Чтение онлайн

Затем, Макси перевел ручку подачи в обратное положение и сделал соответствующую запись. Мужчина вновь задышал чаще. Каких-либо внешних признаков изменения его состояния не было. Макс решил, что здесь пока делать нечего.

По уходу, он поставил в журнале время и сделал краткую запись.

Затем закрыл журнал и вышел из камеры. В последующем проделал те же операции, что и раньше. И, наконец, он освободился от костюма и вышел в коридор.

Здесь его ожидали двое. Один повыше ростом, другой пониже.

Тот, что повыше, сказал:

Здравствуйте, доктор. Мы из центра. Нас послали для внешнего наблюдения и контроля за соблюдением секретности. Время пребывания - до понедельника.

Хорошо, - ответил Макси и, повернувшись, пошел к лифту.

Он не удивлялся таким посещениям, так как это уже давно было заведено. Почти всегда на выходные к ним направляли подобных людей. Объяснить это было не сложно.

Те, кто стоял у власти, боялись разглашения того, чем здесь занимаются. И меры, ими принимаемые, были достаточно эффективны. Никто и никогда не оставался в живых, если у него появлялась хоть капля подобной информации.

Шевелю это не нравилось, но поделать он ничего не мог, а посему, молча, подчинялся, и почти никогда не беседовал с теми, кого присылали к нему для "подчисток" - так они называли это мероприятие.

Так и сейчас, не обращая внимания на их присутствие, доктор пошел своей дорогой, но уже у лифта, вдруг вспомнив о девушке, обернулся и спросил:

А, что стало с той женщиной, которую я вам передал?

Она в надежном месте, - ответил высокий и засмеялся.

Не вижу ничего смешного, - обронил Шевель.

Да будет вам, док. Чего вы переживаете? Это наши проблемы,- и они повернулись к нему спиной.

Шевель пожал плечами и пошел к лифту.

Его почему-то не покидала мысль о той девушке. Это был единственный случай в его жизни, когда его лично попросили помочь выжить, как они говорят, тайне.

Шевель не был садистом, скорее он относился к псевдомазохистам, так как всего себя отдавал работе и повиновению другим.

И в этом случае он не хотел ничьей смерти. Поэтому, вместо смертельной дозы отравляющего вещества, ввел обильную дозу снотворного.

Конечно, о подмене никто не знал, а если бы даже узнали, то Шевелю все равно ничего не сказали бы, а устранили бы человека сами.

Какое-то смутное беспокойство овладевало доктором, и время от времени, он даже как-то нервно вздрагивал.

То ли это давала о себе знать старая, еще не забытая рана после автокатастрофы, то ли это было простое угрызение совести.

Войдя в лифт, доктор нажал кнопку седьмого этажа.

"Начну, пожалуй, сверху", - решил он, и дверь за ним закрылась.

ПОПУТЧИК

А в это время, Иштван Медиа шагал по проспекту в надежде поймать хоть какую-то машину. Своя почему-то забарахлила, и он ее бросил посреди дороги, а такси в это время уже не ходило. Дело в том, что по мере обеспечения всех своим личным транспортом, надобность в такси как-то сама собой отпала. Лишь изредка, особенно в плохую погоду или сильные морозы, когда владельцам было трудно разобраться со своими автопроблемами, они выходили на дороги. Но это было крайне редко и посему Иштвану сегодня не везло. Попутные не останавливались. Время было не то. И ему пришлось добираться практически пешком до ближайшего метро. Медиа и шел в надежде, что хоть кто-то остановится, хотя сам сознавал, что, будучи на месте водителя, сам вряд ли бы это сделал. И не потому, что боялся кого-то, ведь он сам был убийцей, а просто из-за какого-то сверхъестественного предубеждения, что не повезет, если кого-то возьмешь. И хотя он ни разу не проверял это на деле, все же какое-то внутреннее шестое чувство у него было. Поэтому, Иштван не особо испытывал свою судьбу.

Шел небольшой дождь и Медиа, прикрывшись своим маленьким чемоданчиком, брел по обочине дороги. Он выполнил уже два обещания, и ему осталось еще одно и, как всегда бывает в таких случаях, ему не везло. Особых усилий в достижении своей цели ему не понадобилось.

Главу муниципалитета он встретил прямо на тротуаре, когда тот выходил из служебного здания, и молча ,прямо в упор, всадил ему пять пуль.

Так как охраны никакой не было, то Медия успешно пробрался и к кабинету помощника, но вначале ему пришлось придушить секретаря, а затем пули достали и саму цель.

Второго же сподвижника на месте не оказалось, и, как сообщила его секретарша, он был дома. Поэтому, Медиа требовалось пересечь весь город для выполнения порученного задания.

Но вот, все же какая-то автомашина затормозила и остановилась возле него.

Куда подвезти?- спросил водитель, в надежде подзаработать хоть несколько долларов.

Да, - отозвался Иштван и бегом бросился к машине.

Дождь не утихал, и Медиа уже солидно промок, несмотря на свой "непроницаемый" костюм, который когда-то ему всучила одна симпатичная продавщица.

"Опять надули",- возмущенно подумал сейчас Иштван, но делать было нечего и он, отряхиваясь и отфыркиваясь, залез в кабину.

Что, досталось?- спросил водитель.

Да, есть немножко,- улыбнулся Медиа.

Куда поедем?- снова спросил тот.

На Фридрих-шоссе,- ответил Иштван и более удобно расположился в машине.

Окэй,- ответил водитель, и они тронулись с места.

Автострада была широкой. Всего она насчитывала пять полос. По первым двум ездили общегородские маршрутки и троллейбусы, а по остальным продвигались легковые, грузовые и специальные автомобили.

Полосы были широкие, и можно было обогнать впереди идущую машину, если ее скорость вас не устраивала. Пробок здесь не наблюдалось никогда, так как повсюду были разъезды, что давало возможность маневра автомобилям. К тому же движение было только в одном направлении, что позволяло увеличивать скорость до ста пятидесяти километров в час, а при надобности и более.

Переезды же на другие линии осуществлялись при помощи подъемных мостов. К примеру, если вам надо было свернуть, то вы занимали в своем ряду правую сторону и въезжали на дополнительную разгрузочную полосу.

Таким образом, получалось, что в местах пересечений каких-либо улиц или целых районов, над автострадой возвышалась спиралевидная монументальная конструкция. По обочине первых трех направлений были места, где мог продвигаться пешеход.

Это была сплошная линия, примерно в полтора метра шириной и огорожена небольшим по высоте бордюром.

Его величина достигала пятидесяти сантиметров. Это было сделано с той целью, чтобы вдруг сломавшийся автомобиль, не смог угодить в пешеходную дорожку. Сам бордюр был выполнен из очень прочного материала и не поддавался разрушению. Поэтому, смертельных исходов там не было.