Чтение онлайн

– А вам известно, что она хотела украсть?

– Естественно. Вчера мы подписали несколько договоров, которые очень невыгодны нашим конкурентам. Последние два месяца идет странная, можно сказать, мышиная возня вокруг нашего завода. Видите ли, мы стали работать с прибылью, нами заинтересовались западные инвесторы, и это сразу сделало завод лакомым куском. Тут же появились желающие скупить наши акции, хотя они сильно прибавили в цене. В то же время в некоторых газетах появились явно кем-то проплаченные публикации. Знаете, продажные журналисты всегда найдутся. Вот и пытаются они убедить и инвесторов, и акционеров, что мы не выполняем свои обязательства, дивиденды выплачиваем крошечные, не расплачиваемся по кредитам… Одним словом, откровенная брехня! Нас вынудили оправдываться, доказывать свою состоятельность…

– Но с чего вдруг Маргарита решила переметнуться на сторону конкурентов? – осторожно спросила Алина, не слишком надеясь на ответ.

Луганцев пожал плечами.

– Ей было грех на что-то жаловаться. Зарплату она получала приличную. Я ей многое доверял, и вот это как раз и беспокоит меня больше всего! Она знает все о наших планах развития и сотрудничества с партнерами из-за рубежа. Она в курсе всех отношений с нашими компаньонами, настоящими и потенциальными. Если ее и купили, то за очень и очень большие деньги. Только я вам скажу, с такими секретами в голове долго не живут. Перебежчики обычно плохо кончают.

– Наверно, Маргарита это тоже понимает?

Луганцев поднял на Алину тяжелый взгляд.

– Женщины в своих поступках зачастую не так осмотрительны, как мужчины. У них эмоции порой подавляют разум. В ярости они непредсказуемы и могут натворить черт знает что. Потом, конечно, раскаиваются, но исправить уже ничего нельзя!

– Это так же банально, как и насчет выпивки, – тихо сказала Алина, – и точно так же неоспоримо. Но из-за чего она впала в ярость? Ведь на это, скорее всего, были причины?

– В том-то и дело, что она не впадала в ярость. А если и впадала, то только не при мне. Три дня назад она позвонила утром из дома и сказала, что простудилась, но на больничный не пойдет, просто отлежится дома. За те годы, что мы работаем вместе, такое случилось первый раз, но я не придал этому значения. Думал, переутомилась Маргарита Львовна. Отлежится пару дней и снова явится на работу. Но сами понимаете, когда помощник отсутствует, сразу возникает много вопросов. Я раз попросил секретаря позвонить Маргарите домой, два… На звонки она не отвечала. Ладно, я и с этим смирился. Но когда и на третий день никто не подошел к телефону, я отправил секретаря к ней домой. Дверь не открыли. Сотовый у Маргариты не отвечал, номер был недоступен, ну что я мог подумать? Конечно же, самое плохое! Илья предлагал взломать дверь. Я его уговорил не спешить. Вечером мы вдвоем заехали к Маргарите. Свет в ее окнах не горел, но соседка сказала, что видела Маргариту около часа назад. Она садилась в такси. Это уже было что-то. Мы успокоились. Илья даже посмеялся, дескать, Марго нашла себе любовника и под предлогом болезни все это время провела с ним. После визита к ней мы решили не возвращаться на завод и поехали домой. – Луганцев неловко усмехнулся. – Сегодня «Спартак» играет с «Барселоной». Илья уговорил меня немного отвлечься от проблем. И вот, – развел он руками, – отвлеклись!

– Вы давно знаете Маргариту?

– Как сказать, – Луганцев сделал быстрый глоток из стакана и посмотрел на Алину исподлобья. – Это Илья поручил вам узнать, откуда я знаю Маргариту? Видите ли, я не посвящал его в эти детали.

Алина смутилась.

– Простите, я не имею права задавать вам такие вопросы. Но Илья Сергеевич здесь ни при чем.

– Теперь это не имеет значения, – Луганцев сделал новый глоток виски и требовательно произнес: – Ну, выпейте же! Вам это не повредит, да и разговор наш пойдет чуть живее.

Алина торопливо отхлебнула отдававшую самогоном жидкость, потянулась за ломтиком лимона. Луганцев накрыл ее ладонь своею рукой.

– Елена Владимировна, – легкая хрипотца проступила в его голосе, – вы напоминаете мне мою маму. Вы говорите с теми же интонациями, даже голос у вас немного похож. Мама всю жизнь учила детей бальным танцам, и даже в старости у нее была легкая, какая-то летящая походка. И спину она всегда держала прямо… – Глаза его заблестели, и он быстро отвернулся.

Впервые Алина видела его растерянным. Казалось, он говорил для себя, и ему было не важно, слышит Алина его или нет. Но таким он ей был ближе и понятнее, и, глядя на Луганцева, Алина вдруг ощутила приступ самой настоящей нежности. Ей захотелось прижать его голову к груди, провести рукой по волосам. Чисто по-матерински, ведь ничего другого она не могла себе позволить.

– Нет, я не то говорю… – Луганцев беспомощно посмотрел на нее, а у Алины в горле вдруг появился комок, который она с трудом сглотнула.

– В этом доме перебывало много домработниц, молодых и в возрасте. Все они крайне меня раздражали. Вечно что-то роняли, разбивали, целыми днями пялились в телевизор, а одна, – он усмехнулся, – выпила мой коньяк и чуть не захлебнулась в ванне. Вас же не видно, не слышно, словно все в доме пришло в порядок по мановению волшебной палочки. Но, главное, что меня поразило, – продолжал он глухо, – ваше первое появление в моем кабинете… Вы вошли, и я почувствовал… Вы очень строго со мной разговаривали. В последнее время никто себе этого не позволял…

– Простите, – Алина быстро отняла свою руку, – я не хотела вас оскорбить!

– Нет, я совсем другое имел в виду, – Луганцев виновато, совсем по-мальчишески улыбнулся. – Я вдруг почувствовал себя подростком. И это чувство, которое я никак не могу определить, возможно, ностальгия по тем счастливым временам, когда мама была жива и все проблемы решались как бы сами собой.

– Ваша мама давно умерла?

– Двенадцать лет назад. Мы с Ильей служили тогда в Приднестровье. Телеграмма пришла поздно, я приехал, когда ее уже похоронили. – Луганцев залпом выпил остаток виски и стукнул кулаком по столу. – Я знал, что она заболела, но никак не мог вырваться в отпуск. Она умирала на руках у жены и все надеялась, что я приеду…

Он низко склонился над столом.

– Простите, Елена Владимировна, я никому это не рассказывал. Но нахлынуло вдруг, не смог удержаться.

У Алины сжалось сердце. Этот холодный, надменный человек, оказывается, многие годы скрывал в своем сердце огромную боль, и что же такое должно было случиться, что он выплеснул свое горе наружу? Неужели его так сильно потрясло предательство Маргариты?

Но спросить его второй раз о Маргарите Алина не решилась бы даже под страхом смерти. Это выглядело бы и неприлично, и подозрительно. Домработница не должна быть навязчивой и любопытной. Правда, она догадывалась, что череда откровений еще не закончилась, иначе Луганцев давно бы поднялся и ушел в свой кабинет. А он снова подлил себе виски. Сжав стакан ладонями, Игорь Леонидович уставился в одну точку, словно хотел просверлить дырку в скатерти, затем поднял глаза на Алину.

– Вы не любите виски? Тогда, может, вина? А то как-то не по-людски получается. Я надираюсь, а вы трезвы, как праведник.

Алина не выдержала и рассмеялась.

– Вы хотите, чтобы я тоже надралась? А кто вас с Ильей Сергеевичем накормит ужином?

– Илья сегодня не скоро вернется. Он землю будет рыть, пока не найдет Маргариту или не разузнает, куда она скрылась.

– Вы давно знакомы с Ильей Сергеевичем? – тихо спросила Алина.

– С детства. Мы росли в одном дворе, затем учились в Ленинграде в суворовском училище. Он на два года старше. Его сестра была моей женой.

– Была? Вы разошлись?

– Нет, не разошлись. – Луганцев залпом выпил виски и посмотрел на Алину. Глаза его покраснели, то ли от выпитого спиртного, то ли от усталости.

– Она погибла вместе с двумя нашими сыновьями. Семь лет назад в авиакатастрофе. С ними летел единственный сын Ильи. Он тоже погиб. А жена вскоре от Ильи ушла, не могла простить, что Илья против ее воли отправил сына отдыхать на Кипр вместе с моими. Софья недолюбливала мою жену. У Любы был слишком прямой и независимый характер. Но она всегда была очень веселым и отзывчивым человеком. Работала в школе учительницей, преподавала географию. И очень любила путешествовать. А Софья – из породы домоседок и постоянно тряслась за своего единственного сына. Никуда не отпускала от своей юбки. В конце концов, терпение у Ильи лопнуло, он купил путевку, билет на самолет… На этом наше счастье и кончилось. Самолет на большой высоте взорвал какой-то сумасшедший араб. Погибли все… В землю опустили практически пустые гробы. На днях моей жене исполнилось бы сорок лет, а старшему сыну – восемнадцать. Я заказал молебен в храме… – Луганцев судорожно перевел дыхание. – У нас с Ильей – общее горе. Но об этом знаем только я и Илья. Я имею в виду – здесь, в городе… Даже Маргарита не в курсе всех подробностей. А теперь вы тоже знаете…