Чтение онлайн

– Хочется есть, – подумал он и хлопнул в ладоши. В шатер немедленно вбежал мальчик-слуга. – Так, Румянко, – распорядился посвежевший и отдохнувший князь, – тащи-ка сюда воду для умывания и будем одеваться!

Не успел Роман Михайлович привести себя в порядок и усесться на освобожденный от мягкого льняного белья топчан, как в шатер прибежал Бобко Ярович, держа перед собой блюдо с копченой олениной и кувшином греческого вина. – Поешь, княже, – сказал он, ставя блюдо на небольшой столик и доставая из-за пазухи серебряный кубок. – Сегодня тебя ждут непростые дела! Надо быть сытым и спокойным!

Князь, кивнув в знак благодарности головой, быстро взял с серебряного блюда большой кусок ароматного мяса и с жадностью стал его поглощать.

Едва он только покончил с пищей и запил ее сладким греческим вином, как в шатер вбежал его юный слуга и, выпучив глаза, закричал: – Славный князь! К тебе пришел здоровенный воин! Знатный татарин! Он зовет тебя к самому царю!

– Ладно, Румянко, – усмехнулся князь. – Ты лучше снаряди моего доброго коня, и я сразу же поеду!

– Твой конь уже готов, княже! – сказал, плача, побагровевший от страха мальчик. – И все ждут тебя!

Князь Роман вышел из шатра и едва не столкнулся нос к носу с огромным татарином, толстым и неуклюжим, стоявшим у самого входа. – Салям тебе, урус! – буркнул он, одетый в железную броню и увенчанный тяжелым остроконечным шлемом, напоминавшим русский. – Скорей иди к государю!

– Салям тебе, славный воин! – улыбнулся Роман Михайлович, услышав хорошую татарскую речь. – Уже бегу!

Он подал знак своим людям садиться на коней, сам вскочил в седло и быстро помчался вслед за посланцем Тимура. За ним поскакали два десятка его бояр и дружинников, а замыкали шествие две телеги с мешками, полными серебряных слитков, мехов и подарков, предназначенных ордынскому хану.

Ехали они недолго. Приходилось постоянно объезжать стоявшие то тут, то там кибитки и шатры бесчисленных воинов, раскинувшиеся далеко, куда только хватало глаз, по всему большому полю. Запах гари все еще стоял в воздухе, но дыма уже не было. Подъезжая к огромному, обшитому блестящим зеленым шелком шатру, князь Роман скосил глаза в сторону Ельца и вздрогнул: на месте города был виден лишь серый от пепла холм. – Господи! – перекрестился князь. – Какое несчастье! Спаси меня и помилуй!

– Слезай же, коназ-урус! – буркнул, нахмурив брови, посланник великого полководца, внезапно остановившийся у зеленого шатра. – И заходи туда один, без слуг и оружия!

Князь спрыгнул на землю, вытащил из ножен меч и кинжал и протянул их своему верному Бобко Яровичу. – Да хранит тебя Господь и простит! – громко сказал тот, принимая оружие и кланяясь князю.

– Простите же меня, мои славные люди, – молвил, склонив голову перед своими боярами и слугами, князь Роман, – и не поминайте недобрым словом!

– У нас нет времени, коназ-урус! – бросил раздраженный татарин-толстяк, привезший русских. – Наш государь и без тебя занят! Входи же!

У входа в шатер стояли два рослых воина, одетых в роскошные зеленые халаты из китайского шелка и конусовидные монгольские шапочки, на золоченых поясах которых висели тяжелые кривые мечи. Они низко поклонились толстому татарину и с интересом посмотрели на русского князя. – Идите же! – сказал один из них, седовласый и, видимо, старший. – Государь давно вас ждет!

Князь Роман наклонил голову и вошел вслед за толстяком внутрь большого, устланного тяжелыми персидскими коврами шатра. – Повелитель, я привел к тебе того самого коназа-уруса, который был пойман славным Ахматом! – доложил кому-то толстый татарин и, низко поклонившись, отошел в сторону. Тут русский князь увидел перед собой, шагах в десяти, сидевшего на небольшом возвышении, напоминавшем белоснежное кресло, крепкого старика, и рухнул, звучно ударившись головой о пол.

– Встань же и подойди ко мне! – громко, басисто, сказал Тимур на хорошем татарском, вытягивая вперед правую руку и подав знак толстому татарину покинуть помещение. – Нечего валяться в пыли! Я не презренный Тохтамыш и не люблю бесстыжее раболепие! Если ты храбрый воин, то не надо позорить свою седую голову! Иди же!

Князь Роман встал и медленно, слегка хромая, подошел к креслу Тимура. Сначала он видел только черные, казалось, заполнившие все пространство, глаза великого полководца. – Горят, как свечи, – подумал русский князь, – однако без молодого блеска!

– Значит, ты вез дань и подарки моему глупому врагу Тохтамышу? – усмехнулся, разглядывая неожиданного гостя, Тимур. – Почему ты почитаешь того дурачка, а меня не жалуешь?

– Я слышал о тебе, государь, одни только слухи, – смело сказал князь Роман, – но самого тебя никогда не видел! Говорили, что ты не раз побеждал царя Тохтамыша, но власть у него не отнимал! И в этот раз я подумал, что ты разбил его и скоро уйдешь в свои далекие владения! А дань, или «выход», мы платим давно, и установился определенный порядок. Вот я его и соблюдаю! Если надо платить царю, мы с готовностью платим! Ведь в этом нет ничего преступного? Что ж, поскольку ты победил того царя Тохтамыша и стал великим государем, мы будем платить нашу дань тебе!

– Твои слова искренни, – покачал головой Тимур, – и это – хорошо! Ты так смешно называешь хана – «царем»! Где же твои подарки и серебро?

– Они у входа в твой шатер, государь! – молвил Роман Михайлович. – Мои слуги прикатили две арбы!

– Эй, Абдулла! – вдруг крикнул Тимур. Его громкий властный голос раскатился по всему шатру. Князь Роман вздрогнул. Из темного угла выскочил рослый чернокожий раб. – Беги же, Абдулла, туда, – Тимур вытянул перед собой руку, – и принеси подарки этого уруса!

В молчании стоял князь Роман перед известным на Руси, как Темир-Аксак, полководцем, с любопытством, без тени страха, рассматривая его. Это был рослый, лишь немногим ниже самого князя, но намного выше русских воинов, широкоплечий, с большой величественной головой человек. У него были густые коричневато-рыжие брови, большая, такого же цвета борода и длинные усы, рыжеватые волоски которых западали на изящные красивые губы. Полководец был одет в синий гладкий шелковый халат без всяких рисунков и драгоценностей. Длину его волос, густых, темно-рыжеватых и, судя по пробивавшейся на высокий лоб пряди, совсем без проседи, нельзя было разглядеть из-за высокой белой шапки, увенчивавшей голову, на верхней части которой сверкал крупный рубин, окруженный жемчугом и другими драгоценными камнями. Русский князь, увидев блеск драгоценностей, только теперь обратил внимание на то, что свет в шатре падал из большого отверстия в потолке, открытого и для освещения и для доступа свежего воздуха. – Вот какой мудрый этот славный человек! – подумал он, уставившись на длинные, вытянутые вперед из-под халата ноги Тимура, одетые в легкие, тоже синего шелка, штаны и черные матерчатые китайские туфли, усыпанные драгоценными камнями.

Тем временем чернокожий раб сновал взад вперед, складывая перед своим повелителем многочисленные мешки и тюки. Наконец, он, тяжело вздохнув, остановился рядом с русским князем и сказал: – Все, государь, я принес подарки этого белого человека! Больше ничего нет!

– Ладно, Абдулла, – кивнул головой Тимур, – иди на свое место!

Он встал, прищурился, и, пройдя мимо русского князя, приблизился, хромая, к сложенной неподалеку куче. – Вот теперь я узнаю великого воина! – подумал Роман Михайлович, увидев изуродованную шрамами ладонь полководца, его вытянутую, не сгибавшуюся правую руку и тяжелую поступь. – Он получил немало ран в жестоких битвах! Я теперь ни за что не поверю в ту ложь, которую о нем распускают! Он – благородный человек!

Между тем Тимур пощупал тяжелые мешки, достал из одного большой серебряный слиток, извлек из тюка шкурку черной куницы, осмотрел все это, поцокал языком и, повернувшись лицом к князю Роману сказал: – Ладно, коназ-урус, твоя дань хоть и не обильна, но добротна! Твое серебро – полновесное, а меха – дорогие! Но я слышал, что другие коназы-урусы привозили Тохтамышу очень большую дань! Больше твоей! Разве не так?

– Так, государь! – ответил Роман Михайлович. – Но я же доставляю дань только от одного города, Чернигова! А у них – богатые уделы и множество городов!