Чтение онлайн

А эту встречу с Вильей нужно попытаться забыть. Ничего хорошего из этого не получится.

А вспомнив властное, холодное лицо Патрисии, она в очередной раз в этом убедилась.

И пусть на долю секунды она позволила себе слабость немного приоткрыть душу Давиду, но этого больше не повторится. Слишком многое на кону. И она не может позволить себе так рисковать.

Какие бы чувства не жили в ее сердце, они навсегда останутся запертыми там. По другому просто нельзя.

Бэла решительно посмотрела на Лусию и, смахнув слезы, произнесла:

– Пойдем домой, Лу! Меня ждет сын.

Лусия кивнула и пошла вперед. Бэлла последний раз оглянулась на красавец-стадион и последовала за ней.

====== Давид Вилья. Начало. ======

Глава 17

У Давида Вильи ужасно болела голова. Словно тысячи молоточков монотонно стучали ему в виски, усиливая агонию.

Он устало потер глаза. День сегодня выдался ужасным во всех смыслах. Травма, досаждавшая ему уже целый месяц, казалось, и не собиралась залечиваться. Колено противно ныло, напоминая ему о том, что Барса сегодня в гостях проиграла Мадридскому Реалу, а один из ведущих форвардов команды праздно сидел на трибуне, нервно жуя губу, вместо того, чтобы сажаться за победу там, на газоне, плечом к плечу с парнями. Вилья ненавидел травмы. Они всегда заставляли чувствовать себя слабым и никому не нужным и мешали заниматься любимым делом. Давид удобнее устроился на сидении автобуса и прикрыл глаза. Анальгетики пить было запрещено, так как при восстановлении и в совокупности с его физическими нагрузками принимать любые лекарства, включая таблетку аспирина, можно было только с разрешения врача команды. А вездесущий физиотерапевт Барселоны категорически запретил всем игроками пить что бы то ни было содержащее анальгин, так как он дает большую нагрузку на сердце. – Эй, Дави! – послышался голос Пуйоля – Как ты тут? Вилья улыбнулся и приоткрыл один глаз. Капитан стоял около его кресла и обеспокоено пялился на форварда. Их всеобщая мамочка, как в шутку окрестил Карлеса Пике, постоянно за всех переживает. Оставив жену в Мадриде, Давид получил возможность вернуться домой вместе с командой. Хоть в автобусе и царила немного гнетущая атмосфера, но ребята все равно старались с оптимизмом относиться к этому проигрышу. Вилья был очень рад тому, что Патрисия выказала желание остаться на пару дней в Столице, ибо сейчас, в его нынешнем состоянии, совсем не хотелось снова препираться с женой. Их отношения за последние пару лет окончательно испортились. Поначалу Давид еще старался что-то изменить. Шел на уступки, иногда поступался своими принципами, для того чтобы доставить удовольствие жене. Все еще надеялся на то, что чувства, которые объединили их много лет назад, снова вернуться. Но Пат все больше отдалялась. Да и теперь сам Давид не испытывал особого желания возвращать чувства жены. Да, они оба без памяти любили дочерей, и только ради девочек играли в большую, счастливую семью. На публике продолжали оставаться идеальной парой. Но за закрытыми дверями дома они были скорее просто соседями, чем семьей. Для Заиры и Олайлы они были чудесными родителями, но между собой оставались чужими. Было время, когда это расстраивало Давида. Он видел, что из рук выскальзывает что-то очень важное. То, что он с таким трудом создавал. И он старался бороться за это. Боролся за Патрисию, за ее чувства, да и за свои тоже. За дочерей, которые были смыслом его жизни. Но все попытки наталкивались на равнодушие жены. Она не говорила ему «нет», не просила развода – она просто перестала смотреть на него, как на мужчину. Патрисия выполняла все от нее зависящее от посещения с ним различных раутов и вечеринок до заботы о доме и детях. Все было как всегда. Его всегда встречал дома вкусный обед, все вещи вовремя забирались из химчистки, она помнила все дни рождения членов его семьи и неизменно звонила с поздравлениями. Она чувствовала, когда ему плохо и старалась меньше попадаться ему на глаза. С одной стороны – это была идеальная жена. Спокойная, рассудительная и порядочная. Но во всех действиях Патрисии, в каждом ее слове, обращенном к Давиду, в самом ее виде не было души. В их доме не было души. Серое и обыденное существование просто вытягивало из мужчины всю душу. Еще живя в Валенсии, Вилья понял, что его брак приобретает скорее формальные очертания, нежели крепкую, дружную семью. Была еще жива надежда, когда подвернулось переложение от Барселоны. Давид думал, что переезд в другой город, смена обстановки пойдут на пользу их отношениям. И они смогут обрести утраченное. Поначалу, и правда, все было хорошо. Девочек записали в детский сад. Пат была занята обустройством нового дома и заводила новых друзей. А Вилья все время тренировался и играл. Проводить много времени с семьей у него просто не получалось. Первый сезон за Каталонский клуб оказался чудесным. Они взяли кучу трофеев и стали лучшими по всем статьям. Давид был счастлив. Наконец то снова все налаживалось. Жена довольна и счастлива, дети здоровы и прекрасны. Новый дом, отличная, хорошо оплачиваемая, любимая работа, которая к тому же являлась его страстью. Он по праву мог считать себя баловнем судьбы. Но по окончанию сезона все снова вернулась к прежним истокам. После выигрыша Барселоной Лиги Чемпионов, Давид, окрыленный и до невозможности счастливый от того, что фактически впервые выиграл что-то стоящее на клубном уровне, прибежал домой. У него был сюрприз. – Пат! – с порога закричал мужчина – Пат, ты где? – Я тут Давид! – послышался из соседней комнаты спокойный голос. И сама Патрисия вышла ему навстречу. Одетая в строгие брючки цвета хаки и черный блузон, она выглядела холодно и неприступно, как та мраморная статуя, которая украшала холл их Барслонского дома. – Патрисия! – радостно сказал Давид, подходя и целуя жену в щеку – у меня тут для тебя сюрприз! Пат никак не выказала радости и лишь с легким любопытством уставилась на мужа. Вилья торопливо достал из кармана спортивных брюк конверт, и вручил его жене. Она развернула его и извлекла на свет четыре билета на самолет. Покрутив их в руках, она вопросительно подняла бровь: – Что это? – Это билеты на самолет. Мы полетим на отдых на Ибицу. Все вчетвером. Мы это заслужили. Год был тяжелым. – Давид радостно улыбался. Но в глазах Патрисии все так же был холод. – Прости Давид – сказала она, укладывая снова билеты обратно и протягивая конверт мужу – но перед тем, как покупать их, нужно было посоветоваться со мной. Я не полечу на Ибицу. Я уже пообещала маме, что приеду с девочками в Валенсию на пару недель, а потом мы всей семьей отправимся на Ривьеру. Отпуск я проведу со своими родителями. Давид тупо смотрел на конверт в своих руках. Затем перевел взгляд на жену: – Ты даже не попытаешься позвать меня с собой? – Нет! – честно ответила Пат, смотря в глаза Вилье – незачем. Я думаю, нам нужно побыть некоторое время отдельно друг от друга. А дальше будет видно. Внутри Давида словно что то умерло. Маленькое и хрупкое. Это что то давно было при смерти. Но лишь на силе воли своего хозяина отчаянно цеплялось за жизнь, за последнюю, отчаянную надежду, что все образуется. Но видимо не судьба. Этот брак лишь гора пепла сгоревших надежд и радужных планов. В горле запершило, в глаза словно насыпали песка. С трудом проталкивая слова сквозь комок в горле, Вилья произнес: – Если ты это решила уже давно, то почему не соизволила поставить в известность меня? – Я говорю тебе об этом сейчас, Давид. Прости, но мы уезжаем через пару дней. – Ты забираешь дочерей от меня в мой отпуск? В то единственное время, когда я смогу побыть с ними? – помимо воли в голосе Вильи звучало отчаянье. – Давид, я заберу их на пару недель в Валенсию, повидать бабушку дедушку – довольно мягко сказала Пат – а затем перед отъездом во Францию, я привезу их домой. Я знала, что тебе захочется побыть с ними и не взяла билеты на них. Вилья благодарно посмотрел на жену. Лишь одна вещь, в которой они всегда находили компромисс – это воспитание Заиры и Олайлы. Только ради дочерей они вдвоем совершили бы невозможное. Во всем остальном – они чужие. – Езжай сам, Давид! – промолвила Пат – отдохни, наберись сил. Ты это заслужил. Через несколько недель Заира и Олайла будут с тобой. А когда я вернусь в Испанию – обещаю, мы поговорим. А сейчас – мне нужно время. В эту самую минуту Давид понял, что он и Пат теперь каждый сам по себе. Грудь сдавило свинцовым обручем. Рука засовывавшая конверт с купленными билетами для такого желанного семейного отпуска, дрожала. Все кончено.

====== Путешествие ======

Глава 18

Через несколько дней Пат уехала с детьми в Валенсию. Едва ли не в первый раз в жизни, глаза Давда наполнились слезами, когда Заира и Олайла обнимали его на прощание маленькими ручонками.

– Папа – расстроенным голосом сказала Заира – а разве ты не едешь с нами? Горло словно сдавила невидимая рука, когда такте родные маленькие личики сморщились от обиды. – Папа не может – хрипло сказал он, прижимая такие родные существа к груди – но обещаю, что через несколько дней, когда вы вернетесь от бабушки с дедушкой, я буду полностью в вашем распоряжении. Мы пойдем туда, куда вы захотите, и будем заниматься вашими любимыми вещами. Я обещаю! Девочки просияли. Они еще раз обняли отца. Заира поцеловав отца проговорила: – Я люблю тебя, папочка! И буду очень скучать! Хотелось разревется. Просто стать и завыть, как белуга. – Я тоже люблю вас, родные – прерывающимся голосом произнес Вилья – больше всего на свете. – А скучать будешь? – старшая дочь с надеждой смотрела в глаза. – Сильно-сильно! – со всей искренностью произнес Давид и еще раз прижав к груд дочерей, поднялся. Заира и Олайла уселись в машину. Пат с сочувствующим видом помотрела на бледного мужа: – Все будет хорошо, Давид. Вот увидишь. Это пойдет всем нам на пользу. К тому же три недели пролетят очень быстро. – Уезжай, Пат! – Сквозь зубы сказал Давид – удачи. Когда машина скрылась за поворотом, Давид стал задыхаться. Ему казалось, что это конец. Что он сейчас попрощался с целым отрезком своей жизни. Патрисия в первый раз забирает от него дочерей уезжает в отпуск одна. Огромным усилием воли он взял себя в руки. Все будет в порядке. Через несколько недель они вернуться и все будет хорошо. Чтобы не изводить себя и отвлечься от дурных мыслей, Давид все же поехал на Ибицу. Один. Одолжил у друга яхту и поселился на ней, подальше от всех любопытных. Так проходили дни за днями. Давид просыпался, готовил себе черный кофе и завтракал тостами с джемом. Затем он, вооружившись сетями, просто выходил в море и проводил целые дни ловя рыбу или просто греясь на солнышке. На берег он выходил только в крайних случаях, чтобы запастись продовольствием или пополнить счет на сотовом. А все остальное время он проводил, размышляя о прошлом и будущем. О том, во что превратился его брак и почему сейчас, когда в его профессиональной карьере все хорошо, его личная жизнь просто катится под откос. Перебирались и откидывались сотни вариантов. Он даже пытался рассмотреть тот, в котором жене не понравилась Барселона и она жалеет о переезде. Но доподлинно Вилья знал, что Пат в восторге от Каталонии. Бог свидетель, если бы дело обстояло именно и его брак мог спасти только переезд, то Давид в ту же секунду пошел бы к Роселю и попросил бы продать его. Пусть для этого нужно было бы заплатить огромную неустойку – не важно. Главное – Заира и Олайла. Футболист уже давно перестал лгать себе по поводу чувств к жене. Их уже давно не было. Они разбились о холодность и неприступность Патрисии. Но ради детей Давид бы горы свернул. А девочкам необходима здоровая, полноценная семья. Но сейчас только оставалось сидеть и ждать обещанного разговора с женой, в котором они, наконец, расставят все точки над «І». Время тянулось ужасно медленно. Вилья практически ни с кем не общался, предпочитая общество красавицы-яхты с прекрасным названием «Призрак».

====== Та самая встреча ======

Глава 19

Периодически звонили друзья, товарищи по Барселоне или по Сборной Испании. Вилья немного беседовал с ними, заверял, что все нормально, что он прекрасно проводит время, отклонял бесконечное количество предложений присоединится к той ли иной компании и прощался.

Последним позвонил Рейна. Пепе был в курсе происходящего в семье Давида, так как являлся одним из самых близких друзей Вильи. Высказав стандартные фразы, кипер Ливерпуля снова попытался вразумить приятеля: – Дави! Ты гробишь себя! Просто усугубляешь собственную депрессию! Встряхнись! Пойди завались в какой то бар, выпей пару коктейлей и все покажется тебе не таким мрачным! – Пепе, слушай, мне не за чем лазить по Ибице и искать себе приключений. Я должен о многом подумать. Моя жизнь катится к чертовой матери и будь я проклят, если знаю в чем причина! – Друг, все наладится, вот увидишь! Пат вернется из своего путешествия и на многое взглянет по другому. Еще не все потеряно. Вилья слишком долго уже знал Рейну, чтобы не услышать в его голосе сомнения в таком исходе. Но благодарность старому другу за поддержку буквально затопила все существо Давида. Он понимал, что вел себя не совсем достойно в данной ситуации, но ничего не смог с собой поделать. Сбежал и спрятался от всех. Очень по мужски. Вилья горько усмехнулся. – Знаешь, Хосе, я уже давно ни на что не надеюсь. Мы с Пат чужие люди. Лишь одно меня волнует – девочки. Если мы с Патрисией не сможем прийти к какому либо решению, то в первую очередь пострадают они. А чтобы уберечь Олайлу и Заиру от боли я готов буквально на все, понимаешь? – Конечно, Дави, я понимаю тебя, как никто. Я сам отец. Но сейчас, в данный момент, в твоем распоряжении есть время для того, чтобы посвятить его себе самому. Ты должен выйти и развеяться. И сам же посмотришь на все с другой стороны. Перестань мучить себя. Все разрешиться. Но сейчас просто расслабься и попробуй получить удовольствие от пребывания на Ибице. Это один из самых живописных курортов в мире. Наслаждайся. Оставь ненадолго все проблемы и просто вздохни полной грудью. Голос Рейны был полон участия: – Давид, ты выиграл Лигу Чемпионов и Ла Лигу в свой первый сезон в новой команде. Травмы обходят тебя стороной. Летом ты стал Чемпионом мира, и ее лучшим снайпером за всю историю. Если кто-то и заслуживает отдыха – то это ты. И вдруг Давид понял: Пепе совершенно прав. Он просто обязан мысленно дистанцироваться от всего и постараться просто отдохнуть. И мысленно и физически. В тот же вечер он впервые не вышел в море, а переодевшись в полотняный белый костюм, отправился в один из прибрежных баров. Заказав неразбавленный виски, он так и просидел до глубокой ночи, наслаждаясь громкой музыкой и яркой курортной атмосферой. Грохотание рока отвлекало Вилью от мрачных мыслей и заставляло чувствовать себя частью этой беззаботной атмосферы. Рядом с людьми, которые просто наслаждались жизнью, мужчина хоть на минуту мог почувствовать себя своим среди них. Лишь несколько человек узнало его. Они робко обратились к нему за автографом и с восторженной улыбкой смотрели на известного футболиста. Давид расписался на листочке, а сам подумал, что именно ему сейчас пристало просить автографы у всех этих людей, в тайне надеясь, что сможет перенять у них хоть толику той беззаботности и эйфории, которая чувствовалась в каждом движении, в каждом жесте и улыбке у тех, кто сейчас двигался на танцполе. Вернувшись поздней ночью на яхту, Вилья сразу же уснул, не раздеваясь, завалившись на кровать. Ему снились яркие огни ночной дискотеки и кроваво-красный рассвет, который словно затягивал в свои сети, словно пытался заставить смириться с тем, что солнце рано или поздно садится, чтобы наутро снова встать. Он проснулся во второй половине дня с жуткой головной болью и отчаянным желанием вообще не вставать с постели. Но, вспомнив слова Пепе, он нехотя принял душ, оделся и отправился на берег. Есть не хотелось, только пить и он, завидев вдали меленькое кафе с загадочным названием «Amavista», решил купить там колу со льдом и вернуться в тень яхты. Было время сиесты и в баре фактически не было посетителей. Дрожащий зной буквально позагонял всех людей в прохладные дома с кондиционерами. Лишь редкие, самые отважные и стойкие, туристы купались в море. И именно они сейчас сидели в крытых беседках и лениво попивали быстро греющиеся напитки. Барная стойка была пуста, и лишь одинокая девушка бармен в красной бандане и ярко-бирюзовом верхе купальника изнывала от жары. . Еще издали Давида привлекло поведение девушки. Она стояла к нему в профиль и он не мог рассмотреть ее лица. Лишь длинные, каштановые волосы были забраны в конских хвост под банданой а тонкие руки сжимали сложенное вдвое полотенце, которым она обмахивала разгоряченное лицо. Девушка с тоской смотрела на море и Давид, словно услышал ее мысли. Всем своим видом она высказывала желание окунуться в прохладную воду. Вилья заворожено следил за ней, невольно гадая, поддастся ли она желанию. Но девушка решительно отвернулась от манящего морского великолепия и потянулась за бутылочкой с водой. Футболист практически подошел к стойке, но от следующего действия молодой барменши он буквально врос в землю. Она, отвинтив крышечку и блаженно закрыв глаза, стала лить себе на лицо воду. Прозрачные, прохладные капельки, прокатываясь по стройной шее, полной груди и впалому животу, исчезали за поясом коротеньких шортиков цвета морской волны. Бронзовое от загара и великолепное тело девушки буквально блестело. Всем своим видом она выражала блаженство. Закрытые глаза, приоткрытые полные губы, которыми она пыталась поймать ускользающую влагу. Поднятые вверх руки открывали Давиду обзор ее полной, высокой груди. Девушка была прекрасна. Словно русалка, вышедшая из морских глубин, она казалось, была воплощением сексуальности, тайны и чувственности. И тело Давида ответило на невольный призыв этого великолепного существа. Жар волной прокатился по телу и сосредоточился внизу живота. Сказать, что это удивило Вилью – ничего не сказать. Он, который был верен Патрисии на протяжении всего их брака, не разу не позволял себе испытать ничего подобного по отношению к другой девушке. И вот сейчас, абсолютно незнакомая барменша из прибрежного кафе, с полуоборота зажгла все его существо нестерпимым желанием. Он даже толком не рассмотрел ее лица. Все, что ему удалось увидеть, это стройное, загорелое тело. И этого оказалось достаточно. Уму не постижимо. Наверное, все же, Пепе был прав. Ему нужно срочно отвлечься и повеселиться. Иначе взбунтуется его собственное тело. Но если учесть тот факт, что близости с Пат у них не было уже месяца три – то и не удивительно, что гормоны взбунтовались. И Давид мысленно разозлившись на всех и вся, а особенно на себя самого, решил, что уж сегодняшний день он уж точно проведет так, чтобы ни одному из его друзей за него стыдно не было. Давид так и слышал у себя в голове насмешливый голос Серхио Рамоса, его товарища по сборной: – «Женщины, Дави, это лекарство от всех болезней. И чем больше у тебя красавиц, тем выше твой иммунитет к разного рода вирусам.». Все окольцованные парни тут же стали опровергать его слова, говоря, что достаточно одной дамы, но любимой. На что Серх только хмыкал: «Знаете, это все-равно, что сказать, что отныне ты будешь есть каждый раз в одном и том же ресторане, за одним и тем же столом, ту же еду и в неизменной компании. Скучно. Нудно и не развивающее. В жизни должно быть разнообразие.» И вот теперь, глядя на прекрасную барменшу, Давид впервые понял Рамоса. Вилья осторожно, чтобы не спугнуть прекрасную девушку, приблизился к бару. Она все так же стояла с поднятыми руками а прозрачная вода превращала ее тело в атлас в лучах солнца. Глаза были закрыты. Давид поймал себя на мысли, что ему интересно, какого же они цвета. Мужчина негромко кашлянул, привлекая к себе внимание незнакомки. Она тут же резко дернулась и опустила руки. Натолкнувшись взглядом на изучающее лицо мужчины она замерла. А Давид отметил каждую черточку ее лица. Маленький, курносый носик, огромные глаза (Давид еще точно не определился какого они цвета) прекрасная кожа и пухлые губки. Красавица, подумал мужчина, не той, яркой, броской красотой, которой славились дамы, украшающие модные журналы. Эта девушка была красива спокойной, одухотворенной красотой. Каждая черточка ее лица дышала достоинством и острым умом. Она смотрела на Давида, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на восхищенный интерес. – Забавно – подумал Вилья – интересно, она узнала меня? – Что я могу предложить Вам? – спросила бармен нежным, певучим голосом. – Даже голос у нее сексуальный – отметил футболист – хрипловатый, с томными нотками. Голос настоящей сирены. Тебя несет, Вилья! – мысленно остановил он себя. Но мозг, казалось, жил своей жизнью. Давид услышал вопрос и понял, что его произнес его собственный голос: – А что бы вы хотели предложить мне? Она нахмурилась. Подтекст этих слов был ясен как день. Вилья мысленно скривился. Отлично сказал! Казанова! Но девушка оказалась не из робких: – Для начала, я бы хотела предложить Вам перестать так нахально пялится на меня, сеньор. Затем я бы посоветовала Вам поучится манерам, и только потом предложила бы вам выпить. Вилья мысленно поаплодировал ей. Красиво и изящно ответила. Другой бы повернулся и ушел. Но только не он. К тому же в глубине души по натуре игрока Давида, проснулся азарт. Эта загадочная и острая на язык барменша похоже не только не узнала его, но еще и отбривает. – О, воинствующий бармен – с наигранным удивлением воскликнул Вилья – вымирающий вид. Впервые с приезда на Ибицу что то заинтересовало Давида. Эта девушка вновь разбудила в мужчине эмоции давно забытые и похороненные вместе с чувствами к жене. Ощущение было приятным. К тому же девушка была остроумной. Следующие ее слова заставили Давида мысленно улыбнуться и с новыми силами попытаться пробиться к ней. – Расслабься, мачо. Я не заинтересована демонстрировать тебе свои возможности ни в какой сфере, кроме как подача напитка. По этому продублирую вопрос: – Что будем пить? Она определенно нравилась ему. Не каждая посмела бы говорить так с Давдом Вильей. Но, похоже, ей вообще было невдомек кто перед ней. И это было так необычно. – Колу со льдом, пожалуйста – он даже величественно кивнул. Пока девушка делала ему напиток, он бесцеремонно пялился на нее. Красива, умна, остроумна. И абсолютно незнакома с его персоной. Это было то что нужно. По словам Пепе ему надо отвлечься. Так почему бы не с этой девушкой. Ее общество было приятно Давиду. К тому же она интриговала его. – Прошу! – произнесла барменша и поставила стакан с напитком перед Вильей. – Вы просто ангел! – пафосно ответил футболист и одним махом осушил колу. Смотря на девушку, Давид, наконец, увидел, какие у нее необычные глаза. У него буквально перехватило дыхание. В минуту они по нескольку раз меняли цвет. От нежно голубого до бриллинтово-серого. Потрясающе! Эта девушка была невероятна. И как бы ей не хотелось скрыть это, он видел, что заинтересовал ее. Она наблюдала, как он пьет и жилка на стройной, влажной шее часто билась. Это как притяжение – подумал Вилья – нас обоих, словно магнитом, тянуло друг к другу. Мысленно и он и эта девушка, несомненно, тоже, осознавали, что это плохая идея, но, тем не менее он все-же выпросил у нее свидание. Ее звали Бэлла. Прекрасное, загадочное имя, как его обладательница. И Давид подумал, что это именно то, что ему сейчас и нужно. На оставшуюся неделю его пребывания на Ибице он заведет себе подружку. Он ничего не должен Пат. Между ними все давно кончено. А Бэлла ему нравилась. Было что то в ней такое, что не просто будило в тебе желание. У этой девушки был притягательный внутренний мир и какая-то скрытая сила и гордость. В каждом ее движении, в осанке и в полных достоинства словах угадывались четкие моральные принципы и убеждения. Вилья знал, что с ней не будет легко. Но все же попробует. Ибо видно, что их взаимное влечение просто должно было найти выход. Взгляды, которые бросала на него Бэлла были красноречивее всяких слов. Она хотела в нем мужчину. Не Давида Вилью, известного футболиста и желанную добычу многих, а просто парня. И это было настолько приятно Давиду, что он просто готов был постараться ради этой девушки. Тем более, что она безумно привлекала его. Мужчина позвал ее на прогулку на яхте. Сначала она отказывалась, чем только сильнее завела Вилью, но потом все же согласилась и Давид, пообещав заехать за ней вечером удалился. Весь день, до самого вечера он думал только о Бэле. О ее необычных глазах, чудесной коже и мягкой улыбке. Он на столько погрузился в эти переживания, что чуть не пропустил время на которое они договорились. На «Призраке» все было готово к приему гости. Шампанское, креветки и кое-какая еда на ужин. Давид даже не осознавал, что приготовил все очень романтично и с большой заботой. Впервые после Пат кто то зацепил его настолько, что он сотворил такое. Но эта девушка разбудила что то в нем. Желание вновь почувствовать себя мужчиной. Ощутить на себе полный желания и благодарности взгляд.

====== Время для жизни ======

Глава 20

Он встретил ее на пляже возле бара. При виде девушки, одетой в прекрасное открытое платье с обворожительной улыбкой на устах, Давид буквально растаял.

То, как она смотрела на него….. это было непередаваемо. Он уже и забыл, что это такое – видеть такое в чужом взоре. Одновременно и восхищение и желание и робость. Давид снова чувствовал себя молодым. Таким, как до встречи с Пат. Вечер обещал быть чудесным. Приведя девушку на яхту, Давид не мог не отметить с каким восхищением она оглядывалась вокруг. В глазах ее горел почти детский восторг, пока она перебегала от одного борта к другому. Вилья наблюдал за девушкой со смесью восхищения и удивления. Та надменная и гордая красавица, которую он сегодня днем встретил в баре, куда то исчезла, а ее место заняла томная, соблазнительная и сексуальная нимфа, которая порхала, словно бабочка и будила в нем эмоции, которые давно считались погребенными под прахом их с Патрисией союза. Лунный свет запутался в прядях ее волос и превратил кожу в расплавленное золото. Полная, высокая грудь, вздымающаяся в вырезе платья, просто притягивала взгляд. Неосознанно влекущая улыбка играла на полных, чувственных, словно созданных для поцелуев, губах. – Боже! – выдохнула Бэлла, обращаясь к Давиду – она прекрасна. Конечно, Вилья понял, что эти слова относились к яхте, но восторг светившейся в этих необыкновенных глазах, буквально бросил мужчину навстречу ей. Давиду казалось, что он умрет, если сейчас же не прикоснется к ней. В призрачном свете луны она казалась нереальной. Словно созданной из паутины его самых сокровенных снов и желаний. Мысленно Вилья скривился. Мало того, что ради этой девушки он превратил яхту в цитадель соблазнов, так теперь еще и думать стал романтично. Но рядом с ней по другому было нельзя. Вот и сейчас она стояла спиной к нему напряженная шея выдавала напряжение. Было видно, что вопрос о том, как закончится для них обоих этот вечер не давал красавице покоя. Вилья осторожно положил ей руки на плечи. Девушка вздрогнула, но не повернулась. – Замерзла? – спросил Вилья, проводя руками по нежной коже от локтей до предплечья. – Совсем нет – сказала она, но вздрогнула. Мужчина не понял, то ли от холода, то ли от нервов. – Пойдем вниз! – на всякий случай произнес он. Вилье не терпелось увидеть реакцию Бэллы на его приготовления. Они спустились вниз. Давид постоянно наблюдал за ней. Смесь наивности, красоты и какой то скрытой гордости сочетались в этой девушке очень органично. Она буквально пленила его. Ее глаза зажглись восторгом, когда она увидела каюту. Свечи, шампанское, креветки. Идеальный плацдарм для совращения. Вилье стало не по себе от того, с каким выражением лица Бэлла смотрела на огромную кровать. Он уже думал, что она сейчас развернется и уйдет, но нет. Она обернулась к нему. – Нравится? – спросил мужчина, с нетерпением ожидая ответа. Почему то стало очень важным угодить ей. – Очень! – в голосе Бэллы слышался восторг и страх вместе – а ты не ходил домой? Когда ты успел все это приготовить? – Это мой дом, по крайней мере, на ближайшую неделю точно. Глаза девушки расширились: – Ты живешь на яхте? -Да. – ответил Давид, любуясь бликами свечей на ее лице – Это яхта моего хорошего друга. Я приехал на Ибицу отдохнуть. Один. Мне очень не хотелось, чтобы меня беспокоили. А это идеальный вариант. Я сам по себе. И в любое время можно выйти в море. Разговор с Бэлой доставлял Давиду огромное удовольствие. Ему нравилось читать в ее взоре восхищение и затаенное желание. Вилья в принципе знал, чем закончится этот вечер, но все же какой то страх и совсем не присущая ему неуверенность немного сковывали. Ужасно хотелось просто коснуться этого эфемерного создания. Почувствовать тепло ее кожи и убедиться, что это не сон. Что он впервые со дня приезда на Ибицу, и даже еще раньше, чувствует себя живым. И он действительно ожил под взглядом этих поразительных глаз. Бэла смотрела на него так, что хотелось упасть перед ней на колени и буквально умолять помочь ему справится с той пустотой, которая поселилась у него внутри. Они вышли в море. Пока яхта медленно скользила по морской глади Вилья думал, что судьба странная штука. Пепе говорил, что ему надо отвлечься. И он отвлекся на столько, что не мог больше ни о чем думать, как только о девушке рядом. О том, какая она на ощупь, какой вкус у ее губ, какие звуки издает она в порыве страсти. Бэлла полностью поглотила его мысли. Давид не знал, готова ли она к той близости, которую требовало его собственное тело. Но и глупому будет понятно, что она взрослая девушка, отправляясь в открытое море наедине с мужчиной, должна хоть на подсознательном уровне понимать, чем это должно закончится. Терпеть дальше больше не было сил. Он просто должен знать, светит ли ему что-нибудь с этой красавицей. Он подошел сзади к смотрящей на такие близкие звезды Бэле, обнял ее и положил голову на плечо: – Правда, красиво? – поинтересовался он, ощущая аромат ее кожи от которого просто кружилась голова – Просто неописуемо! – Бэлла вздрогнула, но отстранилась, а даже, кажется, еще сильнее подалась назад, погружаясь все глубже в его объятия. Радость и облегчение затопило все существо Давида. Ее тянет к нему! Со всей осторожностью, он повернул девушку к себе лицом и спросил, с удивившей его самого откровенностью: – Скажи мне, Бэлла, ты чувствуешь то же, что и я? Ты ощущаешь этот жар между нами или я один его чувствую? На кону стояло все. Если сейчас она скажет «нет» то и продолжения никакого не будет. Они просто поедят и он отвезет ее на берег. Он не мог, не имел права просить эту великолепную девушку, чтобы она делила с ним постель в первое свидание. Он готов подождать. Тем более у него еще целая неделя до возвращения в Барселону. А, за ней действительно хотелось ухаживать. И Давид честно намеривался так и поступить. Бэлла смотрела на него расширенными глазами. Она полностью понимала, что скрывается за этим вопросом. И Давид сейчас читал ее словно книгу. На открытом, освещенным лунным светом лице, боролись тысячи эмоций от робости до желания. В Девушке происходила внутренняя борьба. Давид давно понял, что Бэлла совсем не из тех, кто прыгает из постели а постель. Ее словно окружал какой то ореол чистоты и добропорядочности. Вилья даже чувствовал себя немного виноватым за то, что привел ее сюда. Но все его честные и совестливые мысли исчезли, когда Бэлла робко кивнула на его вопрос. Она согласна! Она хочет его так же как и он ее. Для Давида не осталось больше ничего, кроме этой девушки и безумного желания, которое она в нем будила. Не дав ей времени передумать, он схватил ее на руки и понес вниз. Мужчина чувствовал под своими ладонями жар горячего и нежного тела, ощущал нервную дрожь девушки и мог думать только о том, какая она сексуальная. В каюте он поставил ее на пол. Огромные глаза смотрели с робостью. – Я совсем тебя не знаю – произнесла она. И Все существо Давида затопила нежность. Он понимал ее внутреннюю борьбу, видел, как ей сложно далось это решение. Но в этой ситуации за них обоих все уже давно решили их тела. То притяжение, которое они почувствовали с самой первой минуты, грозилось вылиться в нечто подобное. И Давид не мог дождаться, когда Бэлла коснется его. – Ты меня знаешь – произнес Вилья притягивая Бэллу к себе – Знаешь! – беря ее руку и кладя себе на грудь. Мышцы непроизвольно сократились от касания нежной ладошки и он увидел в глазах-хамелеонах то же самое, что происходило в душе его самого. – Вот что тебе нужно знать, Бэлла. Вот что ты делаешь со мной. Сейчас Давид выкладывал на стол все карты. Недосказанностей не было. Он хотел ее до боли. До дрожи в коленях. До того, что полностью забыл обо всем. О том зачем он здесь, о своих обещаниях, обязательствах. Осталась лишь она и ее горячее тело. Давид ждал. Он безумно хотел коснуться ее губами, почувствовать ее вкус, но теперь была ее очередь действовать. Прошло, казалось не менее часа, в мозгу Вильи родилось и умерло тысячи мыслей, когда Бэлла нежно и робко провела по его груди рукой. Ее взор, в котором отражалось пламя свечей, прожигал насквозь. Но Давиду нужно было словесное подтверждение. – Ты точно хочешь этого? Она оторвала взгляд от его груди и выдохнула. Еле слышно, как легкое дуновение ветерка: – Да! И сама потянулась к его губам. Давид Замер. По всему его телу разлилось наслаждение, смешанное с восторгом от того, что она сама поцеловала его. Губы Бэллы были на вкус как земляничное вино. Сладкие, сочные и пьянящие. Он целовал ее страстно, горячо, стараясь впитать столько, сколько можно. Руки безостановочно двигались по совершенному телу, стараясь добраться до голой кожи и почувствовать ее мягкость и упругость. В голове не осталось ни одной связной мысли. Только дикое, жгучее желание близости. Бэлла подняла руки и закинула их ему на плечи, прижимаясь еще ближе. Тихий стон сорвался с ее губ и послал по телу Вильи тысячи молний. Тормоза полетели окончательно и он прижав девушку еще крепче к себе, потянул вниз язычок молнии ее платья. Девушка не сопротивлялась а лишь тихонько постанывала и сильнее прижималась к мужчине. Поцелуй становился все жарче. Их языки выплясывали страстный, чувственный танец. Руки Давида провели вдоль тела Бэллы и черное, воздушное платье легло к ногам девушки. Вилья замер, любуясь прекрасным, совершенным телом Бэллы. Оно купалось в лунном свете, льющимся из иллюминатора. Высокая, полная грудь, плавный изгиб стройных бедер, жилка, нервно бьющаяся на нежной шее. Ничего не осталось без внимания мужчины. Бэлла попыталась подобрать упавшее платье, но Давид не позволил. Он не на секунду не переставал любоваться ею. Вилья осторожно подхватил Бэллу на руки и опустился с ней на кровать. Тело дрожало от предвкушения близости. Глаза девушки были закрыты, а на лице читалось наслаждение. Она была прекрасна! Давид снова прижался к ее губам. Сдерживать собственное вожделение практически не было сил, но он понимал, что она еще не готова принять его. Очень осторожно он стал спускаться поцелуями по ее телу. Совершенная шея, прекрасная грудь…. Тело Бэллы пахло ванилью и от этого запаха Давиду снесло крышу окончательно. Обхватив губами розовый сосок, он нежно втянул в рот вершинку. В ответ полный желания то ли стон то ли всхлип. Ее руки вцепились в мужские плечи. Девушка извивалась под ним, еще больше усиливая контакт и будя в Вилье еще более сумасшедшее желание. Она гладила его грудь, спину, царапая розовыми коготками кожу, и в стоне Давида смешивались и боль и желание. Вилья был в шоке. Еще никогда и не с кем ему не было так хорошо. Никто не будил в нем то, что поднималось в душе мужчины сейчас, когда эта нежная, практически незнакомая девушка, прижималась к нему, безмолвно умоляя о наслаждении. Сейчас, в эту самую минуту Давид готов был дать ей все. Она разбудила его, почти мертвую душу. Общение с ней доставляло ему удовольствие, смотреть на нее было праздником и сейчас она дарила ему настолько мощное плотское удовольствие, что это даже пугало. И Давид видел, что она хотела его не меньше. Ее рука соскользнула с его груди и тонкие пальчики сжали плоский мужской сосок. Вилья закрыл глаза и громко застонал. Девушка томно улыбнулась, окрыленная реакцией мужчины на эту ласку и осторожно спустилась пониже, легкими словно перышки, прикосновеними, касаясь напряженно вздрагивающего живота Давида, чувствительных боков. Наконец, она наткнулась на ту часть тела Вильи, в которой сейчас сосредоточились все его желания. Давид сначала замер, а потом, когда она нежно сжала до боли напряженный ствол, с хриплым рыком перевернул девушку на спину и наконец вошел в нее. Ее всхлип слился с его стоном. Яркое, ни на что не похожее наслаждение волнами поднималась из самого естества Вильи. В глазах темнело и какая то иррациональная нежность накрыла его с головой. Хотелось обнять Бэлу и никуда не отпускать. Он целовал ее со страстью умирающего от жажды человека. Губы буквально сминали нежную плоть девушки. Она тихо стонала а ногти оставляли кровавые борозды на спине Давида. Он еще сильнее выгинался и все резче входил в соблазнительное тело под собой. Шквал эмоций все нарастал и мужчина видел, что и Бэла уже на грани. Ее голова металась со стороны в сторону, а тонки руки сильнее притягивали его за ягодицы, заставляя убыстрять темп. Вилья с радостью подчинялся. Ощущая, что разрядка близка, он вдруг захотел увидеть ее глаза в момент апофеоза наслаждения. Какого они цвета? Что выражают? С трудом Давид замер. Все тело дрожало от наслаждения: – Открой глаза! – хрипло попросил он девушку. Длинные ресницы дрогнули и распахнулись. Мутный от страсти взор уставился на Давида. В нем было столько невысказанных эмоций и ожидания разрядки, что Вилья задохнулся. Протяжно застонав, он стал с новой силой врезаться в нее, ощущая ее дрожь и судорожное сжатие потайных мышц. В глазах темнело, и одна мысль билась в голове: «Как такое возможно? Я же ее совсем не знаю! Я такого даже с Пат в лучшие годы не испытывал». Наконец, он почувствовал, как задрожала Бэла от оргазма. Стройные ноги стиснули его бедра и полный неги и страсти стон сорвался с его губ. От этого звука Вилья в последний раз дернулся и один из самых мощных и сокрушающих оргазмов накрыл его с головой. Это было как тонуть в карамели. Он не мог пошевелить ни рукой ни ногой. Казалось, все силы покинули его. Осталась лишь слабость, нега и присутствие этой чудесной девушки рядом. Он ощущал ее рваное дыхание рядом, чувствовал касание нежной кожи. Он с трудом разлепил глаза. Бэла смотрела на него своими потрясающими глазами, в которых отражался весь спектр возможных эмоций. Они горели каким то внутренним светом. Волосы растрепались, лицо порозовело. Он не мог насмотреться на нее! – Ты прекрасна! – с благовением произнес он. – Кто бы говорил! – произнесла она и коснулась губами мокрого от пота плеча Вильи. И тут он понял, что окончательно попал. Совет Рейны развлечься и забыть о проблемах вылился в то, что он пал жертвой пары прекрасных ясных глаз. И теперь у него на одну проблему было больше. Что же делать дальше? Чувства вины перед женой не было. И он не собирался упускать не часа с оставшейся недели нахождения на Ибице вне общества Бэлы. Об остальном он подумает позже. А сейчас она как глоток свежего воздуха в его мрачном существовании. Эта ночь была воплощением сказки для Давида. Все, луна, море, легкий теплый бриз создавали непередаваемо прекрасный фон для того, что происходило между ними. Вилья ни о чем не думал, он просто чувствовал. И это чувство было настолько забытым и прекрасным, что горло перехватывало от ощущения себя кем то новым – сильным и уверенным в себе. Не спортсменом, не Давидом Вильей – ведущим форвардом Фурии и нападающим Феноменальной Барселоны, а просто мужчиной из плоти и крови. Мужчиной, который после многомесячной тоски и ожиданий, встретил, наконец ту девушку, с которой все проблемы и дискомфорт отошли на второй план. Не забылись, конечно, но перестали быть настолько острыми и ранящими душу. Рядом с Бэлой Давид ощущал себя всесильным. Ее взгляд, прикосновения, поцелуи словно смывали с него всю боль и безысходность. Заставляли вновь чувствовать себя нужным. Эмоции Давида на протяжении этой ночи колебались от неуемного, жгучего желания, до исступленной нежности. Бэлла была прекрасна и снаружи и внутри. Умная, тонко чувствующая, ранимая девушка сочеталась в ней с резкой, острой на язык особой, которая буквально бросала Вилью из огня в воду. Они не только занимались сексом. Они дурачились, разговаривали, рассказывали друг другу о своей жизни, детстве, различных проделках. Бэлла поведала ему о том, что учится, и мечтает стать журналистом. Именно по этому она оказалась на Ибице – работала, зарабатывая деньги на учебу. Эта девушка была не только жутко сексуальным и чувственным созданием, но еще и цельным, целеустремленным человеком, для которого не иметь цели в жизни было соотносимо с бездельем и риском прожить жизнь, ничего не добившись. Давид уважал таких людей и считал очень редкими подобные качества. В этом мире многие девушки жили, полностью полагаясь на мужчин. Бэлла была не такой. Она хотела самостоятельно пробить себе дорогу в жизни. Построить свою судьбу. И от этого симпатия к ней Вильи лишь возросла. В течение этой ночи Давид полностью понял одну вещь. И ее ему втолковала эта девушка. Нельзя никогда опускать руки. Борись, добивайся того, чего хочешь. И не нужно сетовать на несправедливость. Судьба и так была благосклонна к Вилье. Дала возможность заниматься любимым делом, зарабатывать не плохие деньги. Жить в достатке и иметь возможность выбора. Она подарила ему двух прекрасных дочерей и пусть и уже не любимую, но такую в прошлом близкую жену. Она научила его прощать. Но Давид так и не смог сказать Бэле, кто он. Она спрашивала, намекала, пыталась узнать, чем он занимается. Но Вилья не признался. Он просто не хотел увидеть в ее глазах страх перед его славой, а в первую очередь он не хотел, чтобы она узнала о его семье. Эгоистично? Черт возьми, да! Еще как! Но Давид впервые за долгое время хотел чего то для себя. Бэлла покорила его. Заставила сердце биться чаще. Снова вернула желание ухаживать и покорять женщину. Раствориться в чужих глазах. Он ужасно боялся разрушить это хрупкое чувство. Потерять ту нить, которая привязала его к этой реальности. Под самое утро, когда, наконец, Бэлла уснула, он долго лежал и рассматривал ее лицо в лунном свете. Оно дышало спокойствием. Во сне девушка улыбалась и сердце Вильи сжималось. Во сне она была еще прекрасней. Эта ночь словно связала их невидимыми, волшебными узами. Словно в коконе из снов и грез они просто наслаждались тем, что имели именно сейчас. Жгучая страсть, до боли, до агонии, до всепоглощающего желания почувствовать больше, взять и отдать по максимуму. И в то же время сковывающая все тело нежность, которая заставляла каждую клеточку тела буквально вздрагивать от того, что она рядом. И это все не сон. Если бы кто то сказал Давиду, что можно вот так прикипеть к женщине всего за несколько часов знакомства, то он засмеялся бы в лицо этому человеку. А сейчас он отдал бы многое, чтобы эта улыбка никогда не покидала ставшее таким дорогим лицо. Но ночь неумолимо заканчивалась, словно выпуская их обоих из своих надежных объятий. Открывая на обозрение их маленький мирок счастья и покоя. А Давид все так же смотрел на спящую Бэллу, словно не желая отпускать это наваждение. Он хотел завернуться в эту ночь вместе с ней, как в одеяло и остаться навсегда на этой яхте, где нет всех тех проблем, которые ждут его при свете дня. Мужчина потихоньку вылез из постели, стараясь не разбудить спящего ангела рядом. Он уже размышлял о том, что скажет ей, когда она распахнет прекрасные глаза навстречу утру и его улыбке. Вилья решил приготовить завтрак. «Мы потеряли много калорий» – с самодовольной улыбкой подумал Давид – и Бэлла наверняка проголодалась. За ночь они несколько раз занимались любовью и это было настолько живо и прекрасно, так потрясающе нужно и возраждающе, что Вилья даже не мог поверить в то, что способен почувствовать такое. Ее нежная кожа, губы, руки на его теле – все ввергало Давида в состояние полной эйфории. Та страсть, с которой она отдавалась ему и принимала ответные ласки. Ее чуткое понимание его настроения и потребностей, тот взгляд, который Бэлла дарила ему, словно выжигал в сердце тропу для новых чувств. Он уже предвкушал неделю в ее обществе. То, что будет потом они решат вместе. Он обязательно расскажет ей о себе до конца отпуска. О Патрисии, о дочерях. И он верил, что Бэлла поймет его. Тем более чувства к жене давно в прошлом.

====== Цена ответственности ======

Глава 21

Давид вышел на все еще темную палубу. Занимался рассвет. Далеко-далеко за линией горизонта небо окрашивалось в розоватые тона. Море было спокойным чистым. Вся природа как будто замерла в ожидании пробуждения. Тишина оглушала. Лишь тихий плеск волн, белым кружевом разбивающимся о борта яхты нарушал это первозданное великолепие зарождающегося дня.

Боясь спугнуть это прекрасное чувство умиротворенности, Давид прошел на камбуз и поставил кофе. Он не мог дождаться, когда проснется Бэлла и они вместе насладятся таким прекрасным и первым совместным ктром. Мелькнула даже мысль разбудить девушку и полюбоваться таким прекрасным и величественным рассветом. На Средиземном море он особенно прекрасен. Но он не стал этого делать. Она устала и ей нужно отдохнуть. Не без самоуверенности Вилья подумал, что совсем утомил малышку. Но он просто не мог оторваться от нее. И Бэлла совсем не была против. Когда кофе сварился Вилья вышел на палубу и стал, облокотившись на поручни, смотреть на медленно светлевший горизонт. Первые крики чаек раздались над безмолвной гладью моря. Легкий ветерок словно призывал не пропустить не единой секунды величественного пробуждения природы. Умиротворенную тишину резко взорвал звонок телефона. Давид вздрогнул и полез в карман брюк. На всю ночь он отключал аппарат, чтобы не прерываться на ненужные разговоры с приятелями. Но, взглянув на дисплей, резко дернулся и побледнел. Не хорошее предчувствие завладело его сердцем. Звонила Патрсия. Зачем? При чем в такую рань. Сердце словно сжала ледяная рука. Дрожащими пальцами он нажал на прием: – Алло! – Давид! – Одновременно и с облегчением и с истерическими нотками промолвила Патрисия – какого черта ты отключил телефон? Где тебя носит? – Что случилось, Пат? – ровным голосом спросил Давид, в душе умирая от страха – почему такая срочность? – Я не могу тебе дозвонится с самого вечера! Какого ты вытворяешь? О чем думаешь? – Пат! – прервал жену Давид – немедленно говори в чем дело! На том конце провода жена судорожно вздохнула: – Это Олайла… Сердце перестало биться и стало нечем дышать. На грудь словно опустилась свинцовая глыба. – Что….? – прерывающимся голосом попытался произнести Вилья – Что с ней? Что случилось? Патрисия молчала а Давид в душе умирал тысячами смертей. – Пат!!! – заорал, наконец футболист не своим голосом – что с моей дочерью? Отвечай немедленно! Паника грозилась охватить все существо. – Все нормально уже – снисходительно ответила Патрисия – она уже с нами. Но сегодня вечером мы вернемся в Барселону. От сердца немного отлегло, но все еще было жутко и руки буквально тряслись. – Пат, что произошло с Олайлой? – он неосознанно умоляюще обратился к жене. – Вчера вечером она что то съела в саду у мамы. Я не знаю, что именно. В этот момент я отвернулась к Заире, которая с корнем вырвала декоративный куст мимозы и уколола палец. Она плакала, а Ола сидела на траве. Когда я повернулась, она демонстрировала мне синий язык. Я жутко перепугалась, но девочка не смогла мне сказать, что сжевала. Я умыла ее и дала воды. Но через несколько часов у нее начались дикие боли в животе. Мы вызвали скорую. Пока ждали помощь, она постоянно звала тебя. Кричала «папа». Я не знала, что делать, когда ты не отвечал. В голосе Патрисии снова слышались отголоски пережитого ужаса и Давид содрогнулся от того, что могло произойти. – Я так и не смогла даже оставить тебе сообщение – продолжила Пат – скорая отвезла нас в больницу, где малышке промыли желудок. – Это было острое отравление, Давид. – Голос Патриси задрожал от слез – сказали, что если бы еще немного, то Олайлу могли и не спасти, понимаешь? Мы бы лишились нашей малышки. Давид слышал в трубке сдавленные рыдания жены и всеми известными словами проклинал себя. Он должен был бы быть там, со своим ребенком, когда она нуждалась в нем, когда звала… Вилья представлял маленькое личико дочери, сморщившееся от слез, тоненькие ручки, тянувшиеся к нему за утешением, а его нет рядом. Голова кружилась и вязкое, противное чувство вины затопило все существо Давида. Пока он тут развлекался его ребенок мучался. Олайле было плохо, она звала папу, который в это время хорошо проводил время на курорте, абсолютно не вспоминая о ней. Пока Патрисия умирала от страха за их ребенка и отчаянно пыталась ему дозвониться Вилья занимался сексом с другой женщиной. Ненависть к самому себе омыла его словно волной. Все стало не важным и глупым. Все за исключением его малышки. – Пат – тихим, хриплым голосом произнес Давид – я сейчас же еду за Вами. – Давид, я же говорю, что уже купила билеты на самолет. Мы сразу из больницы в аэропорт. Встретишь нас дома. Все-таки эта женщина провела рядом с ним столько лет, и уловила в его голосе отголоски тех чувств, которые пылали в его душе. – Дорогой – мягким голосом произнесла Патрисия – все уже хорошо, поверь мне. С Олайлой все в порядке и мы скоро будем дома. Тем более, в этом моя вина. Я не должна была увозить их от тебя. – Нет, это я во всем виноват. Я отключил телефон…… – Давид! Я прекрасно тебя понимаю. После нашего последнего разговора, я бы наверное поступила так же. Самое главное, что все обошлось. Давид прикрыл глаза. Его семья нуждалась в нем, а он…. – Хорошо, Пат. Я буду дома уже через несколько часов… – Ты на Ибице? Я разговаривала с Рейной…. Ты молодец, что поехал…. – Пат – перебил жену Давид – с Олой точно все нормально? А как Заира? Сильно испугалась? Трубка донесла горький смешок жены: – Конечно испугалась и все время звала сестру. Когда увидела Олу в респираторе и на носилках буквально впала в истерику. – Она потеряла сознание?!! – в ужасе вскричал Вилья. – Нет-нет! Просто из-за страха и боли в желудке ей было нечем дышать. Врачи укололи успокоительное и одели кислородную маску. Любовь к дочерям, которую Давид испытывал была всепоглощающей. Ради них он бы умер. Даже мысль о том, что с кем то из его малышек может что-то случится ледяным ужасом сковывала все его существо. – У мамы случился приступ – продолжала Пат, а Заира до сих пор спит после нервного удара. Но с Олой все хорошо. Ей пока несколько дней нельзя ничего есть кроме бульона. Но в целом все нормально. Я сказала, что мы едем домой и она скоро увидит папу. Теперь на ее лице постоянная улыбка. Вилья сжал лицо ладонями. Он никогда не простит себе подобный эгоизм по отношению ко всем. Он не смог быть рядом с Олайлой, когда….. – Давид, мне надо идти – проговорила Пат – нужно собрать вещи и успеть на самолет. До встречи вечером? Давид кивнул, а в трубку ответил: – Конечно. Во второй половине дня я вылечу в Барселону. – и помолчав, добавил – Прости меня, Пат. Прости, что не смог быть рядом…. – Все хорошо, Давид – в голосе Патрисии была так давно забытая нежность и понимание – теперь все хорошо. Скоро мы все будем дома, вот тогда и поговорим. Отключившись, Вилья попытался успокоится. Но пока он своими глазами не увидит улыбку дочери и не прижмет к груди ее хрупкое тельце, страх точно не отпустит. Он целый час простоял на палубе, размышляя о произошедшем. Его девочке было плохо. Она нуждалась в нем, а его рядом не было. Вилья больше всего в жизни хотел бы, чтобы его дочери всегда могли положиться на него, чтобы всегда знали, что он рядом. А для этого придется идти на жертвы. Давид вспомнил о прекрасной девушке, спящей внизу. О том, какое счастье она ему подарила и как прекрасно было находится с ней. Но воспоминания омрачились тем, что пока он наслаждался жизнью в объятиях Бэллы, его дочь страдала, а Пат умирала от ужаса за жизнь Олайлы. Такого больше не должно случится. Ради семьи он должен дать им еще один шанс. Их браку с Пат. Попробовать что то наладить ради дочерей. Эта ночь была прекрасной, Бэлла была великолепна. Вилья ничего не забыл. Но нужно было выбирать. Тоска сдавила грудь от принятого решения. Он при любом раскладе выберет дочерей. Они смысл его жизни. Расставаться с Бэлой было больно, особенно больно за то, что придется причинить ей боль. Но по-другому было нельзя. Давид понимал, что рассказывать ей о себе правду в такой ситуации было бы не правильно и вдвойне эгоистично. Он не представлял, как скажет: «Бэлла, прости, но мне нужно вернуться в Барселону. Моя дочь больна а жена в ужасе. Прости за то, что не сказал раньше об этом, но я известный футболист и моя жизнь всегда на виду. И еще: – я буду тебе весьма признателен, если ты сохранишь в тайне то, что произошло между нами. Это было прекрасно, но для всех я примерный семьянин и ситуация не должна измениться». Вилью передернуло. Он не может так поступить с ней. Тем более, что чувства, которые он испытывал к Бэле, просто не позволят ему сказать такое. Проще будет просто уйти. Без объяснений. Холодно. Заранее сердце сжалось от боли. За себя, за Бэллу, за Патрисию и девочек. Их жизни так запутались….. но в силах Давида было распутать этот клубок противоречий. Рано или поздно Бэлла узнает правду о нем и тогда он будет молиться лишь об одном – чтобы она не возненавидела того, на кого буквально несколько часов назад смотрела взглядом, полным нежности. Но все оказалось тяжелее, чем он представлял. Проснувшись, Бэлла поцеловала Давида и улыбнулась своей неповторимой улыбкой а он снова почувствовал, что пропадает под взглядом этих неповторимых глаз. Чувства снова взорвались в груди Вильи и боль тяжелым покрывалом накрыла сознание. Он должен так поступить. Должен покинуть ее. Ради Олайлы и Заиры. Девочки не виноваты, что их отец – кретин. И Вилья, наступив на горло свом чувствам и всепоглощающей нежности к Бэле, сумел вести себя, как законченное чудовище. Смотрел на девушку свысока, молчал или просто делал вид, что ее не существует. Бэлла пыталась достучаться до него. Понять, что случилось с тем нежным и чутким любовником, который совсем недавно возносил ее к небесам. Вилья не мог спокойно смотреть на непонимание и боль в глазах девушки. Он боялся лишний раз посмотреть на нее. Ибо тогда был риск не удержаться и упасть перед ней на колени умоляя простить. Рассказать все Бэле было бы честно, но абсолютно не правильно по отношению к ней. Он не должен впутывать это нежное существо в ту грязь, в которую он превратил свою жизнь. Она заслуживала большего. Тем более, до конца лета она обязательно забудет его, окунувшись с головой в какое-нибудь приключение ли мысли о работе и учебе. Она умная девушка. И целеустремленная. Таких мало. Вилья видел, что Бэлла ждет объяснений, но упрямо молчал, буквально вырывая себе этим сердце. Обида в глазах девушки заставляла его еще больше ненавидеть себя. Он причиняет боль всем. Но Вилья надеялся это исправить. Он сделает ставку на семью. На дочерей и Пат. Это будет правильно. Избегая взгляда Бэллы, Давид сказал, что отвезет ее на берег. Она вскинула на него ничего не понимающие глаза. Он же обещал ей, что останется на неделю на Ибице. – Как домой? – дрожащим голосом спросила она – ты же говорил, что… – Планы изменились! – как же он ненавидел себя! – А что я должен был разрешения у тебя спросить? – Нет! – конечно, нет! – сникла Бэлла, а Вилья готов был утопить самого себя. На берег плыли в полном молчании, которое словно саваном придавило все вокруг. Давид думал о семье и о том, как поступил с ними, как поступил с Бэлой. Все выглядело так, словно он использовал ее, а теперь выбрасывает. Но все было не так. Она дарила ему счастье каждой минутой проведенного вместе времени. Ситуация убивала его, но он сам ее создал, и теперь нужно расплачиваться. Выбор был сделан. Прибыв в порт, все так же молча он смотрел как девушка идет к трапу. Спина прямая, гордо поднятый подбородок….. такая никогда не покажет слабости. Но в это раннее утро он одну отправляет ее на берег, наверняка с чувством глубокой обиды в сердце. – Бэлла! – не успев подумать Вилья окликнул девушку. Она обернулась. В глазах была надежда. Давида буквально скрючило от боли. – Я могу вызвать тебе такси. Все. Ее глаза потухли в них не отражалось больше ничего, кроме пустоты и безразличия. Словно солнце спряталось. – Не нужно. Я сама справлюсь. В спокойном голосе девушки не было эмоций. Она медленно спустилась по трапу на причал. Вилья смотрел Бэле в спину и мысленно, словно молитву, повторял слова извинения. Но такое простить нельзя. Давид заставил себя отвернуться и схватив телефон, стал звонить в аэропорт для того, чтобы заказать билет на ближайший рейс до Барселоны.

====== Личный ад ======

Глава 22

Прибыв в Каталонию, Вилья действительно увидел, что с Олайлой все хорошо. Заира кинулась ему на шею и стала пересказывать события двух прошедших недель. Все громко щебетали и смеялись. На душе стразу стало очень тепло. В дочерях смысл его жизни.

С Пат они долго проговорили и пришли к мнению, что нужно попытаться сохранить семью. Детям нужны оба родителя. Всегда рядом. Жизнь вошла в более или менее нормальную колею. Они с женой стали больше понимать друг друга. Девочки росли, а Барселона снова побеждала. И вроде жизнь была прекрасна, но только одно до сих пор не давало покоя Давиду. Бэлла. Как она там? Закончила Университет? Устроилась работать журналистом? Вспоминает ли его иногда без ненависти? В том, что девушка узнала, кто на самом деле был ее загадочным любовником, Вилья не сомневался. Он и по прошествии почти года с их встречи, просыпался ночью от воспоминания о ее ласках, запахе кожи, прекрасных глазах. И наваждение не проходило. Ближе к концу сезона, когда намечалось повторное Эль Класско с Реалом, Давид, как на зло травмировался и его поездка в Мадрид с командой отпала сама собой. Но он, уговорив Пат на путешествие, якобы для того, чтобы поддержать команду, захватил жену и отправился в Столицу. Подсознательно он очень хотел увидеть там Бэллу. Но знал, что это не возможно. Если бы девушка увлекалась футболом, то узнала бы его сразу тогда, на Ибице. Так что вероятность увидеть ее на стадионе равна нулю. Но они встретились! Как – не понятно! Откуда? По велению судьбы или провидения они столкнулись в коридоре Сантьяго Бернабео. Вилью словно окатило горячей водой. Она совсем не изменилась. Та же хрупкая фигурка. Те же потрясающие глаза. Только в них теперь не нежность, а фактически ненависть и неприятие. Он даже не мог вспомнить о чем они говорили. Он просто слушал звук ее голоса. Забылось все. Проигрыш Барселоны, жена в соседней ложе. Все!! Остались только Бэлла и он. Он смотрел на нее и думал, что так и не смог забыть эту девушку. – ………. Как же ты, наверное, смеялся надо мной! – услышал он обрывок фразы Бэллы. О чем она говорит? Смеялся? Над ней? Но девушка уже вырвалась и попыталась скрыться. Давид перехватил ее руку и сжал: – Я никогда не смеялся над тобой и никогда не хотел причинить тебе зло. Поверь мне! Бэлла истерически захохотала с почти ненавистью глядя на него: – Лучше? Лучше!? Для кого лучше, Давид? – Выкрикнула она ему в лицо – Для меня, дурочки, которая тогда пала жертвой твоих продуманных чар? Настолько впечатлилась, что позволила затащить себя в постель совершенно незнакомому человеку! Или может для твоей жены и детей, которые несомненно думают, что ты примерный муж и отец? Или тебе? Тебе, который хотел получить сразу все тридцать три удовольствия. Так кто же выиграл в этой ситуации, а? Давид вздрагивал от каждого ее слова. Бэлла была абсолютно права и справедлива. По отношению к ней он повел себя как порядочная скотина. Что ей должно было бы быть до его проблем? Сознание этого причинило почти физическую боль. Но в тоже время накатила ярость. Она же ничего не знала о причине, по которой он так себя повел… – Ты ничерта не знаешь! – в запале заявил он – ничерта не знаешь о моей жизни и о моих чувствах. У Бэллы расширились глаза: – А мне и не нужно ничего знать о тебе! – Заявила девушка – Совсем не нужно! Как ты не можешь понять, для меня ты теперь никто – пустое место! И оставь меня в покое! Гнев вперемешку с болью взорвался в груди Давида. Весь год Он маялся, вспоминая ее, не спя по ночам, жалея, что не может увидеть ее, а Бэлла говорит ему такое. Девушка снова попыталась вырваться, но Вилья только сильнее впился в ее руку. Резко дернув Бэлу, он с силой прижал ее к своей груди:

– Я еще не закончил! – прорычал он. Умирая от ощущения теплой кожи под пальцами.

– Зато я окончила! – спокойным голосом сказала Бэлла, заставляя Давида еще больше ощутить отчаянье. Она действительно забыла его? Забыло все, что случилось тогда, на яхте? . – Отпусти меня, немедленно! – В голосе Бэллы была сталь. Вилья лишь усмехнулся, пытаясь вывести ее из себя, чтобы, наконец, исчезло это равнодушное выражение на таком родном лице: – Заставь меня! И Бэлла заставила. Со всего маху наступила ему на ногу. Дыхание перехватило, но он не отпустил драгоценную добычу. Боль обожгла ногу. – Маленькая злючка! – крикнул он, и сделал свой ход: Обхватив голову Бэллы руками, он приник к ее губам в бешенном поцелуе. И мир снова замер. Ощущение ее теплых, пахнущих ванилью, губ затопило все существо Давида. Он снова чувствовал ее рядом. Ничего не имело значения. Ни то, что их могли увидеть, ни обязательства перед Пат. Желание и нежность снова воскресли в душе у Вильи. И он почувствовал, что на мгновение Бэлла расслабилась в его руках, поддаваясь поцелую и его требовательным рукам, но потом здравый смысл взял в ней верх и она стала вырываться. Давид отпустил ее и мутными от страсти глазами продолжая смотреть на ее губы. И обида снова заговорила в нем. Он не мог поверить, что то, что значило для него столько, абсолютно не мело значения для Бэллы: – Только не говори, что ты забыла это? Забыла, как хорошо нам было тогда, на яхте – произнес он, намерено провоцируя девушку. Но Бэлла не дослушала. Подняв руку, она влепила ему такую пощечину, что голова чуть не отвалилась, а перед глазами заплясал звездочки. – Ничтожество! – прошипела она со злыми слезами на глазах – Что же ты за человек то такой, а? Как ты смеешь …… Не договорив, она развернулась и стремглав бросилась к выходу. Давиду хотелось умереть. Он уже дважды причинил ей боль. Он и правда чудовище! – Бэлла! – закричал ей в след Вилья, но она не остановилась. Он снова терял ее и ничего не мог с этим поделать. Напротив открылась дверь, и оттуда вышла Перисия. Завидев Вилью, она нахмурилась: – Что ты делаешь здесь, Давид? Все ждут! Игра возобновилась! Отбросив желание побежать за Бэлой умолять ее не уходить, он двинулся к жене. Их договоренность никто не отменял и Пат держала свое слово. Давид тоже это сделает. По окончании матча он еще раз увидел Бэллу. В ее глазах были мириады чувств. Давид попытался глазами передать все то, что чувствовал. На мгновение ему показалось, что она понимает его. Но журналисты отрезали их друг от друга. И Бэлла исчезла с его поля зрения. Снова было больно и грустно. Чувство вины перед прекрасной девушкой не давало покоя. При виде ее все забытые эмоции снова дали о себе знать. То, что он чувствовал к Бэле, не поддавалось описанию. Может судьба еще даст ему шанс объясниться? И вот сейчас, сидя в самолете с возвращавшейся в Каталонию Барселоной, Давид мыслями был в Мадриде. С той, кто занимала его мысли уже год. С той, кого он так и не смог забыть. И той единственной, которая заставляла его сердце биться сильнее. Вилья закрыл глаза…………..

====== Решение ======

Глава 23

Зайдя домой, Бэлла тут же бросила сумку на столик у входа и молча проследовала в свою комнату.

– Бэль… – попробовала окликнуть ее Лусия. – Оставь, Лу – не оборачиваясь проговорила девушка – я просто хочу побыть одна. Завтра все наладится……… И спасибо тебе. – добавила она, чтобы не обидеть подругу. Оказавшись в своей комнате, подальше от сочувствующих глаз подруги, Бэлла прижалась спиной к закрытой двери и закрыла глаза. В полутемном помещении лишь тусклый свет маленького настенного ночника разгонял тьму. Но ничто не могло прогнать мрак из мыслей Бэллы. Зачем все это происходит со мной? – думала девушка – почему все не может быть просто спокойно и упорядочено? Я только–только начала отвыкать от него, и тут эта встреча….. Она перевела взгляд на задрапированную тонким, светло-голубым тюлем кроватку, в которой, сладко посапывая, спал ее сын. Золотистый свет превращал эту картину, в словно сошедшую из полотен Дали. Извечное счастье материнства. Сердце знакомо сжалось, а нежная, усталая улыбка тронула губы девушки, когда она, оттолкнувшись от стены, медленно подошла и опустилась на колени рядом со своим спящим ангелом. Она любовалась Даниэлем. До чего же он похож на Давида! – с грустью подумала она, нежно проведя пальцем по гладкому лбу сына. Тот же нахмуренный лоб и карие, почти черные, глаза, темные волосы. То же обаяние кобры, которое позволяло малышу, собственно как и его отцу, вить веревки со всей женской половины домочадцев. Как и Вилья, одной своей улыбкой, Дани мог заставить Бэллу сделать что угодно. Ее сердце содрогалось, когда она хоть на минуту представляла себе, что сына в ее жизни нет. Что не было той встречи с Вильей, или она тогда решилась бы на аборт…. Она не уставала благодарить Бога за то, что он послал ей силы принять правильное решение. А Давид должен был остаться просто воспоминанием. Сном. Комедией. Кошмаром. Мелодрамой. Чем угодно и кем угодно. Но только ни тем, кем продолжал оставаться. Ее личным персональным наваждением. Слабостью. Бойкотом здравого смысла. Источником эмоционального ада в душе. И сегодня это снова было доказано. Стоило Вилье дотронуться до нее, и все ее приоритеты, мысли, целый год внушаемые себе правила исчезли. Остались лишь его руки, губы, и такое до боли родное и одновременно и ненавистное и любимое лицо. Она просто обязана была оттолкнуть его. Не должна была чувствовать отчаянную радость от того, что снова чувствует тепло его тела, губы на своих губах… С отчаяньем Бэлла сознавала, что, оказавшись снова в объятиях Давида, у нее было такое чувство, что она после долгих скитаний и лишений, снова вернулась домой. И от этого хотелось умереть от жалости и отвращения к самой себе. Да и к нему…… Но он отец ее ребенка. Бэлла смотрела на Дани и думала о том, что бы сказал Давид, узнав, что у него сын. Радовался бы? Или бы уничтожил ее равнодушием? Но тут же отвергла собственные мысли. Вилья не узнает. Не должен. Иначе вся ее жизнь рухнет. Да и его тоже. Такой исход был бы крахом для семейной жизни известного футболиста, скандал может повредить и его профессиональной карьере, а истерзанное сердце самой Бэллы просто не выдержит подобного исхода. Бэлла устало сжала виски. Нужно что то делать со своей жизнью! Нужно взять себя в руки и идти дальше. Вилья больше не может оставаться тем столпом, который удерживает ее на месте. Ни чувство вины, ни любовь, ни ненависть к нему не должна руководить ее жизнью. Ей было страшно за себя. За Дани. За их дальнейшую жизнь. Оглядываясь на себя годичной давности, Бэлла видела молодую, жизнерадостную, целеустремленную девушку, мечтой которой было стать известным журналистом. Покорить мир. Добиться признания. У нее были сотни планов, все дороги были открыты. А теперь кто она? Да, ей удалось закончить Университет. Удалось получить специальность по журналистике. И что? Она нашла работу во второсортном журнале, забыла все то, к чему стремилась и чего добивалась. Годами вынашиваемые планы разбились о риф под названием Давид Вилья. Но она все та же Бэлла! С тем же сердцем и разумом. Она должна стать кем то в этой жизни! Ради себя самой. Ради Даниэля. Ради родителей и Лу с Энцо. Ради тех, кто был рядом все это время. Для тех, кто верил в нее. Давид больше не станет у нее на пути. Никогда! Она засунет свои чувства к этому мужчине подальше, в самый потаенный уголок души, и забудет о них. Иначе нельзя. Ей нужно строить собственную жизнь без оглядки на прошлое. Она будет жить будущим. И оно должно быть прекрасным. Чтобы ее сын мог гордится ею. А Вилья пусть будет счастлив. Она отпускает его. И мысленно и физически. Отныне в ее жизни нет места мыслям о нем. С этими мыслям Бэлла, решительно встала и, поцеловав Дани в бархатную, теплую щечку, стала готовится ко сну.

====== Время – не доктор ======

Глава 24

Два года спустя.

Ворвавшись в студию, Бэлла сходу закричала: – Ребята, простите за опоздание. Непредвиденные обстоятельства. Я очень извиняюсь. – Бэлла! – строго заявил режиссер – ты отдаешь себе отчет в том, что эфир через полчаса. А у тебя не выучены не слова ни вопросы? Это не профессионально! Девушка закатила глаза: – Послушай, Стюарт, я прекрасно знаю с кем и о чем мне придется вести беседу. Весь материал у меня на руках. А импровизировать я могу намного лучше, чем читать с бумажки. Так что будь уверен – все состоится в лучшем виде. Стюарт Ричардсон – главный режиссер нового проекта телеканала «TFT» «Спроси меня», окинул Бэллу скептическим взглядом. – Ты уверена, что знаешь все, что нужно? Ты получила все материалы о твоем госте? Сможешь провести все достойно!? Это прямой эфир, Маматова, если ты что то испортишь, то я тебе голову сниму! Понимаешь? – Не говори со мной в таком тоне, Стюарт. – спокойно, но с опасным огнем в глазах сказала Бэлла – я профессионал, и если ты сомневаешься в этом, то вперед, предлагай эту роль кому то еще. Я не против. Но если еще раз ты позволишь себе хамить – клянусь Богом – я выцарапаю тебе глаза, а потом одену тебе на голову твой проект вместе со всем его содержимым. Я доступно изъясняюсь? Стюарт, покрасневший от гнева, ловил ртом воздух, но не взялся перечить Бэле. Она удовлетворенно улыбнулась и направилась в гримерную. Захлопнув за собой дверь, девушка резко опустилась в кресло напротив зеркала. Запал прошел и она устало прикрыла глаза. Сегодня был сумасшедший день, как и куча предыдущих. Бэлла не жаловалась. Скорее наоборот. Если бы два года назад ей, измученной и уставшей от постоянной борьбы с собой и своими чувствами сказали, что она станет одной из самых известных в стране журналисток, то она засмеялась бы в лицо этому человеку. Скорее такая прерогатива была присуща Лу, с ее стремлением всегда быть на высоте, всегда в центре внимания. Но у Лусии была своя, не менее успешная карьера, а у Бэллы своя. И никто из них не жаловался. За эти два года в жизни Бэлы произошло много такого, что кардинально поменяло ее взгляды, полностью изменило приоритеты и закалило характер. Ее портрет для окружающих полностью соответствовал тому пиар-ходу, который предпринял ее агент, когда юная журналистка только делала свои первые шаги в этом бизнесе. В тот далекий весенний вечер, после знаменитого Эль Классико Бэла приняла сложное решение и по сей день держалась его. Она посвятила свою жизнь Даниэлю и карьере, не оставив себе ни мыслей ни времени на что-то другое. И это дало свои плоды. Буквально через несколько месяцев после целеустремленных поисков и штурмования всевозможных издательств и студий, Бэла, наконец, устроилась младшим редактором в газету «Марка». Это случилось по протекции Лусии, которая к тому времени уже занимала должность спортивного корреспондента. У Лу все складывалось как нельзя лучше. Ее любовь к спорту, трудолюбие и деловая хватка сыграли огромную роль в моментальном продвижении по карьерной лестнице. Ее опусы, написанные с невероятной точностью, харизмой и изрядной долей юмора оказались по нраву всем читателям. Ее колонка моментально стала одной из самой популярной в газете. Лу заваливали письмами и предложениями из разных частей Испании. Практически все издания желали видеть у себя эту талантливую и оригинальную девушку. Она брала интервью у практически всех известных спортсменов как в Испании, так и за ее пределами. Ее популярность росла с каждым днем. Бэла была безумно рада за подругу и безмерно ею гордилась. Но никогда, ни разу не просила ее помочь и ей. Ни гордость, ни чувство собственного достоинства просто не позволили бы ей найти теплое местечко, пользуясь славой и успехом подруги. А Лусия, имея все это, зарабатывая неплохие деньги, все так же оставалась с Бэлой в съемной квартире фактически на окраине Мадрида. Сколько Бэла не просила ее оставить их и жить так, как она заслужила, Лу была непреклонна: – Я уеду отсюда только в том случае, Бэль, если ты и Дани поедете со мной. И никак иначе. В противном случае – я остаюсь. И разговор окончен. Вот так они и жили. До той поры, пока Бэла в очередной раз не пришла с очередного собеседования и со всего маху опустив сумку на журнальный столик, скрылась в своей комнате, предварительно хорошенько хлопнув дверью. Лу и Энцо тем временем находились в гостиной, развлекая Дани, который энтузиазмом ползал по расстеленному ярко-малиновому одеялу и пытался поймать утенка, которого крестный с улыбкой все дальше отодвигал от него. Малыш раздраженно сопел, а Лусия и Энцо буквально покатывались от хохота. Их крестник уже сейчас проявлял зачатки упорного и целеустремленного характера. Увидев Бэлу, которая, словно торнадо, пронеслась мимо них, даже не взглянув на сына, ввергло их в состояние ступора. Никогда раньше она себе такого не позволяла. Всегда, придя домой, какой бы уставшей и вымотанной она не была, девушка сразу же бросалась к сыну и целовала его, и лишь потом была очередь всего остального. Сейчас же поведение подруги показалось Энцо и Лу настолько странным, что они недоумевающее переглянулись и синхронно поднялись с пола. – Что это с ней? – кивнул Энцо на закрытую дверь спальни. – Без понятия – пожала плечами Лусия – но это что-то видимо совсем выбило ее из колеи. Такое поведение совсем не свойственно Бэле.

Лусия нахмурилась.

– Энцо, побудь с Дани. А я пойду и попытаюсь выяснить, какая муха укусила нашу подругу. – Иди – произнес парень – и попытайся вбить ей в голову немного здравого смысла. Почему она постоянно отворачивается от твоей помощи? Если бы она была менее негативистично настроена, уже бы имела нормальную работу, перестала бы постоянно ходить на эти бесконечные собеседования и, наконец бы, вы переехали с этой дыры. – Это не дыра, Энцо, это наш дом. – строго произнесла Лу – Но хотя ты прав, и нам уже стоило бы подумать о более просторном жилье. Дани растет и ему скоро понадобится собственная спальня, а у нас тут всего 2 комнаты и гостиная. – Вот и я говорю…. – Но послушай, это решение Бэлы и я его уважаю. Она не хочет, чтобы я платила полностью за жилье, а сама она с ее нынешней работой вряд ли потянет что то более респектабельное. А я не намерена бросать их тут. По этому выхода нет. Приходится мирится. Конечно, Лусия укомплектовала весь дом всевозможной современной техникой и мебелью. У Даниэля были самые красивые игрушки и одежда. Лу и Энцо, который тоже неплохо зарабатывал, старались покупать своему крестнику все самое лучшее. И Бэла не могла запретить им этого. По началу ее это злило, так как она сама хотела давать сыну все, но по трезвом измышлении решила, что не стоит быть эгоисткой ни по отношению к Дани ни к Лу с Энцо. Они любили малыша и хотели, чтобы он ни в чем не нуждался. Как и сама Бэла. И по этому ей было так важно сделать карьеру самой, без чьей либо помощи. Чтобы доказать всем, что она не никчемная неумеха, которая постоянно находится в тени более успешной и красивой подруги. Но проходили месяцы, а она не могла сдвинуться с мертвой точки. И это было ужасно.