Святославовича князю Глебу. Пришлось Юрию Смоленскому бежать с жалобами сначала в Москву, к великому князю Василию, а потом – в Рязань, к своему тестю, великому князю Олегу Ивановичу. Хозяйничанье Витовта в Смоленске, смена великого смоленского князя вызвали серьезную озабоченность в Москве. Великий князь Василий Дмитриевич хотел объявить о сборе войск и восстановить на «столе» Юрия Смоленского. Но на совете его бояре, в большинстве своем, высказались против этого. – Не надо воевать со всеми! – сказал тогда Федор Андреевич Свибл. – Нам бы пока успокоить нижегородских князей! У Бориса Константиныча много наследников!