Чтение онлайн

– Господи, помилуй! – троекратно пропели священники, перебивая крики бояр.

– Не бойтесь! – крикнул Дмитрий Константинович. – У меня нет желания кого-либо наказывать! Я только хочу увидеть своего любимого брата Бориса!

Толпа расступилась. И перед подъехавшим вплотную к нижегородцам князем Дмитрием предстал исхудавший, почерневший от горя князь Борис. – Прости меня, мой родной брат! – заплакал он, срывая с головы теплую княжескую шапку. – Я отказываюсь от княжения и впредь обещаю больше даже не помышлять об этом! Меня попутал лукавый! – И он буквально «залился» слезами.

– Я вижу, что должен тебе, Роман, бочонок доброго вина! – повернулся к бывшему брянскому князю радостный, подобревший Дмитрий Константинович. – Теперь я знаю, что твои слова обладают большим весом и глубоким смыслом! Слава Господу, что нам не пришлось проливать родную кровь и гневить всемогущего Бога!

Дмитрий Ольгердович вернулся с охоты раздраженный: пошли на медведя, но добыли лишь сохатого. Вот уже который раз он выходил со своими людьми в заповедный лес, но все никак не удавалось встретить косолапого! – У нас такие дикие леса, а зверя немного! – сказал он на боярском совете, собранном для обсуждения денежных дел. – Берлог в лесу – пропасть, а медведей нет! Куда они подевались?

– Непонятно, княже! – встал со своей скамьи огнищанин Улич Брежкович. – Я знаю, что обычно медведи уходят оттуда весной, когда потеплеет, но чтобы они исчезли зимой? Я не могу объяснить такое!

– Что же ты мне ничего об этом не говорил?! – возмутился князь, глядя сердито на огнищанина. – Если бы я знал, что их не бывает здесь в это время, я бы совсем не ходил на охоту!

– Ты все равно не послушал бы меня, княже! – пробормотал растерявшийся Улич Брежкович. – У тебя было достаточно доброхотов, которые говорили об изобилии медведей! Что мой голос против них?

– Это так! – кивнул головой князь Дмитрий. – Ты прав: много бояр расхваливали медвежью охоту! Да вот только…не было пользы от тех слов!

– Да, весной на этого зверя не охотятся! – добавил приободренный словами князя огнищанин. – Разве хороша в это время медвежья шкура? Так себе, облезлая…Надо идти на медведя осенью или зимой!

– Мы ходили и зимой! – буркнул князь. – Но без успеха!

– Но ведь прежние брянские князья всегда добывали медведей! – встал дородный широкоплечий боярин Воислав Борисович. – Даже недолго правивший князь Роман Молодой часто охотился на косолапых и всегда возвращался с добычей! Однажды он добыл медведя даже весной! Это было совсем недавно!

– В брянских лесах всегда водились медведи! – вскочил со своей скамьи из середины светлицы седобородый боярин Ясеня Славкович. – Вот прошлой зимой мои люди купили хорошую медвежью шкуру в купеческой лавке и сшили мне отменную шубу!

– А может, та шуба – привозная? – пробормотал князь. – Разве здесь не торгуют купцы из чужих земель или далеких уделов?

– Торговать-то торгуют, – громко сказал вставший с первой скамьи боярин Сбыслав Михайлович, который обычно молчал на советах, но сейчас решил высказаться, – однако я не помню случаев, чтобы к нам в Брянск привозили пушного зверя! И сам я не раз посылал своих людей в лавку именитого купца, Олдана Мордатича, за медвежьими шкурами! Нет сомнения, что те шкуры были добыты в наших брянских лесах! Значит, разбойные люди повадились ходить в княжеский лес и добывать медведей! Но ведь все мы знаем, что по древнему закону только князь имеет право убивать медведей! В противном случае, мы имеем дело с разбоями!

– И я купил ту медвежью шкуру у Олдана! – буркнул Ясеня Славкович. – Значит, это дело нечисто!

– Очень плохо! – возмутился князь Дмитрий. – Надо возродить прежний порядок и примерно наказать преступников!

– Это все наш прежний князь Роман Молодой! – промолвил Сбыслав Михайлович. – Он был слишком добр к простонародью и не раз прощал разбойников! Вот и распустились воры и крамольники…

– Нечего пенять на княжескую доброту! – буркнул сидевший рядом с ним епископ Парфений. – Княжеская доброта – не беда, а благо! Господь зачтет ему это!

– Ну-ка же, мой славный мечник! – поднял руку князь. – Что ты на это скажешь?

– Охо-хо, – пробормотал вставший с первой скамьи седовласый Сотко Злоткович, – старость – не радость! Если бы я знал тебя раньше, славный князь, я бы ни за что не отдал своего сына Роману Молодому, а мое сыскное место оставил бы наследнику…А теперь мои глаза и уши уже не те…

– Да не жалуйся, Сотко! – буркнул Ясеня Славкович, его сосед по скамье. – Разве я моложе тебя? Но не плачу из-за глаз и ушей! Я знаю, что и у тебя еще достаточно силы! Ты же ведь сам, что не день, ходишь на Десну и тянешь тяжелую сеть! Будто у тебя нет слуг и холопов!

– Ты еще здоров и силен, мой мудрый Сотко! – усмехнулся князь. – А если скучаешь по сыну, так пошли в Москву, к людям Романа, весточку и позови его сюда! Я всегда рад нужным людям и обязательно найду ему место при своем дворе. А тебе самому нечего ходить по столь серьезным делам. У тебя на это есть приставы, а если они не справятся с твоим поручением, скажи мне, и я дам тебе на помощь лучших воинов!

– Благодарю, княже! – ответил повеселевший, словно помолодевший мечник. – Я сейчас же пойду к своим людям и пошлю их разбираться с «медвежьими делами»!

– А когда выявишь всех татей и воров, – сказал князь, – тогда приходи сюда и расскажи нам о них.

– Слушаюсь, славный князь! – промолвил Сотко Злоткович и медленно, с достоинством, пошел к выходу.

– А теперь перейдем к другим делам, – князь поднял голову, устремив на бояр свои серые выразительные глаза. – Надо поговорить о наших доходах!

– Я поведаю об этом, княже, – встал со скамьи огнищанин Улич Брежкович. – Сейчас у нас все в порядке и собрано достаточно серебра!

– А вы отвезли серебро моему батюшке, в могучую Литву? А если так, то откуда у вас запасы? – удивился брянский князь.

– На этот раз у нас были хорошие сборы от охотников! – весело сказал огнищанин. – Они поставили немало мехов. Отдали, без утайки, всю княжескую треть! А затем купцы приобрели нашу рухлядь по хорошей цене! Мы перестали хранить меха, чтобы не терпеть убытков от их порчи! Серебро все-таки надежней!

И он стал долго и подробно рассказывать о денежных делах, прочих доходах и расходах.

Бояре, убаюканные его монотонным отчетом, откровенно дремали.

Вдруг с треском открылась входная дверь, и в светлицу вошел торжествующий княжеский мечник. – Радуйся, княже, мы поймали лютого крамольника! – громко и весело сказал он, перебив княжеского огнищанина.

– Садись! – махнул рукой огнищанину князь. – Надо выслушать славного Сотко!

Мечник приблизился к княжескому креслу и поведал о состоявшемся расследовании. Сразу же после распоряжения князя, он, взяв с собой пятерых приставов, выехал верхом к лавке купца, торговавшего мехами и шкурами. Сам пожилой купец Олдан Мордатович оказался на месте. Он позвал своего сына Добра и тот с уверенностью сообщил княжескому мечнику, что к ним каждый год поступают медвежьи шкуры «всегда от одного человека»! Сотко Злоткович был возмущен услышанным. – Зачем вы поощряете преступления?! – с гневом вопросил он. – Разве вы не знаете, что медведь – княжеский зверь?! Разве простолюдин наделен правом добывать медведей? Теперь и князю незачем ходить на охоту! Вы потеряли всякий стыд! Немедленно назови мне имя преступника!