Чтение онлайн

Татары этого не учли.

Великий князь Олег Иванович сразу же, как только узнал о татарах, послал своих срочных гонцов к князьям Ивану Козельскому, Ивану Пронскому и Федору Муромскому, призывая их в свое войско. Те немедленно явились и как раз вовремя. Татарское войско в это время засело у Черленого Яра, урочища неподалеку от Переяславля-Рязанского.

Объединенное войско русских князей, воспользовавшись беспечностью татар, быстро двинулось в их сторону и с ходу вступило в бой. Сам великий князь Олег Иванович, рискуя жизнью, в первых рядах врубился в дозорный татарский отряд и, разгромив его, не давая врагу опомниться, ринулся на основные вражеские силы.

Мамат-Салтан едва успел построить свое войско, но достойно встретить врага не смог. Отступавшие дозорные воины выскочили на его передний край, создав «великую смуту». Когда же татарский военачальник попытался успокоить своих воинов и отразить нападение рязанского войска, к нему в тыл вышли козельский и пронский князья. Однако и теперь, оказавшись в отчаянном положении, татары не собирались сдаваться. Сам Мамет-Салтан, увидев седовласого, раскрасневшегося от боевого пыла великого князя Олега, мчавшегося на его воинство, выскочил вперед, надеясь остановить разъяренного старика. Но Олег Иванович довольно легко одолел татарского полководца. Взмахнув для видимости мечом и увидев, как знатный татарин накрылся щитом, он неожиданно поднял кистень, висевший на его левой руке, ударил им татарина по щиту и с силой выбил его из седла. – Берите в плен этого глупого мурзу! – крикнул он своим зычным голосом. И его воины, спешившись, подхватили под руки упавшего, одуревшего от удара об землю «царевича» и, быстро скрутив ему руки за спиной, связали его веревкой. Тем временем сражение шло к концу, хотя татары все еще отчаянно отбивались. Потеря полководца привело его войско к полному разгрому. Прочие татарские мурзы могли управлять лишь своими небольшими отрядами, но действовать совокупно не могли. В конце концов, татары, потеряв почти половину своих воинов убитыми и ранеными, отчаянно, скопом, ударили в полк Ивана Пронского, пробили его ряды и выскочили в степь. Они мчались, сломя голову, к Дону, опасаясь преследования, но великий князь Олег еще до сражения послал в степь довольно большой «караул», который и встретил отступавших татар возле Хопоря на Дону. Случилось настоящее избиение. В руки рязанских воинов попали все вражеские мурзы «с богатыми пожитками», а в Орду сумели убежать лишь немногие. Вот почему Олег Иванович Рязанский часто вспоминал недавнюю битву и смаковал решительную, беспощадную победу. Он сам задумывался о возвращении зятю Смоленска, но все никак не мог решиться на поход.

– Значит, ты опять не слушаешь меня, батюшка?! – громко сказал Юрий Святославович, стремясь увлечь своего тестя новым замыслом.

– Погоди, сынок! – покачал головой очнувшийся от размышлений Олег Иванович. – Надо еще обсудить все полученные известия!

– А когда ты примешь смоленских людей? – настаивал Юрий Святославович. – Мои бояре устали ждать…

– Потом! – недовольно буркнул великий князь рязанский. – Рассказывайте же, бояре мои, что там нового на русской земле!

– Есть вести из Твери, батюшка, – встал из середины светлицы боярин Иван Симеонович. – Там родичи заключили между собой мир! Из Пскова приехали Иван Всеволодыч со своим сыном. Они целовали крест Ивану Михалычу и признали волю покойного Михаила Александрыча. А осенью Иван Тверской послал в Сарай, к царю Темир-Кутлую, своих киличеев, Федора Гусленя и Константина, однако царь уже скончался от литовских ран. Теперь там сидит его сын Шадибек. Вот он, получив подарки от тверских посланников, и выдал им грамотку на Тверь для великого князя Ивана. А потом в Тверь, вместе с тверскими киличеями, отправился и ордынский посланец Сафряк…

– Надо бы и нам послать в Сарай своих людей, чтобы задобрить этого Шадибека! – пробормотал Олег Иванович. – Пусть мы победили Мамат-Салтана, а вдруг он – приближенный нового царя? Зачем нам вызывать на свои головы гнев всей Орды? И что нам делать с этим Маматкой? Он пока сидит на подворье Михаила. Может, казнить его?

– Не надо, великий князь! – вскочил со своего места тот самый боярин Михаил Александрович, у которого проживал охраняемый знатный пленник. – Он – кровный родич этого царя Шадибека. Сам мне сегодня сказал! А я не знал, что есть такой царь Шадибек! А когда услышал сейчас на совете его имя от Ивана Семеныча, так сразу же смекнул: наш пленник сказал правду! Было бы лучше, батюшка, не предавать его и прочих татар смерти, а послать с подарками к царю Шадибеку! Может, будет от этого какая-то польза, а ты получишь царскую грамоту-оберег!

– Это правильно! – кивнул головой великий князь. – Так и поступим! Есть еще новости, Иван?

– Я хотел бы рассказать еще немного о Твери, – продолжал Иван Симеонович. – Там могут начаться беспорядки. Дело в том, что многие бояре удельных князей стали перебегать на службу к великому князю Ивану. А это не нравится мелким князьям! Они приезжали в Тверь и просили Ивана Михалыча не принимать беглецов, но тот с ними не согласился! Рассказывают также, что Витовт Литовский ездил осенью к польскому королю Ягайле и клятвенно подтвердил ему свою верность. Кроме того, этот Витовт заключил «вечный мир» с Великим Новгородом, Псковом, Москвой и Тверью!

– Значит, Витовт теперь усилится, если сумел помириться с сильными уделами! – громко сказал Олег Иванович, глядя на своего зятя. – А ты просишь отвоевать у него Смоленск! Пусть татары разбили Витовта в своих степях, и он понес жестокий урон…А разве татары не потеряли многих людей? Им тоже досталось от Витовта! Рано его хоронить! Там – несметная сила!

– Ты хотя бы выслушай смоленских бояр, батюшка! – простонал Юрий Святославович. – Они скажут много полезных слов! Может ты тогда примешь другое решение…

– Ладно, Юрий! – кивнул головой великий князь Олег. – Сейчас, я дослушаю боярина…Говори же, Иван, что там еще на Руси приключилось!

– Скажу теперь о Смоленске, если этого хочет князь Юрий, – сказал Иван Симеонович. – Недавно Витовт прислал туда нового наместника – Романа Молодого! Того самого, батюшка, который сидел здесь, в Переяславле, в твоем плену! Это известный на Руси человек!

– Неужели?! – встрепенулся Олег Рязанский. – Это не выдумка?

– Это правда, батюшка! – вскричал багровый от ярости Юрий Святославович. – Об этом мне рассказали приехавшие сюда бояре! Я до сих пор не могу успокоиться от гнева! Нет мне спасения от того бесстыжего Романа! Он в свое время отнял Брянск у моего брата и не раз покушался на Смоленск! И литовцы часто грозили мне этим Романом! О, как бы я хотел отомстить злодею и вернуть мой Смоленск!

– Ладно, Юрий, – кивнул головой Олег Иванович. – Веди сюда кого-нибудь одного из смоленских бояр! Мне не нужна пустая болтовня или разнобой!

В думную светлицу вошел седовласый, рослый, широкоплечий боярин, одетый в богатый, расшитый золотыми и серебряными галунами литовского покроя кафтан. Его синие, блестевшие шелком штаны были вправлены в серые козловые сапожки. Пояс боярина, расшитый золотыми и серебряными нитями, искрился драгоценными камнями.

Низко склонившись в поясном поклоне перед великим князем Олегом, смоленский боярин сказал, тряся своей окладистой седой бородой: – Здравствуй, великий князь! Мы, трое смоленских бояр, пришли к тебе за помощью против литовцев! У нас совсем нет жизни от них! Они совершенно нас ограбили! Теперь мы платим огромный «выход» не в Орду, а Литве! Они установили неведомые и тяжелые налоги! А недавно хитрый Витовт прислал к нам своего человека – Романа Молодого! Он совсем не молод, несмотря на прозвище, хитер и коварен! И многие наши бояре поддались на «лесть» нового наместника: стали хвалить его и подчиняться указаниям литовцев! Если этот Роман проживет у нас хотя бы год-два, он сумеет приручить весь смоленский люд к литовской власти! А мы хотим возвращения нашего законного князя Юрия Святославича! Помоги нам, великий князь! Мы все слезно просим тебя!!

И смоленский боярин, упав на колени, громко, хрипло зарыдал.

– Ты слышишь, батюшка?! – возопил, прерывая горестные стенания смоленского боярина, Юрий Святославович. – Неужели ты не сжалишься над нами и не поможешь?!

– Конечно, сынок, – молвил, глядя на своих бояр, великий князь Олег, – я приму меры! Но у меня пока нет столько сил, чтобы осаждать этот неприступный город!

– Этого не понадобится, батюшка! – буркнул Юрий Смоленский. – Нам бы только дойти до Смоленска с войском, а там мои бояре откроют ночью ворота, и мы вступим в город!

– Так будет, боярин? Как твое имя? – нахмурил брови Олег Иванович.

– Мое имя – Михаил Глебыч, – вновь заплакал затихший на время смоленский посланник. – Помоги нам, великий князь! Мы сами отворим тебе нужные ворота! А вы потом покараете врагов-литовцев и Романа Молодого!

– Именно так, великий князь! – молвил, горя очами, Юрий Святославович. – Мы подведем наше войско к городским воротам, а я свяжусь со своими людьми…Нашим врагам не устоять! И я сам беспощадно зарублю этого Романа Молодого! А бояр, которые переметнулись к Витовту, мы вместе покараем! И пусть злобный Витовт попробует вернуть себе Смоленск! Ничего у него не выйдет!

– Хорошо, сын мой, тогда мы пойдем на Смоленск летом, когда станет тепло и сухо! – кивнул головой Олег Рязанский. – Пока еще холодно, а весной – сыро! Летом удобней! Но запомни, сынок! Ты потерял свой удел из-за собственных неправедных поступков! Поэтому нечего угрожать расправой своим боярам! А Роману Молодому ты вовсе не судья! Обещай же проявить должную скромность, милосердие и что ни один волос не упадет с головы князя Романа!

– Обещаю! – сказал, скрепя сердце, Юрий Святославович. – Мне бы только вернуть славный Смоленск!