Чтение онлайн

За этими думами, я не заметил, как свернул не в тот переулок. Сбавив скорость, я стал осматривать окрестности и дома, что были похожи, как близнецы. Детская площадка так же была похожа на нашу, что стоит во дворе как раз напротив моих окон. Впрочем, она походила и на площадку в соседнем дворе, в общем, как ещё сотни площадок в нашем городе.

– Парень, – обратился я к мальчишке, лет одиннадцати-двенадцати, – какая это улица?

– Гагарина. А вы что, заблудились?

– Вроде того.

– Понятно, сочувствую, – ответил он и продолжил возиться с девочкой, примерно его же возраста. Она сидела на качелях, смотрела в одну точку и не двигалась. Потом улыбнулась и рассмеялась.

Эта странная парочка детей привлекла моё внимание. Если мальчик был вполне себе обычным живым и рассудительным ребёнком, то девочка, хоть и была очень мила для своего нежного возраста, вела себя весьма странно. Я увидел, как она улыбнулась ему ещё раз, что-то сказала и он, аккуратно стащив её с качелей, повёл к дому. Они, взявшись за руки, подошли к подъезду и ненадолго замешкались. Парень пытался достать ключ от домофона, а девочка встала, как раз против двери. Я даже не понял, как это произошло, но заметил, что малышка сделала странное, невозможное движение телом, словно взлетела. Только через пару мгновений я сообразил, что кто-то, выходя из подъезда, ударил её железной ручкой в лоб. Мальчик закричал и подбежал к девочке. Округа всполошилась, к ним подбежали люди, что проходили мимо, соседи, а заодно и я.

– Где здесь ближайшая больница? – громко спросил я. – Я на машине.

– Да здесь, недалеко, – прокудахтала полная женщина с сумками.

– Я знаю, – закричал мальчишка, – поехали!

Я подхватил девчушку на руки и сам не заметил, как оказался возле машины. Аккуратно уложив её на заднем сиденье, я усадил парня впереди, чтобы показывал дорогу.

– Она тебе кто, пацан? – попытался я разговорить его и успокоить. Он не плакал, но заметно нервничал.

– Сестрёнка.

– Как тебя зовут?

– Женя.

– Ты хороший брат, – только и нашёлся я, что сказать.

– Вот тут налево поверните, ага, а потом чуть прямо.

Парень, похоже, знал эти окрестности совсем не плохо, не то, что я, хотя живу здесь семь лет. Мне же всё некогда было узнать этот огромный город. Переехал я по приглашению театра. Театру нужен был актёр, а мне новая работа, так как в своём родном городе либо роли были из разряда «дурдом», либо приглашённые режиссёры превращали классику в тот же «дурдом», либо брались за постановки новомодных авторов, по мне так совершенно невменяемых. И хоть говорят, что актёр может, хочет и должен играть всё, я никогда не был с этим согласен; профессия подневольная, зависимая, но если ты человек с убеждениями и своими взглядами, с такой подачей очень трудно согласиться. Не могу участвовать в том, за что потом самому перед собой будет стыдно.

Минут через семь мы оказались возле большого крыльца детской поликлиники. Я выскочил из машины и побежал в регистратуру, где объяснил кое-как молоденькой регистраторше, в чём дело. Она позвонила куда-то и через полминуты возле меня оказались две женщины и мужчина с носилками.

– Где ребёнок? – спросила одна из них.

– Пойдёмте.

Я побежал к машине, а врачи еле успевали за мной. Женя уже открыл дверь и подтянул ноги своей сестрёнки чуть ближе.

– Отойди, мальчик, – спокойно попросила та, у которой на голове был рыжий ком волос, собранный блестящей заколкой.

– Вера Дмитриевна, звоните в травматологию, вызывайте машину. Гематома-то какая, – быстро протараторила вторая.

Мужчина молча взял малышку на руки, положил на носилки и кивнул мне, мол, давай, помогай.

Я быстро закрыл машину, и мы потащили девочку в поликлинику, где понятно, никакой особой помощи ей не предоставят, пока не приедут врачи из травматологии и не заберут ребёнка к себе. Женя бежал за мной, не отставая ни на шаг.

– Она выживет? – на бегу интересовался он у врачей, но те только отмахивались и просили немедленно позвонить матери, когда узнали, что я ей не отец, а тот, кто просто их подбросил до поликлиники.

– Как её зовут? – спросила Вера Дмитриевна у Жени.

– Алина, – выдавил он из себя и, наконец, заплакал.

– Не реви, всё будет хорошо, – попыталась успокоить его Вера Дмитриевна.

– У неё эпилепсия и она, как это… в развитии отстаёт, – утирая слёзы, проговорил Женя.

– Ничего, справимся, – подбадривала она его.

Они завернули в какой-то коридор, и мы оказались возле двери хирурга.

Вторая докторша, чьё имя осталось для меня неизвестным, распахнула дверь и прошла внутрь. Мы с носилками проследовали за ней.

– Павел Сергеевич, вот эта девочка, – почти певуче произнесла она и выставила нас с Женей за дверь.

Мы уселись на стулья, возле кабинета и устало выдохнули.

– Есть телефон, звони матери, – напомнил я наказ врача.

– Дома оставил, но номер помню.

– Держи.

Я вытащил свой телефон, и Женя быстро набрал нужные цифры. Пара гудков и даже я, так как сидел очень близко, расслышал в трубке женский голос.

– Да?

– Мама, это я. Мама, случилась плохое. Алине досталось по голове дверью. Мама, я не виноват.

– Где вы?

– Мама, Алину скоро в травму увезут, тебе лучше туда.

– Где вы находитесь? Вы на скорой?

– Нет, нас дяденька подкинул к нашей поликлинике.

– Ждите, я скоро.

– Спасибо, – пробурчал Женя, передавая мне трубку.

Ни крика, ни оскорблений, ни какой-либо выволочки за то, что не усмотрел за сестрой, не было. Женщина разговаривала с сыном, кажется, взвешивая каждое слово.

Я взглянул на Женю и кожей почувствовал его страх. Он смотрел в одну точку, сжав губы. Глаза его уже высохли от слёз, но веки слегка подёргивались. Мне и самому стало страшно. А если девочка умрёт? От одной мысли меня замутило и я, отведя взгляд в сторону, постарался незаметно сглотнуть и тихо выдохнуть из своей груди подступающую тревогу.

– Не переживай, – попробовал я заговорить с ним, – здесь наверняка хорошие врачи.

– А если они ничего не смогут сделать с ней?

– Всё будет хорошо.

– Этого мало…

Маленький мальчик произнёс эту фразу так, что весь мир рухнул передо мной. В этом была невероятная сила, поток разрушающий привычность скользящей жизни в обычных своих проявлениях. Мне стало не по себе от его величины, от его масштаба. Я показался себе недалёким, незрелым и почти уничтоженным. Да, и такое бывает.

– Женя, – произнесла, непонятно откуда взявшаяся Вера Дмитриевна, – за Алиной приехали. Ты маме позвонил?

–Да, она скоро приедет.

– Ждать нельзя. Машина уже здесь. Так что звони снова и пусть она едет во вторую детскую хирургию. Она найдёт. Там Алине сделают операцию.

– Да.

Мы с Женей проводили взглядами двух врачей с носилками, которые вбежали в кабинет, потом сделали тоже самое, когда они несли Алину в скорую. В этот момент мне показалось, что и я, и Женя видим друг друга, словно изнутри и чувствуем то, что чувствует каждый из нас. Рассеяность приобрела энергию, а впечатлительность – силу телесную. Мы оба вскочили и побежали следом. Договорившись с врачами, мы поехали за ними, чтобы не заблудиться. За это время Женя успел перезвонить матери и объяснил ей, куда надо приехать.