Чтение онлайн

– Хорошо, Вильямс, вы идите, занимайтесь, а я посмотрю, как дела в отсеке двадцать четыре.

Дежурный, молча, откланялся и ушел по своим делам, а доктор продолжил свой путь по коридору. В конце, почти возле самого лифта, ему послышалось, что его кто-то окликнул. Обернувшись, он увидел догоняющую его фигуру дежурного.

Извините, док, я чуть было не позабыл.

Что-то еще?- поинтересовался Авель.

Я хотел уточнить. Дело в том, что мне сегодня помогала новая практикующая сестра вместо опоздавшей, и она разговаривает. Вы знаете что-либо об этом?

Пока нет. Но я спрошу в кадрах. Может, кого взяли по протекции сверху, - и он показал глазами наверх. Надеюсь, это все?- почему-то ветревожился Макс.

Да, теперь все,- ответил дежурный и удалился.

Шевель задумался. Весь персонал, следуя по его указаниям, был немым. Они могли только слышать. Их специально отбирали и готовили прямо здесь же. Жили они отдельно ото всех в примыкающем к основному корпусу здании и на улице, практически ,не бывали.

Исключение составляла лишь небольшая часть проводных докторов и их ближайших помощников. Но таких было мало и в общей сложности, их насчитывалось сто двадцать пять, включая сюда и отдел кадров.

Так что, доктор знал всех в лицо и, естественно, знал, кто, чем занимается.

– Возможно, кто-то подсунул мне какую-то дрянь?
– задумался Максимилиан,- но какой смысл мне не доверять, если я постоянно им докладываю и посылаю отчеты. Надо бы во всем этом разобраться самому.

Так как в отделе кадров сегодня никого не было, то вопрос автоматически откладывался до понедельника. Почему-то это встревожило Шевеля, и он долго не мог обрести ту уверенность, которая ему была присуща всегда.

Но, все же отбросив в сторону эту тревогу, доктор пошел к отсеку двадцать четыре, решив, что дело, прежде всего, а всякая куролесица типа этой, может и обождать.

Подойдя к двери, Макси вытащил свою личную карточку и сунул в отверстие монитора. Сработала защелка, и дверь мягко открылась.

Доступ в эту комнату имели лишь избранные.

Это он сам и четыре ведущих хирурга, данные которых были внесены в компьютер, регулирующий допуск в помещение.

Кроме этого, здесь была установлена дополнительная система проверки, которая регулировала полнейший отсев лиц, не проименованный в настоящей программе компьютера.

Она включала в себя идентификацию молекулы крови и генофондового древа. Пройти это кому-то постороннему было просто невозможно, ибо это были те основные данные, которые изменить никак нельзя. Поэтому, если в первую дверь и заходили санитары или сестры под руководством тех же лиц, то во вторую допускались лишь они лично и никто другой.

Пройдя вторую дверь, которая захлопывалась автоматически, Макси надо было одеть необходимую одежду. Это было что-то вроде женской ночной рубашки. На ноги одевались плотно прилегающие ботфорты, которые были идентифицированы по размеру, а на голову что-то вроде шлема космонавта.

Таким образом, человек полностью изолировался от окружающей среды и не был вирусовносимым.

Надо еще сказать, что ткань, из которой состоял костюм, была водонепроницаемой и пылезащитной. К тому же, выдерживала сверхпаскальное давление и была особо тонкой. Работать в ней было удобно, особенно если учесть, что ткань сама по себе была легкой.

Шлем же, одевавшийся на голову был герметичным, и воздух подавался за счет регенеративного патрона, находящегося сзади его. Достаточно было нажать кнопку, и шлем был в рабочем состоянии.

Кислородного запаса хватало на два часа, хотя это время можно было и продлить, для чего нужно было просто поменять патрон.

Эта операция могла занять секунд пять-шесть. Выходил же воздух наружу сквозь специальные фильтры, установленные в самом шлеме. Герметичность шлема соблюдалась за счет особо мягкой подкладки. Скорее всего, ее можно было назвать чем-то вроде жевательной резинки, так липко она приставала к телу, тем самым закрывая любой доступ воздуха.

Одевшись согласно своей инструкции, Макси направился в барокамеру. Зa толщиной стеклянной двери не было видно, что находится внутри. На самой двери имелись надежные, притягивающиеся кранами закрутки и уплотнители.

Открыв первую дверь, Шевель вошел в нее и снова закрыл. С обратной стороны тоже стояли уплотнители. После этого он включил морозильную камеру и постоял там в течение пяти минут, предварительно выкачав из помещения воздух. И уже после этого, двинулся дальше.

Он открыл вторую дверь, подобную первой и проделал то же, что и в предыдущей. Здесь, кроме обморозки была дополнительно задействована система нейтрализации. Поочередно включались различного типа энергопотоки с разной частотой колебания и этим самым разгружали последние вибросоединения. После такой пятиминутной обработки, включалась система инфразащиты, и человек подвергался переоблучению всей световой гаммы.

Поляризация отсутствовала, и это давало приток нейтронов в необходимом количестве, в то время как протоны самоуничтожались. Достигнув уровня семьдесят пять мГц, все это отключалось, и человеку можно было идти в саму барокамеру.

Доктор открыл последнюю дверь и вошел в камеру. Здесь, помимо инструментов и различных приборов, посреди комнаты находился стол и на нем тело человека.

Оно не было накрыто. Это был мужчина. Судя по его внешним признакам, ему было лет под пятьдесят. Со всех сторон к его голове тянулись различные провода от приборов.

К рукам и ногам были прикреплены две фазы основного электричества - это сто двадцать семь и двести тридцать вольт.

Над головой стоял штатив с кольцом. Оно было выполнено из металла, в то время как само основание было из обыкновенного дерева.

К кольцу тянулись два провода. Один желтого цвета и крепился к основанию, а другой красного, который был непосредственно связан с кольцом.

На желтом была надпись - « реолокация », а на красном - "реблокирование".

Мужчина был жив. Он тяжело дышал, и хотя Макси был в шлеме, ему казалось, что он слышит его сопение. Глаза его были закрыты, а рот приоткрыт. Ко рту подходила трубка синего цвета, обозначающая подачу кислорода. Все тело было нашпиговано иголками с отовсюду тянущимися проводами

разного цвета и все это вместе напоминало, скорее всего, новогоднюю елку, если еще взять сюда самого Шевеля в его одеянии.

Доктор прошелся по комнате, проверил записи в журнале, посмотрел на время сам и тоже сделал запись. Контроль осуществлялся каждые два часа, а в промежутках были возможны вот такие посещения. Потом доктор присел и сидел так около двадцати минут, не двигаясь.

Никаких изменений не происходило.

Тогда он встал, подошел к прибору и увеличил нагрузку. Мужчина стал дышать немного спокойнее. Так прошло еще минут десять.