Чтение онлайн

Жил он в огромном особняке за городом и не

очень соблюдал приличия в приеме каких-то

гостей.

Считая, что все люди в общкстве должны были принципиально быть богатыми и одновременно теряющими интерес к деньгам, Ноэль сделал нечто похожее на сцену, где с успехом проходили его, так называемые, спектакли, в которых участвовали все, без исключения, гости и он сам, в том числе, так как ни на минуту не мог представить себя вне этого. Таким образом, он хотел показать всем, что богатство одного человека - это не роскошь, а способ приобретения себе подобных, ибо знал и был уверен, что к бедному человеку не пойдет никто.

Сами спектакли представляли собой некоторую игру героев классических произведений или вообще, просто придумывались на ходу самим Ноэлем. Кстати сказать, он сам изредка писал для них сценарии. Но все же, несмотря на все его качества, Ноэль был в общем смысле хорошим человеком. Он никогда не стриг купоны, пока они не отцветут сами.

Он содержал большое количество животных у себя дома и огромное состояние тратил на их прокорм и развитие. Прислуги было довольно много, поэтому Ноэль сам работал очень редко, а скорее, просто наблюдал за развитием тех или иных особей.

В связи с большими переменами в жизни общества после столь долгих и упорных изысканий в науке, технике и общем развитии, Карбоцини завязал дружбу с представителями новой реальности.

Это были профессор Максимилиан Шевель и его несравненная супруга Катрин. Вхож в эту же дружбу был и великий маэстро: человек Больших Рук, иллюзионист, фокусник, чародей - Великий Импресарио.

Эта дружба завязалась на одном из спектаклей, устроенных Ноэлем, когда по партии ему приходилось играть с ними вместе. И вот, с обыкновенных речей, как это всегда и бывает, у них появились какие-то уважительные взаимоотношения.

С той поры они неоднократно встречались и почти подружились. Почти - это потому, что Ноэль, все же в силу старых привычек, не любил этого, но время наложило свой отпечаток и на его проформу.

Карбоцини был итальянцем по происхождению, и его далекое детство прошло под южным солнцем Сицилии. Он не был особо заносчив в своей неаполитанской молекуле крови, но все же иногда и в нем прорывался голос предков.

Он - то рычал на окружающих, то скрипел зубами, то кидался в драку.

Но все же, это было очень редко, и его друзья не боялись таких вот вспышек.

В принципе, Ноэль был безобиден и жалок, особенно в костюме ночной феи мужского рода. Но были дни, когда никто не приходил к нему в дом. Это были дни массового оползновения - так называл их сам Ноэль.

В этот период он надевал самый строгий костюм из числа своих пижам и самый величественный колпак и все время смотрел в телескоп. Потом делал какие-то записи и удалялся отдыхать.

В месяц таких дней насчитывалось до десятка. В основном, это был период с 1 до 10 или с 10 по 20 число каждого месяца. Все зависело от положения самого солнца относительно его геометрической оси.

Но гости мало вдавались в эти его умозаключения, и поэтому основная масса знаний хранились у него в голове.

Ноэль и сам точно не знал, зачем занимается всем тем, но что-то упорно толкало его на это, и он не терял свою линию.

В субботу, как и всегда, к нему пришли гости. Те самые Ромео и Джульетта, как окрестили супругов Шевель Ноэль и Великий Ипресарио. Остальных пока не было, и они сидели вчетвером у камина.

Сам хозяин расположился возле огня, так как был человеком средних лет и немного страдал полиартритом. Шевель сел в кресло около него.

Рядом пристроилась в уютной, плетеной из тростника качалке, его жена. И напротив хозяина устроился в глубоком старинном кресле Великий Импресарио.

Разговора пока не получалось, и речь шла просто о пустяках. Надо отдать должное хозяину, он умел выслушивать своих гостей и с большим терпением слушал бессвязную трескотню Катрин.

Максимилиан был человеком спортивного телосложения, симметрично построен и, казалось, в его теле нет никаких изъянов. Лицо у него было обыкновенное и почти некрасивое, но улыбка придавала ему некоторую схожесть с благородством и внутренней гармонией.

Голос его был низко посажен, почти до хрипоты, отчего он говорил редко и устало. Казалось, что все его мысли были заняты чем-то другим и сверх актуальным

Наверное, так оно и было, если учесть последние дни его жизни в лаборатории. Он находился на грани разрешения очень болезненного для него вопроса, от которого зависела жизнь многих и многих людей.

В отличие от своей жены, Максимилиан был человеком все же немного тщедушным и богобоязненным. Учитывая все ранее описанное, это как-то не гармонировало с его внешностью.

Но, что поделать, когда в человеке сочетается иногда больше характерных и отличительных черт, нежели того, что принадлежит только ему.

Жена же его, которая стала ею не так уж и давно, да и то благодаря доктору Брайзеру, который несколько раз подводил ее к Шевелю для дальнейшего знакомства, наоборот, имела буйно-насыщенный характер и порой казалось, что она способна снести все на своем пути.

В пылу бесед иногда создавалось впечатление, что Катрин была умна и уравновешена. Но, к сожалению, это только снаружи. Внутри же она была, да простит ее Бог, просто дурой.

Еще во время учебы в школе и колледже ей всегда хотелось доказать

всем, что она нечто большее, чем ее подруги. Поэтому, она могла иногда прийти в класс раздетой догола и шокировать учителя, при этом как бы незаметно обращая внимание на свою внешность, которая была, кстати сказать, весьма незаурядной.

Ее можно было бы назвать даже красивой, но одна маленькая деталь портила ее прелестное личико. Это нос, если не больших, то примерно очень больших размеров.

Наверное, Шевель и полюбил ее за это, сам того не подозревая. Как ученый, он не мог долго выносить женское общество и такое противоядие он для себя и выбрал.

И скорее всего, правильно, так как будь у него жена умнее, то жизнь превратилась бы в сущий ад. А так, его никто не донимая расспросами, чем он там занимается, и никому не нужно было в чем-то угождать.

Нельзя сказать, что Катрин его не любила, но вышла замуж просто потому, что ей больше ничего не светило.

В отличие от своих бывших и настоящих подруг, она сделала это довольно поздно. И всему виной, как она считала и называла - ее непослушный носик, который почему-то рос, не взирая ни на какие уговоры души.