Чтение онлайн

Как долго Оля ждала этого момента! Но закон подлости работает неизменно…

Очень жалко, что на открытии наших фигур меня не было! Я в это время была в Питере, сдавала сессию. Кстати, на фотографиях, которые мне Ромка потом показывал, я заметила, что мне очень даже идет быть лысой! Ромка успел сфотографировать мою голову без волос. И вы знаете, должна сказать, что мы замечательно смотримся вместе. Просто идеальная пара. На секунду даже захотелось побриться. Но, наверное, все-таки я никогда не пойду на такой шаг.

Тем более, не только мне, но и Ромочке нравятся мои волосы. Очень хочется, чтобы в скором времени мы бы привели в этот музей восковых фигур, где мы стоим с Ромкой, своих будущих детей.

Оля, к огромному моему и всеобщему сожалению, приехать не смогла. Так что я в гордой печали и в одиночестве сажусь в автомобиль и мчусь по грязным от дождя улицам в Московский музей восковых фигур.

Приятная мысль возникла как раз в тот момент, когда я заходил внутрь: я впервые в музее восковых фигур — и пришел сюда на открытие своей! Круто! Естественно, первым делом бегу к нашим фигурам. Ого! Замер. Стою, смотрю. Это я?

Вот именно ради этого момента надо делать фигуры всех ныне живущих людей на планете. Объясню. Вокруг — люди, которые смотрят на меня и ждут, что же я скажу. Начинаю подбирать правильно слова: не скажешь же, что он на меня не похож. Это же все-таки я. Вопрос: «А что вы на него надели?» звучит тоже некорректно, потому что это тоже Роман Третьяков. Поэтому надо спрашивать: «Что вы на меня надели?»

Хотя если разобраться, то тоже неверно: получается, на настоящего меня они нечего не надевали, а надевали на этого вот «меня». Пока пытаешься разобраться с этой ерундой, четко фиксируешь мысль о ревности: «Так это тоже Роман Третьяков?», все говорят о том, похож ли Рома на Рому. Кто на кого? Воск на живого или наоборот?

Оля получилась не такая классная, как в жизни. Если на себя я смотрел с мыслью о том, что я похож, но чего-то не хватает, то в Оле я искал то, что делало ее такой не похожей на себя. Может быть, эта улыбка или эти волосы? Есть в фигуре что-то не от нее, и это очень бросалось в глаза. После разговора с Михаилом (главный художник, дядя с усами) я еще больше запутался. Он сказал, что над Олей было вообще сложно работать, потому что на всех фотографиях, с которых они прорабатывали мимику, у нее было совершенно разное лицо. И если со мной не было проблем в силу моей брутальности, то с ней эти проблемы возникли.

Она то кокетка, то женщина-вамп, то Лолита, то Мать Тереза… в общем, характер всех женщин мира отразился в ее лице.

Об общей атмосфере и рассказывать страшно. Вокруг меня одни мертвецы! Бррррр. Ну, не считая нас с Олей. Так что было жутковато.

Торжественная часть. Фанфары. Я открываю ширму и появляюсь на маленьком подиуме рядом с нашими статуями. Пошутив по поводу того, что художники польстили мне с ростом, я торжественно водрузил на свою, то есть его, или нашу, нет — на голову своей восковой фигуры белую шапочку. Хочу открыть вам маленький секрет. Из вещей, что надеты на восковых фигурах, кое-какие на самом деле наши!

После торжественного выступления генерального продюсера ТНТ, арт-директора и главного художника журналистам и фотографам дали полную свободу. Они как следует меня поэксплуатировали. Признаюсь, это было приятно. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Так случилось и сегодня.

Приятно осознавать, что наряду с такими мировыми величинами, как Маяковский, Пушкин, Лермонтов, Цветаева, Ахматова, Достоевский, Жуков, Сталин, Гитлер, Ленин и др., стоят совершенно обычные люди: Рома и Оля, которые просто любят друг друга, как миллионы таких же влюбленных. Может, это и кощунственно, но приятно, что люди своей симпатией, поддержкой и любовью предоставили нам некий аванс несовершенных побед, возведя нас до уровня тех персон, что стоят с «нами» рядом.

Будем стараться оправдать оказанное нам высокое доверие.

Поклон вам до земли и нечеловеческих масштабов. Спасибо!

Но не долго нам удалось так безоблачно, как хотелось, наслаждаться нашими отношениями. Лето подходило к концу. Наступление осени чувствовалось не только изменившейся погодой, но и новыми проблемами.

Среди них — моя учеба. Ровно год назад, для того чтобы продолжить свое участие в шоу, мне пришлось взять академический отпуск. Конечно, я за этот год ничего не потеряла, а, наоборот, приобрела самое главное в жизни — любовь. Но так не могло больше продолжаться. Какой смысл учиться, если я постоянно в академическом отпуске? Мы с Ромой понимали, что к учебе надо возвращаться. Самая главная проблема заключалась в том, что я учусь в Санкт-Петербургском государственном университете, а там нельзя просто приехать на сессию и сдать экзамены, как, например, ездили Алена и Солнце… Там все намного сложнее. Посещаемость студентов строго контролируется, перед зачетной неделей проводится предварительная аттестация студентов.

Да к тому же, если бы я просто приехала к зимней сессии, меня не допустили бы к экзаменам по простой причине — я же отсутствовала в течение года. Это означало, что нам необходимо было уйти с проекта.

Посудите сами, это очень тяжело — находиться столько времени в замкнутом пространстве. Самое главное, что мы получили, — это наша любовь, а что касается розыгрыша дома… кто знает, когда этот, уже ставший легендой, телепроект закончится?

Знаете, когда мы говорили об этом, все казалось таким простым и легким! Мы чувствовали себя достаточно уверенно, строили конкретные планы на будущее, планировали, где будем жить, как будем зарабатывать на жизнь. Мысленно мы уже были за периметром. Но вот настал момент, когда нужно было принимать окончательное решение, и наша уверенность в правильности принятого заранее решения — уйти — мигом куда-то улетучилась. Оказывается, не так-то просто взять и уйти из того места, где вы прожили безвылазно больше года. Ситуацию усложняла еще моя мама, которая настаивала на нашем уходе с проекта.

Юююююююхуууу!!! Приехала Олина мама. С раннего утра, которое началось для нас часов эдак в одиннадцать, мы были рады присутствию моей будущей тещи. Я никогда не понимал отношений «зять — теща», но сегодняшнее утро, как ни одно другое, напоминало те многочисленные анекдоты. «Ты никогда не станешь таким человеком, как я!», «…ты не думаешь о ней, и только я одна думаю об Оле!», «…вы стали моральными уродами за своим стеклом!», «…вы — безвольные, не уважающие себя овощи!», «…ты не способен обеспечить ее ни сейчас, ни потом». Многое о себе, как и о многом другом, я узнавал впервые, и многое было для меня действительно удивительно. Но разительней всего была мысль родителей, произнесенная Олиной сестрой Аней: «Когда мама узнала, что Рома и Оля обручились, она с ужасом об этом сообщила мне (то есть Ане) и папе! Они обручились и могут скоро пожениться! Олю надо срочно забирать домой!» Мне кажется, именно с этой миссией и приехала мама, чего она и не особо скрывала. Итак, операция «Спасение Ольги» началась.

Я — маме:

— Ирина Александровна, вы заботитесь об Оле, а я о себе сам, в этом огромная разница. Вы зовете ее, и ей предлагаете работу, а кто подумает обо мне, кроме меня самого? Я не знаю, что меня там ждет. Именно поэтому я и нахожусь здесь, потому что на данный момент это то, что меня устраивает.

Мама — Оле:

— Ты чувствуешь? Ему негде жить! Тебе работать надо, а не тут сидеть, в любовь играть!

— Я не люблю, когда со мной поступают как с куклой: вставляют в попу палец и манипулируют!

— Да? А сейчас ты кто? Видишь, Оленька, его здесь все устраивает!

Мама — мне:

— Рома, ей есть что делать в этой жизни! А вы еще не готовы к семейным отношениям!

— Хорошо, что вы снова готовы. В чем проблема? Оля может собирать вещи и ехать учиться! Только вот всем нашим годичным стараниям — грош цена…

Разговор мог бы продолжаться вечно, и если бы мамино время на проекте не вышло, мы бы спорили до сих пор. Какие по этому поводу у меня появились мысли?