Чтение онлайн

Приятная во всех отношениях девчушка прибыла, кажется, из традиционно холодной и слегка заторможенной советской Эстонии. И её мама, что трудилась скромной, но изящной продавщицей в тамошнем магазине обуви, столкнулась нос к носу с самой «обаятельной и нездешней» Анне Вески.

Для тех, кому это славное имя ничего не говорит, даю биографическую справку – это культовая в советские «нестильные восьмидесятые» певица из Таллинна, что с чарующим, почти иностранным акцентом пела про «листья жёлтые» и «марадонну». Для российского забитого населения она, как и любой артист из чопорной Прибалтики, была практически иноземной певицей и вызывала благоговейный трепет обоих, не слишком искушённых полов. Короче, как всем известно, если человеку, что никогда не видел лошадь, показать собаку и уверить, что это лошадь и есть… Ну вы сами всё знаете!

И вот сиятельная Вески в немудрёном магазинчике: фурор услужливости и восторженного угождения, как вы понимаете, не подлежит оценке по десятибалльной шкале – таких запредельных отметок нет в душе и сознании бедного советского человека. И эта полубогиня изящными пальчиками берёт сумочку и долго задумчиво её рассматривает… Неужели возьмёт?!! В нашем магазине, сама Вески?!!! «Берите-берите!!! Вам очень к лицу!» – наперебой несутся влюблённые советы и пожелания переполошенного персонала. «Ох, вы зна-аете (как же передать тот феноменально милый, почти родной акцент!), к эт-той сум-мочке нужны и сап-пожки, а ден-нег нет!» – мило лукавит звезда и выплывает из изумлённой лавки, оставляя шлейф дорогого, недостижимого парфюма и неземного чуда соприкосновения к экранному, зазеркальному миру.

Ещё долгие годы, думаю, горячо обсуждались в этом обласканном богами заведении, правда ли не было денег у этой роскошной повелительницы Муз или зыбкая дымка лицемерия пробежала в воздухе, дабы чуть приблизить «к народу» образ великосветской артистки из сказочного города Таллинна? А реально, братцы, правда что ли, не было у неё бабок, или так, «понты» кидала Заслуженная артистка Эстонии?

Вы встречали когда-нибудь призрака? Я однажды – да. Когда-то давным-давно, когда каждый новый денёк был, как чудо Господне… Да чего это я вру, граждане дорогие, он и сейчас чудо из чудес, и с каждым волшебным днём всё острее это великое счастье! Чего только не брякнешь для «красоты слогу», приходится себя поправлять, зарвавшегося «витийствующего прозаика»!

Я уже упоминал как-то о легендарной «впадине» – странном месте в подвале одной из нижегородских библиотек, что ловко оккупировал сметливый местный музыкант Серёга Ретивин. Права на изобретение этого остроумного термина принадлежали одному пианисту, а впрочем, и баянисту, чьего имени не осталось в моей изрядно дырявой голове. Он называл процесс потери человека в этом магическом помещении – «впасть» или «впадать». Существо, очутившееся в сиих зыбких чертогах, могло исчезнуть на несколько суток и жить так без времени и пространства, пока само коварное нематериальное поле не отпускало его на обманчивую свободу.

Зато я вспомнил, что этот крайне занятный чувак подрабатывал игрой на гармошке в переходе, ведущем к остановке на Площади Минина. Он был неизменно в тёмных очках, бледен и худ, и так ловко изображал слепого, что подавали ему очень густо. Голова его на тощей шее с болезненным кадыком была запрокинута назад и периодически очень натурально подёргивалась в каком-то предэпилептическом припадке. Трогательный до зловещего образ, дополненный душещипательным материалом и неплохой техникой, вызывал в наивных гражданах мысли о бренности своей собственной почти сытой судьбы, и они без сожаления расставались с мелочью в своих мещанских карманах. «Такой молоденькой, а слепенький, да и больной, похоже, сердешный…» – думали в приступе жалости к самому себе немудрёные жители нашего скучного городка.

А ещё наш затейник-пианист сочинял презанятные песенки, главным «хитом-эвергрином» которого была, без сомнения, бескомпромиссная «Через торпедный аппарат её имел». Суровый Ретивин вынес тут же свой испепеляющий вердикт: «Да не мог он такую песню сочинить, небось, спи…дил у кого-нибудь!». Мне, правда, передавали, что и о моих некоторых виршах он отзывался в том же категорическом духе. Полагаю это комплиментом.

Да! Вспомнил! Ничего себе, думал, это всё исчезло, пропало и провалилось в равнодушную черноту забытья. Наш чудо-баянист и известный нижегородский ходок «по женской части», будучи ещё вполне юным ловеласом, проделал фантастический эксперимент: он подкатил к каждой из известных ему, как близко, так и шапочно, дам и… Предложил не настаивать на длительных отношениях с утомительными обязательствами, а договориться лишь на беззаботный «трах» по-студенчески, в любое удобное для развесёлых пар время и место. Казалось бы, святому негодованию не должно было быть глубины и предела, но выяснилось, что при довольно большом проценте отсеявшихся барышень, остался весьма крупный отряд храбрых девушек, готовых запросто ринуться в бой!

Вот вам бесплатный совет, современные самодовольные «пикаперы»: не суетитесь, не отрабатывайте многократно дешёвые трюки, не пудрите мозги самим себе, а всего-то лишь спросите напрямую: «Пошли?». И тех, что пойдут, будет столько, что даже самый великий, на все времена «пикапер» Александр Сергеевич Пушкин устал бы и написал в «отдохновенном» одиночестве волшебных стихов втрое больше.

Нет-нет, не позволю себе вновь уплыть в бескрайные дали праздного словоблудия и расскажу то главное, что собирался донести в самом начале, и про которое благополучно и забыл. Однажды Богданыч, а может, и Вовка Мигутин, соратники мои по «зарождению рокенрола», сообщили жуткую весть о том, что басист «Искушения» Лёха был страшно и жестоко убит местными гопацкими выродками… Даже не скажу ничего о подробностях, настолько они ужасны… Чуть не плача, я «помянул» немногословного Лёшку и остался жить среди всех этих поганых крыс, что шарятся и по сей день в каждом провинциальном городе…

Через месяц-другой, я выбрался-таки на очередное психо-шизофреническое шоу «Искушенцев» и, двигаясь по праздничному коридору ДК им. Яшки Свердлова, увидел его… Никогда ещё моё сердце не колотилось так бешено, а волосы на голове зашевелились, ну просто словно в первый девственный раз! А я-то думал, это просто только так, аллегорически пишут в штампованных детективах! Навстречу, лениво покачиваясь, шёл «убиенный», и приветливо кивал мне призрачным челом. Пожав мокрой от безумия ситуации ладонью его крепкую «басистскую» лапу, я поспешил упасть на стульчик и отдышаться! Не может быть, ведь этого не может быть, верно?!!! Я даже не полез с расспросами ни к кому из присутствующего живописного «бомонда», мне нужно было время…

Объяснилось всё просто, хоть и не менее драматично – погиб другой, не знакомый мне лично парень, с тем же именем и тоже басист, а я просто не понял этого сразу в давнем сбивчивом разговоре. Не хочу дальше спекулировать на грустной теме, но ощущения, доложу вам, пускай и от фальшивого «воскрешения», не из самых ординарных. Так и хотелось заголосить на манер артиста Краморова в «Неуловимых мстителях: «Нечистая!!!». Но я прагматично промолчал, надеясь на реалистичное объяснение чуду и оно, реалистичное, дальше уж некуда, нашлось…

Ох, как нелегко-то выслушивать себя нетрезвого, разбирая собственные куцые диктофонные зарисовки. Как же всё-таки изумительно может быть пьян человек, когда силится он выразить мысли свои «яркие-жаркие», но такие уж, не знаю… шаткие. А бывает, что и не сможет ничего высказать, а лишь помычит жалобно, да и затихнет покорно. Вот таким я и застал себя за неудачной попыткой зафиксировать искру пьяного вдохновения.

Запись была озаглавлена преоригинальнейше – «пьяный бутерброд». И ведь как же любопытно мне было заглянуть в такой манящий душу файлик, а там всего-то лишь находилось только робкое бормотание следующего тексту: «Значит так вот, бутерброд, он такой весь, в общем, ну… Что же я хотел-то… Ну и хрен с ним, пьяный какой-то бутерброд…». Забыть светлую, я надеюсь, идею через мгновенье после создания – позор для существа, наделённого хоть крошечной капелькой таланта… Короче, пей, да дело разумей, вечный ты пьяный бутерброд Игорян!

Военные – это довольно пугающая меня секта, особая, диковинная субкультура, вникнуть в которую всей кожей можно лишь, пробыв несколько фантасмагорических лет служения божеству, с объясняющим многое именем Маразм. Сам я провёл в неволе лишь около месяца «лайтового» курорта под позорным названием «военные сборы». Почувствовать многого из того «самого запредельного» я не мог по определению, ибо «сборы» есть жалкий детсад по сравнению с настоящей службой, ну а понять хоть что-то в этом тонком деле «убогому непосвящённому» вообще никоим образом и «никогдашеньки» будет нельзя. Поэтому будем считать, что я просто получил несколько странных, инопланетных впечатлений.