Чтение онлайн

– Значит, твоя кузина была настоящей красавицей, – подытожил я.

– Почему ты так решил?

– Она же твоя сестра и если она была похожа на тебя, то значит, ей повезло с внешностью.

– Она была красива, но на меня совсем не похожа.

– И какой же ты была?

– Я была высока ростом, с большой грудью, рыжеватая, с веснушками и довольно мясистым носом. Но влюбился ты в меня.

– Прости, но у меня своё виденье прекрасного.

– У тебя – своё, а у Сергея Ивановича Пермякова – своё.

– Так значит, меня звали Сергей Иванович? И на чём я, то есть он, сделал свой капитал?

– На железе и чае.

– Чае? – я удивился и улыбнулся. – Почему я этого не помню, а ты помнишь всё?

В моём вопросе звенело разочарование, но при этом сквозившее самым настоящим весельем. Я не мог объяснить этого состояния; оно было похоже на лёгкое полоумие и чуть пугало меня.

– Почему? – повторил я.

– Потому что я не желаю больше страдать, – скорбно ответила Роза. – Хватит с меня.

– Страдать? – я удивился такому странному ответу, и улыбка моя тут же растаяла. – О чём ты?

– Ты убивал меня, словно избавлялся, – спокойно ответила она, но для чего-то выше подняла подбородок, и это движение головы походило на укор.

– Это неправда, – замотал я головою.

– Три раза, – продолжила Роза.

– Ты хочешь сказать, что я кровожадный убийца? Значит, я не способен любить?

– Ты запрограммировал свой дух, своё существо, свою реальность на то, чтобы с твоей любимой случалось что-то страшное. Мощь таких фантазий зловеще прекрасна, но красота подобного помешательства почти неуловима. Я этого не понимаю. Никто это не поймёт. А это происходило постоянно. Но всё-таки ты любил. Любил страстно, ненормально, до одури. А я любила тебя, и каждый раз становилась жертвой.

– Почему я не могу этого вспомнить? Возможно, если бы я…

– Два раза ты меня душил. Катю, помнишь? Ты планировал сделать это иначе, выстрелить из своего браунинга. Он всегда был при тебе.

– Но зачем мне это было надо?

– Ты ревновал меня к Пастухову.

– А это ещё кто?

– Ты думал, что он мой любовник.

– Всё, хватит, – я замахал руками и отвернулся.

– Ты просто помнишь только то чувство, что испытывал ко мне. Здесь ты должен вспомнить всё остальное. Ты должен поклясться мне, что этого не повториться. У тебя будет только один шанс сделать всё правильно после твоего возвращения. Всё должно быть иначе. Я думаю… Понимаешь?

– Господи, так как же я сдержу клятву, если ничего не помню.

– А Господь тут не причём. Ты здесь благодаря совсем другому созданию. У меня с ним договор. Срок скоро истечёт, а ты так ничего и не вспомнил.

– Так помоги мне вспомнить, помоги, – проговорил я чуть осипшим голосом.

– Не могу. Это не моя власть.

– Ты для меня Роза, понимаешь? Ни Катя, ни Дороти, ни кто-либо ещё. Ты – Роза.

Всё происходящее походило на сумеречный сон; медленно рушащиеся тёмные готические башни, а из-под их обломков пытается выползти странное израненное существо, совершенно слепое и дикое. Его никто не видит, с виду он жалок, но опасен. Боль лишает его рассудка. И это я знал точно.

– Долюби меня, долюби нас, – прошептала она, не отводя от меня глаз.

– Я с ума сойду, сойду с ума, – повысив голос, ответил я и слегка тряхнул её за плечи.

Она продолжала смотреть на меня так, словно пыталась запомнить каждую мелочь, примеченную на моём лице, словно в нём было что-то иначе, не так как у всех людей. Я отпустил её и медленно провёл рукою по лбу, пытаясь успокоиться, а может быть, именно так я показывал свою неготовность принять всё это.

«Милый…»

Я вновь услышал этот голос, но теперь он мне показался знакомым.

– Нам пора возвращаться.

Роза подошла ко мне и положила руку на плечо. Пока я раздумывал над всем, что только что услышал, не заметил, как Роза опять изменилась. Перед собой я увидел девушку в простом платье. Её волосы были небрежно заплетены в косу, а глаза сверкали, как сапфиры, сквозь которые был направлен яркий свет.

– Нет, хватит, умоляю. Остановись, – почти простонал я и прикрыл лицо руками.

– Прости, это делаю не я. Это договор, – чуть тоньше и певуче, произнесла Роза.

– Как мы здесь оказались?

Я обвёл взглядом место, напоминающее средневековый склеп, но оно почему-то не пугало меня, не ужасало холодом и мрачностью, хоть я и заметил в нишах, рядом со свечами и вазами с цветами, останки человеческих костей. Возле винтовой лестницы так же стояли цветы в огромных вазонах, на каменных стенах висели очень красивые и яркие венки, а посередине склепа, где было возвышение для гробов, красовался стол, возле которого аккуратно в ряд стояли резные стулья, с украшенными вышивкой сиденьями. Стол был сервирован на четыре персоны, и я догадался, что две персоны из четырёх, это я и Роза. На столе стояли диковинные, изысканные блюда, от которых исходил божественный аромат. Я хотя голодным себя не чувствовал, но съел бы в своё удовольствие что-нибудь из этих вкусностей.

– Это ещё один вечный дом, – буркнула Роза и уверенно подошла к столу. Она склонилась над вазой с виноградом, отщипнула одну ягодку и отправила её в рот.

– Неудобно, – будто виновато произнёс я. – Где же хозяева?

– Они скоро будут. Тебе нравится здесь?

– Уютно, но, похоже на склеп.

– Это и есть склеп.

– Час от часу не легче, – мои глаза сами закатились к каменному своду. – Значит, они тоже заслужили свой вечный дом? Это их покой?

– Можно и так сказать. Хотя… Нет. Не знаю.

Я отодвинул стул и устало присел. Обивка была мягкой и почти неощутимой, словно я приземлился на облако.

Я уже начал привыкать ко всем странностям, связанным со временем, пространством и обитателями этого мерцающего похожестью на жизнь места. Я знал, что мне скоро придётся покинуть его, но уйти без Розы было бы самым страшным испытанием. Здесь, за пределами земной жизни, я обрёл и узнал ту, которую даже не искал, потому что не верил в её существование. Я доверял только своей установке о том, что любви просто нет; эта приятность придумана давно-давно и за тысячелетия обросла подобием подлинности, красоты и натуральности, как на дне морском потопленный корабль обрастает моллюсками и ракушками. Я повинен и жду наказания за неверие, я готов за это ответить. Я отвечу за то, что каждый раз губил свою любимую, за то, что был жалок и отвратителен, за все высказанные и невысказанные мною недовольства. Но ведь меня любили. Она меня любила, значит, я могу быть прощён.

В груди стало больно, всё заныло, словно все недуги обрушились на меня разом.

– О чём ты задумался?

Роза подошла ко мне и положила руки на плечи. Мне было и приятно и ужасно больно. Я не мог понять, как продолжает биться моё сердце, если от этого оно должно тут же остановиться.

– Мне будет очень плохо без тебя, когда меня отправят обратно.

– Тебе не место здесь. Ты должен будешь создать меня заново.

– Я боюсь… – прошептал я, чуть выгнул спину, потому что позвоночник безбожно заболел, и мне показалось, что он вот-вот сломается.