Чтение онлайн

– Зачем ты к нам приехал, княже?! – крикнул, вставая со своей скамьи, смоленский боярин Михаил Глебович. – Исполнять волю Витовта, но не служить русскому городу?! Разве ты не знаешь, что еще жив наш законный князь Юрий Святославич?!

– Я знаю об этом, славный боярин, – кивнул головой Роман Михайлович. – Но Витовт прислал меня, чтобы я навел порядок в городе и улучшил вашу жизнь! Не скрываю: я, в самом деле, исполняю его волю! Я сказал вам всю правду еще в прошлом году, сразу же по прибытии в Смоленск! У меня не было замысла овладеть вашим городом и отнять законные права у славного князя Юрия! Но он ведь сам покинул город и сбежал в Рязань! Что же теперь болтать? Неужели вы стали хуже жить после моего прибытия? Разве я кого-нибудь обидел? Может я опозорил чью-нибудь супругу или убил простолюдина? Вы живете, как свободные люди, имея право высказывать любое мнение! Хотя бы здесь, на совете! Разве не так?

– Так, так, княже! – прогудели многие бояре.

– Однако же, княже, – встал со своей скамьи другой боярин, Иван Симеонович, – почему ты в свое время бросил Москву и ушел к Витовту? Ты считаешь, что лучше служить поганому литовцу, чем великому русскому князю?!

– Лучше, Иван, – грустно улыбнулся князь Роман. – Служба у Витовта не так тяжела, хотя бы потому, что он – справедлив! Конечно, великие князья стоят выше по своему положению, чем служилые, но они – не господь Бог! Ты можешь сказать Витовту любую правду, и он тебя только похвалит! А если будет недоволен твоими словами, ограничится только устным порицанием, а потом забудет обиду! В Москве же все по-другому! Там вы – не друзья, а государевы холопы! И не имеете права говорить великому князю ничего, кроме похвалы или грубой лести! Но сказать правду, особенно, если она нелицеприятна – не смей! Лишь один святитель может что-то подсказать великому князю! А остальные должны лишь молчать, хвалить его или поддакивать!

– Как у нас было при Юрии Святославиче! – буркнул кто-то из смоленских бояр.

– И ты никогда не добьешься в Москве справедливой награды, хоть бейся головой или совершай великие подвиги! – продолжал Роман Михайлович. – Особенно если ты небогат и приехал издалека! Там самые знатные бояре так «обкрутили» великого князя, что он признает, как правду, только их слова…Бывает, что они сговорятся против кого-либо и тогда совместно безжалостно оговаривают невинного человека! Я не раз терпел их подлые выходки! Вот придешь по вызову великого князя, пусть хоть покойного Дмитрия Иваныча или его сына Василия, и никак не поймешь, отчего он сердит на тебя! Знаешь только одно: снова оговорили! А если какой-нибудь боярин попадет в опалу великому князю, ему никто, даже прежний друг, не подаст руку помощи! Они – друзья только тогда, когда надо кого-нибудь скопом затравить, как это делают злые волки, а в одиночку – беспомощны!

– А как же тогда Дмитрий Волынский? Он ведь жил во славе и почете? И тоже был «пришлый» князь?! – вновь подскочил со своего места Михаил Глебович. – И его любили московские бояре!

– Тому славному Дмитрию просто повезло! – ответил Роман Михайлович. – Он сразу же женился на сестрице Дмитрия Донского и стал его родичем! Тогда бояре стали принимать его, как своего! Других примеров я не знаю…Может вы их назовете?

– Что вы напустились на нашего князя Романа Михалыча, славные бояре?! – возмутился, вставая, Влад Изборович, приехавший с князем из Брянска. – Неужели вам было лучше при злобном Юрии?! Я слышал о нем столько недобрых слов! Он обижал даже вас, своих именитых бояр! И даже щупал ваших супруг! Стыдитесь!

– Почему ты оскорбляешь имя нашего законного князя?! – закричал, чувствуя, что нашел повод для общего возмущения, главный недоброжелатель смоленского наместника Михаил Глебович. – Мы сюда не звали вашего князя! Сами можем во всем разобраться без Витовта!

Его сторонники загудели, забурчали.

– Вы бы так покричали на своего Юрия! – возмутился, вставая, брянский боярин Поздняк Кручинович. – Это вам не наш кроткий князь Роман, который всегда уважал бояр и сейчас терпит ваши злые слова! Что вам неймется? Зачем вы толкаете городскую чернь на беспорядки?

– Тогда, если вы хотите Юрия, а я вам опостылел, – привстал в своем кресле Роман Михайлович, – выносите на этот счет свое общее решение, и я с радостью уеду в свой славный Брянск! Я не хочу сидеть в вашем беспокойном городе и слушать несправедливые слова! Я уже старик, а не юноша! Решайте же!

Смоленские бояре в возбуждении загудели. Одни, услышав слова князя Романа, согласились с ними и поддержали его, другие же, ведомые Михаилом Глебовичем, требовали возвращения Юрия Святославовича.

Роман Михайлович с грустным лицом смотрел на разгоравшийся спор и думал о минувшем. Его приезд в Смоленск не был торжественным. Как только конный брянский отряд с сотней дружинников подошел к городским воротам, они с визгом и шумом распахнулись, и князь Роман со своими людьми въехал в город. Неподалеку, в ста шагах от ворот, стояли польские и литовские воины. Они с любопытством смотрели на Романа Михайловича и его людей, и, казалось, не знали о его назначении наместником. Лишь только открытие городских ворот свидетельствовало о том, что князя Романа ждали.

– А почему здесь нет смолян и русской дружины? – спросил князь Роман одетого в добротный овчинный тулуп знатного литовца, на голове которого возвышалась подбитая куницей шапка-литовка, свидетельствовавшая о знатности происхождения.

– Здравствуй, князь Роман! – усмехнулся тот. – Я – Василий Борейков, городской казначей! Мы управляли городом вместе с князем Ямонтасом Тулунычем! Но этот славный воин, к несчастью, погиб в жестокой битве! Мы с нетерпением ждали тебя, но видим, что твоя дружина невелика! Всего сотня воинов или даже меньше! Этим ты не усмиришь мятежных смолян!

– А зачем их усмирять, почтенный Василий? – вскинул брови Роман Михайлович. – Неужели в городе беспорядки?

– Именно так, княже, – кивнул головой литовский чиновник. – Смоляне не хотят платить налоги в казну Витаутаса! Вначале они думали, что наша власть – это только благо! Но когда дело коснулось платежей – началась смута! Мы еще при славном Ямонтасе только силой выбивали из них серебро и товары! А смоленскую дружину, стоявшую на стороне горожан, мы были вынуждены распустить…Одни из них ушли из города и подались на службу другим князьям…Когда же смоляне узнали о победе татар над войском Витаутаса, они сразу же осмелели и стали требовать возвращения города князю Юрию! До сих пор никто не платит налогов, и славный Витаутас разгневался на нас! Ты должен, княже, принять самые жестокие меры и превзойти хитроумного Ямонтаса! Здесь есть бояре, которые устраивают беспорядки и толкают городскую чернь на мятеж! Надо бы задержать этих подстрекателей и без жалости казнить! Они боялись славного Ямонтаса, а вот теперь подняли свои мерзкие головы!

– А может привлечь к нам тех бояр добрыми словами? – молвил Роман Михайлович. – Не хотелось бы марать свои руки боярской кровью! Великий грех – казнить человека за его ошибочные суждения! Надо сначала убедить его добрым словом! Тебе нужна грамота Витаутаса о моем назначении?

– Не нужна! – махнул рукой Василий Борейков. – Великий князь прислал мне приказ еще раньше! Я вижу, что ты добрый и справедливый человек…Такому человеку нелегко управлять мятежным городом! Но я дал свой совет. Однако тебе самому придется принимать непростые решения. На то ты и наместник!

И началась у Романа Михайловича непростая «смоленская служба». Вопреки советам литовского казначея, он собрал в думной светлице смоленских бояр, посадил там же прибывших с ним брянских и черниговских бояр и провел беседу, в которой попытался «переманить смолян на свою сторону». Некоторое время смоленские бояре молча сидели, глядя с мрачным видом перед собой. Но, слушая Романа Михайловича, они постепенно успокаивались, и, казалось, с ним соглашались. Споров первоначально не было. Никто не возражал против очередного сбора налогов. Однако когда слова перешли в дело, горожане отказались платить в казну установленные суммы. Пришлось самому смоленскому наместнику ходить на купеческие подворья и уговаривать местных толстосумов «нести в казну серебро, как это было в старину». Доброжелательность князя Романа, уважительное отношение к купечеству с первых дней его правления принесли благодатные плоды и, к изумлению литовского казначея, смоляне собрали к концу года необходимое серебро. Прошло однако совсем немного времени, великому князю Витовту вновь понадобились деньги для воссоздания большого войска, и в Смоленск прибыл его посланник с требованием «нового серебра».