Чтение онлайн

– Сегодня мы простим им Заволочье, – буркнул, вставая, седовласый Иван Федорович Воронцов, – а завтра потеряем и московскую землю!

В это время открылась дверь, и в думную светлицу тихо вошел мальчик-слуга.

– Что там случилось, Будан? – поднял голову раздраженный князь. Ему не хотелось продолжать войну с новгородцами, но доводы бояр были убедительными. – Неужели к нам пришли посланники с недобрыми вестями?

– Никаких посланников нет, государь-батюшка, – тихо сказал мальчик, вытирая рукавом своей льняной рубахи текущие по щекам слезы. – Ты же сам говорил мне, чтобы я сообщал тебе любые новости…

– Говори же! – вскричал встревоженный князь. – Что там такое? Неужели кто-нибудь умер?

– Да, государь, – кивнул своей кудрявой головой слуга. – В твой терем прибежала боярыня Мария и рассказала о беде…Там только что умер…Полиевкт Василич Вельяминов! Он случайно погиб!

– Как случайно?! Что там стряслось?! – закричали встревоженные бояре. – Неужели от руки подлого холопа?!

– Нет, славные бояре! – заплакал мальчик. – Он упал со святой церкви и разбился!

– Какое горе! – молвил, качая головой, великий князь. Ему стало не по себе: Полиевкт Вельяминов был добрым человеком, уважаемым всеми. Как он ухитрился упасть с церковной колокольни?

– Видно, род Вельяминовых совсем захиреет! – пробормотал, качая головой, Илья Иванович Квашнин. – Это – недобрый знак! Мы еще не знаем, сам ли он упал?

– Говори, Будан! – мрачно молвил великий князь. – Там были другие люди? Может его столкнули какие-то тати?!

– Надо послать туда приставов, – сказал Иван Андреевич Хромой, – и повести тайное расследование, чтобы чернь ничего не знала!

– Так и сделаем! – кивнул головой великий князь. – А теперь я принимаю решение о новгородцах. Будем продолжать войну! Согласны?

– Согласны! – дружно прокричали московские бояре. Им не терпелось поскорей пойти на подворье Вельяминовых и все подробно узнать о произошедшем.

– Ну, тогда идите, мои верные люди! – громко сказал великий князь, глядя на бояр. – А я еще поговорю со святителем. Надо будет вечером сходить в терем Вельяминова и почтить память несчастного покойника!

Литовское войско медленно шло по сухим, пожелтевшим от осеннего солнца степям. Во главе одетой в железо конницы ехал сам великий князь Витовт. Рядом с ним, но за его спиной, следовали князья Андрей, Дмитрий, Лугвений Ольгердовичи и Дмитрий Романович, сын черниговского наместника. Последний, покачиваясь в седле, дремал. Он вспоминал, как в прошлом году был радостно встречен родными в Чернигове после своего первого похода на татар. Сам великий литовский князь Витовт прислал из Киева, где временно пребывал, своего посланника в Чернигов с благодарностью его отцу. Князь Роман Михайлович получил в подарок за подвиги сына тяжелый золотой перстень с указательного пальца Витовта и с гордостью любовался им, радуясь за князя Дмитрия. В этом же, 1398 году, князь Роман охотно отпустил сына в поход, веря в его ратные способности и удачу. На этот раз к литовскому войску примкнул сам изгнанный вновь из Сарая хан Тохтамыш, ведший почти полтора тумена воинов: все, что осталось от его рати после очередного разгрома. Тохтамыш некоторое время пребывал в Киеве, а его войско скиталось неподалеку: киевский воевода Иван Ольгимантович объявил о неспособности прокормить степных воинов и посоветовал им кочевать со своими табунами на зеленых просторах бескрайней степи. Сам же Витовт, узнав о желании хана Тохтамыша принять участие в походе, охотно прибыл в Киев, но долго там не задерживался. Князь Дмитрий Романович едва успел явиться в «матерь русских городов» и еще не вкусил гостеприимства местного воеводы, как поступил приказ выходить в степь.

На сей раз великий князь Витовт включил две черниговские сотни в конный полк Дмитрия Ольгердовича. Он помнил, как они совместно удачно сражались у Дона и решил объединить силы русских. Литовцы на этот раз вели значительно большее войско: под знаменами славного Витовта собрались жемайты. Их пехота, вооруженная длинными копьями, двигалась не спеша за конницей. Пешие воины, порой, подсаживались на телеги, где отдыхали. А телег, составлявших военный обоз, было «великое множество»! Татарская конница надолго опередила литовцев и русских. Татары не любили привалы, продвигались стремительно, и следовавшему за ними войску Витовта встречались лишь следы костров и конский навоз. Почти двадцатитысячное войско направлялось к югу. Там, между устьями Дона и Днепра, кочевали татары, признававшие власть захватившего Сарай Тимур-Кутлука, и Витовт надеялся, разгромив их, разместить татарского хана Тохтамыша с воинством в Крыму. Несмотря на значительные силы, великий литовский князь все же не надеялся окончательно победить засевшего в Сарае соперника Тохтамыша и решил действовать постепенно, чтобы в следующем году, накопив большие силы и опыт, окончательно разрешить ордынский вопрос, восстановив на сарайском престоле своего союзника. Погода нынче была не такая сухая, как в прошлом году, и кратковременные дожди позволяли хотя бы избавляться от удушливой пыли. Тем не менее, войско с трудом преодолевало изрытую конскими копытами степь, и воины, злые за прошлогодний, «пребедный» поход, роптали. Но князья и воеводы, зная своих людей, не обращали на них никакого внимания. Как правило, самые злые и недовольные хорошо сражались и на их болтовню закрывали глаза. – До ближайшего городка еще много верст! – думал про себя князь Дмитрий Романович, ехавший уже больше трех недель по бескрайней степи. – Хорошо бы устроить ночлег! На душе так тоскливо! Может выпить воды?

Он потянулся к медной фляге, притороченной к седлу, однако не успел приложить ее к губам, как вдруг, неожиданно, раздался зычный сигнал боевого литовского рога, и вокруг него все словно бы зашевелилось. – У-лю-лю!!! – завыли, завизжали возникшие, как из кошмарного сна, многотысячные полчища конных татар.

Черная тяжелая стрела, выскочив из этой мрачной тьмы, ударилась своим железным наконечником в фляжку князя Дмитрия, вырвав ее из рук и швырнув на землю. Дмитрий Романович быстро поднял свой щит и, укрывшись за ним, глянул под копыта коня. Там валялась с пробитым в боку отверстием фляжка, из которой сочилась на землю драгоценная влага. – Эй, Дмитрий! – крикнул подскакавший к тезке князь Дмитрий Ольгердович. – Что ты там возишься?! Разве ты не видишь татар?! Я сам вынужден поворачивать всех наших людей! Очнись!

Зычный голос брянского князя прорезал шум сражения, и Дмитрий Романович опустил утыканный множеством тяжелых стрел щит. – Так я растеряю все свои силы! – подумал он, извлекая из ножен острый меч. – Надо скакать на врага! Иначе будет еще хуже!

Он, развернув коня, забыв о потерянной фляжке, резво поскакал к сражавшимся воинам. Сам великий князь Витовт, как только увидел угрожавшую его войску опасность, сделал знак горнисту подать сигнал и устремился в тыл, чтобы руководить битвой сзади. Он знал, что его воеводы сумеют оказать должное сопротивление врагу на месте и теперь, стоя за их спинами, размышлял, как найти лучший путь к победе.

Князь Дмитрий Романович тем временем врезался в массу своих, сражавшихся с татарами воинов, и довольно быстро сумел потеснить врагов. Как ни странно, местные татары не искали счастья в сражении с русским князем и постоянно уклонялись от стычки. Их это не спасало от ударов мечей черниговских и брянских воинов. – Что за досада! – ругался сам с собой Дмитрий Романович, нанося очередной удар и вновь промахиваясь. – Неужели бусурмане придумали какую-то хитрость?!

Он опять занес над головой свой меч и, наконец, почувствовал откуда-то сбоку тяжелый удар кривого татарского клинка, скользнувшего по лезвию его меча. – Слава Господу! – вскричал он, разворачиваясь и сталкиваясь с чернобородым, зверского вида, татарином, смуглое лицо которого источало ярость. – Аман тебе, коназ-урус! – крикнул тот. – Аман твоей жалкой башке!

– Ах, ты, бусурман! – буркнул Дмитрий Романович, вновь поднимая меч, но татарин, легко уклонившись от его удара, неожиданно выхватил из-под седла железную рукавицу и швырнул ее в лицо русского князя. – Э-э-эх! – вздохнул несчастный князь, теряя сознание и падая на землю. Его конь со звонким ржание поскакал в степь. – Аллах, аллах! – радостно взвизгнул татарин, занося над ним меч, но в этот миг сам неожиданно зашатался, затрясся и дико завыл, хватаясь за голову: красная оперенная стрела попала ему прямо в глаз.

– Получай же, сыроядец! – крикнул выскочивший из-за спины черниговского лучника боярин Буян Даркович. Он с силой вонзил острие своей тяжелой сулицы в шею умиравшего татарского мурзы, исторгнув его из седла и обрушив на окровавленную землю. Сражение тем временем удалялось все дальше. Но Буян, проехав две сотни шагов и сделав знак рукой своим воинам идти за воеводой Владом, быстро соскочил с коня на землю и, передав его узду молодому дружиннику, на ходу остановленному им, устремился назад, к лежавшему на земле князю. – Княже, княже! – кричал он, махая руками и отчаянно плача. – Как же ты наскочил на такого могучего сыроядца?! Разве мы не берегли тебя, отбивая всех лютых врагов?! За что такая Божья немилость?!

Шум битвы все удалялся, и горькие слова черниговского боярина, казалось, эхом отражались в огромной степи.

– Так это вы ограждали меня от врагов?! – буркнул вдруг открывший глаза Дмитрий Романович. – Вот почему я не мог поразить ни одного татарина! Оказывается, вы гарцевали вокруг и отваживали от меня всех врагов?! Выходит, моя неудача случилась по вашей милости!

Он попытался встать, но закряхтел и опять опустился на землю, простонав: – Неужели я сломал хребет или что еще? У меня такая дикая боль!