Чтение онлайн

====== Последствия решений... ======

Глава 36

Прошло около часа, когда на улице послышались голоса. Она быстро встала, и подошла к окну.

Подольски и Давид стояли на крыльце, прощаясь с Лусией. Она что то говорила, по всей видимости, смешное, так как на лицах мужчин сияли улыбки. Наконец, они оба, по очереди, поцеловали прекрасной журналистке руку и пошли к машине. Лусия исчезла в доме, помахав гостям на прощание рукой. Гордый, аристократический профиль Вильи выделялся на фоне света фонаря, пока он шел к автомобилю. Бэлла снова залюбовалась им. Какой же он все же красивый! Давид, словно почувствовал ее взгляд. Он, приготовившись сесть на пассажирское сидение, сначала застыл, а потом медленно повернулся и поднял голову. Бэллу оглушил его взгляд даже на расстоянии. Сквозь пространство до нее дошли все его эмоции в тот момент. Девушка не могла разорвать зрительный контакт. Он словно говорил с ней на языке взглядов, как тогда. На Сантьяго Бернабео………. – Бэлла – кричал его взор – мы еще не закончили. – Закончили, Давид! – пыталась донести Бэлла – Мы закончили еще 3 года назад, тогда на берегу Средиземного моря… – Это не так! Это была просто пауза. – Это был конец. Конец всему. В том числе и моим иллюзиям в отношении тебя. – Ты ничего не знаешь о том, что тогда произошло! Когда-нибудь я объясню тебе все, и ты поймешь мо действия. – Это не важно, Давид. Даже если и были определенные обстоятельства. Ты женат. Мне больше ничего знать не нужно. – Нужно! Тебе нужно знать, что я любил тебя! Ты многому меня научила…. – Не говори мне этого, Вилья! – взор Бэллы, казалось, донес до Давида весь огонь ада – никогда не говори. Потому что это ложь. Не порочь эти слова тенью неискренности. Вилья выпятил челюсть и решительно взялся за ручку двери: – Я докажу тебе! Пусть не сейчас, но докажу, что я не лгу. Перед тем, как сесть в машину, Давид так посмотрел на нее, что девушка почувствовала, как что то теплое коснулось ее души. – Я рад был видеть тебя. До свидания. Он первый разорвал контакт и сел в машину. Через пару секунд авто скрылось за поворотом. Бэлла отошла от окна, и устало опустилась в кресло. У нее было такое ощущение, что сил совсем не осталось, даже для того, чтобы дышать. – Мама – отвлек ее голос Дани – а когда придет Лусия? – Скоро, сынок. Скоро. – У нее гости, да? – Да, дорогой. Крестная брала интервью для работы. – Да? – заинтересовался ребенок – а у кого? Бэлла задумалась. Стоит ли называть Даниэлю имя, но затем решила, что оно ему все-равно ничего не даст. К тому же, Вилья уже уехал. – У Давида Вильи – вытолкнула она из себя слова – он футболист Барселоны. – Ух ты! – закричал Дани – почему ты не сказала мне раньше? Я бы пошел и попросился к нему в команду! Бэлла содрогнулась, представив эту картину. Но вслух произнесла: – Ты еще слишком мал. К тому же, мы решили, что ты пойдешь в школу Реала. – Тогда, я бы взял у него автограф! Отлично! Сын просит отца расписаться на бумажке! Только этого не хватало! От необходимости отвечать ее избавил приход Лусии. Она ворвалась в комнату и сходу закричала: – Прости меня! Прости, Бэль! Я ничего не знала! Я готова была придушить Подольски, когда увидела, кого он притащил! Я чуть не грохнулась в обморок, когда поняла….. – Лу – спокойно перебила Бэлла – я все понимаю. Это не твоя вина. Ты не могла знать, что гость именно Вилья. – А тебе не нравится Вилья, тетя Лу? – звонко вставил Дани – позвала бы меня! Я бы с ним поговорил вместо тебя. У меня к нему куча вопросов! Лусия с открытым ртом переводила взор с малыша на подругу: – Какие у него деда с Давидом? – Долгая история! Благодаря нашему дорогому Энцо, мой сын хочет стать футболистом. Вот так вот! – Да! – подтвердил малыш – я буду играть за Реал, как Давид Вилья! Бэлле было и смешно и страшно, как он в этот момент, с решимостью на лице, напоминал отца, на которого, даже не зная этого, пытался ровняться. – Во первых, молодой человек – начала строго Лусия – кто учил Вас вмешиваться в разговоры взрослых? А во вторых, если уже на то пошло, то Вилья играет за Барселону а не за Реал. А ты, дружочек, живешь в Мадриде, значит по крови Мадридист. «Ну наполовину…» – невпопад подумала Бэлла. – Мама сказала, что отдаст меня в школу Реала, когда мне будет 5 лет! – Ну, вот и отлично! Значит, есть цель и надо к ней идти! А теперь, беги, играй! Нам с твоей мамой надо поговорить. Когда ребенок вернулся к своим занятиям, Бэлла дала волю раздражению: – Не подбивай его – зашипела она на подругу – я не хочу, чтобы он связал свою жизнь с футболом! – Почему это? – насторожилась Лу – что ты вбила себе в голову? – Не хочу, и все! – уперлась Бэлла – пусть займется чем то полезным. Лусия смотрела на нее, как на какое то диковинное существо: – Бэлла, иногда ты демонстрируешь поведение, которое больше присуще мне, как блондинке! Откуда этот пункт о футболе!? – Я не позволю, чтобы он стал таким как Вилья! Ни за что! Именно вращаясь в этом мире, он стал таким беспринципным негодяем! Там стирается грань между добром и злом! Я не хочу, чтобы Дани с детства варился в этом котле! Лусия слушала ее не перебивая, но как только девушка замолчала, она выдала: – Бэль, абсолютно не важно, где будет вращаться Даниэль! Самое важное то, как ты его воспитаешь! Сможешь ли обозначить ему четкие рамки, между «можно» и «нельзя». Сможет ли он отличать хорошее от плохого. А какую позицию он выберет для себя, зависит от нас. От тебя, как матери, и меня, как крестной. Ну и шалопая Энцо. Дани умный, смышленый парень! Он никогда не скатится по наклонной. Мы ему не позволим! Дай ребенку самому выбирать свой путь! Он этого заслуживает. Мы лишь можем помочь ему идти, поддерживая, если оступится. Он – не его отец! Мы воспитаем его по другому! Бэлла смотрела на сына, понимала, что подруга права. Но мысль о том, что малыш пойдет по стопам Давида, вселяла ужас от сознания того, что Вилья рано или поздно узнает о существовании Даниэля. И тогда только Бог знает, что их ждет. – Ладно – пошла на компромисс Бэлла – я подумаю об этом. А ты лучше расскажи мне, как прошло интервью? Что он говорил? Как вел себя? Спрашивал обо мне? Лусия удобнее устроилась в мягком кресле напротив подруги. – Да ничего особенного. Когда я пришла в себя от сознания того, кто передо мной и ушла паника о том, что Дани рядом с отцом, я в основном расспрашивала его об игре. О команде, о планах на сезон. Вилья отвечал честно, без уверток, и, насколько я поняла, пытался быть максимально откровенным. Бэлла слушала затаив дыхание: – А обо мне он ничего не говорил? – Два раза. Первый раз, после того, как ты покинула гостиную, он спросил, пошла ли ты к своему ребенку. Я ответила, что да. Но разговор увела в другое направление. И он не пытался настаивать, лишь каждый раз его взгляд устремлялся вверх по лестнице. Я думаю, что он размышлял. Стоит ли взбежать по этим ступенькам и заставить тебя его выслушать. Бэлла непонимающе посмотрела на подругу: – Ты о чем это? – Думаешь, я дура, Маматова? И не видела, как он прошмыгнул за тобой на кухню, а спустя пару минут ты выскочила оттуда, как ошпаренная и понеслась наверх? Он явно пытался тебе, что-то сказать. А ты, судя по всему, слушать отказалась. Не так ли? Бэлла кивнула: – А что он мог мне сказать? Что ему жаль? Мне это поможет? – Не знаю. Думаю, поможет. Видела бы ты свои глаза, когда ты смотришь на него! Бэлла опустила голову. Она и так знала, что если все то, что она чувствует к Вилье отражается в ее взоре, то Лу, несомненно, прочла ее, как книгу. – Это все бессмысленно – почти шепотом ответила она – всегда было бессмысленно. – Смысл этого – Даниэль. – В голосе Лу звучали отголоски бури. – Я не об этом! Я ни о чем не жалею! У меня есть сын и я счастлива! Я о том, что всегда являлось бессмысленным пытаться понять Давида. Он действовал по одному ему известному плану. Только, в свое время, он забыл открыть мне правила игры. Лу пожала плечами: – Ты сама написала свои собственные. И они получались куда более экстремальными. Девушки дружно засмеялись. – А когда же был второй раз? – внезапно осведомилась Бэлла. – Второй раз чего? – Когда Вилья спросил тебя обо мне второй раз? – Он не спросил. Он просто просил передать тебе одну фразу. Сказал, что ты поймешь. – Какую же? – Он произнес «Передайте ей, пожалуйста, что на «Призраке», я впервые, по настоящему понял, что такое дышать полной грудью.» Бэлла замерла. – Что он хотел этим сказать, Бэль? – нетерпеливо спросила Лусия. – «Призрак» название яхты, на которой мы с Давидом провели ту ночь. Лусия присвистнула: – Да он, оказывается, романтик! Бэлла прикрыла глаза. Он просто давит ей на психику. Пытается добиться своего, путем атаки, только эмоциональной. Тонкой, техничной и всегда эффективной. Форвард и есть форвард. Бэлла решительно поднялась. – Не будет этого! – Лу – проговорила она – давай попытаемся забыть о сегодняшнем вечере! Я хочу стереть из памяти очередную встречу с этим человеком. Все, что срывается с его губ – ложь. Одна сплошная, вселенская ложь. И я не буду судорожно размышлять о его словах. – Как знаешь! – пожала плечами Лусия – только вот вряд ли у тебя выйдет так просто забыть. За 3 года не вышло, а тут вдруг с неба свалится спокойствие? – Нужно укладывать Дани спать – отрезала Бэлла – а затем мне нужно выпить вина. – Скорее уж русской водки – пробурчала Лусия. – Ты со мной? – А как же! – Значит, спускайся на кухню. Я приду через полчаса. Лусия послушно пошла к двери. – Бэль – обернулась она – все снова наладится. Вот уведешь. Мы не с тем еще справлялись! – Я знаю – улыбнулась Бэлла – спасибо! Лусия кивнула и вышла из комнаты. Бэлла обернулась к сыну….

====== На круги своя.... ======

Глава 37

Прошла неделя с того дня, как Давид Вилья побывал в ее доме. Все постепенно стало устаканиваться. Почти исчезла нервная дрожь при воспоминании о таких знакомых угольно-черных глазах и саркастической улыбке. Бэлла перестала вздрагивать от каждого звонка в дверь или на мобильный, думая, что это может быть он, явившейся заставить ее выслушать.

Все снова стало, как раньше. Только вот во снах ей все так же являлось демонически красивое лицо, которое словно затягивало ее в глубокий омут под названием «любовь». Непрошенная, ненужная, фатальная, но такая сильная и всепобеждающая, что Бэлла начинала думать: именно так ей и придется прожить всю оставшуюся жизнь. В мечтах о нереальном. Днем девушка отдавала всю себя работе, а вечером сыну. Бэлла использовала все возможные и невозможные способы для того, чтобы не думать о Давиде, о том, что было бы, если бы она выслушала его, поверила и позволила себе поддаться этому колдовскому обаянию. Выдержало бы ее сердце новый удар? Девушка была уверена – нет. Основная причина заключалась в том, что теперь это бы коснулось не только ее. Под угрозой был бы Даниэль. Его моральное спокойствие. А этим Бэлла не рискнула бы никогда. Несколько дней назад вернулся из зарубежной командировки Энцо, котрому было немедленно рассказано о недавнем случае и таинственном госте Лусии. Парень нахмурился, потягивая из бутылки холодное пиво: – Жаль, что меня не было – произнес он, нервно перекатывая в руках ключи от машины – я бы точно не отказал себе удовольствии пнуть пару раз этого ублюдка, чтобы знал, какая он дрянь! Лусия приобняла друга за плечи: – Знаешь, Энцо, я тоже хотела это сделать, причем так, что чесались руки. Но меня остановило то, что если бы это произошло, то мы рисковали бы быть втянутыми в скандал. Так как Подольски, несомненно, сначала уволил меня, а потом бы точно попытался выяснить причину такого поведения. Я уже молчу о Вилье, которому явно бы не понравилось ходить с расквашенной физиономией. – Или с перемешанными яйцами – пробурчал Энцо – этот ублюдок заслуживает хорошего урока. – Только вот Бэлла думает по другому. Не правда ли, подруга? В голосе Лусии слышался вызов. – Я думаю – решительно сказала Бэлла – что эту тему пора бы уже и закрыть. Давид уехал. Вернулся в Барселону. Мы остались в Мадриде. С Дани все хорошо. Он в безопасности. У Лу вышла прекрасная статья, которая добавит ей популярности. У меня все в норме. Энцо дома. Так давайте уже, наконец, забудем обо всем, и просто будем жить дальше! Лусия и Энцо переглянулись, а затем синхронно кивнули: – ОК, Бэлла. Только ты должна понять и принять одну вещь – Как не крути, а жопа сзади. – Энцо! – закричала Лу, шокированная грубостью парня. – Что, Лу? – раздраженно осведомился он – Я лишь пытаюсь сказать, что призрак этого долбанного футболиста будет проживать с нами в нашем доме до той поры, пока Бэлла не выкинет его из сердца. Иначе мы просто прячемся от правды, котроая заключается в том, что Она любит его. Он отец Даниэля. Он женат. Имеет двух дочерей, кучу бабок и всемирно известную карьеру профессионального спортсмена. Он на виду у всех! Он Чемпион Мира, Европы и обладатель черт знает скольких титулов с Барселоной. Он распущенный, беспринципный негодяй, на которого молится полстраны. Но Для обывателей – он примерный семьянин! И это именно то, что вспомнит каждый, если станет ясно, что он сделал ребенка глупой, несмышленой девчонке, которая без памяти влюбилась в красивого, таинственного незнакомца, который соблазнил ее с точностью профессионала. А еще если выяснится, что эта «несмышленая девочка» на данный момент одна из лучших репортеров страны, то разразиться такой скандал, который затронет всех и вся. Только представьте, заголовки газет: «Так тщательно скрываемый ребенок Бэллы Мамотовой, оказался внебрачным сыном Давида Вильи», «Гром в раю. Известный футболист изменял жене с почти школьницей. У Давида Вильи есть внебрачный сын». «Бэлла Маматова – обманутая женщина или расчетливая охотница за чужими мужьями?». – Хватит! – решительно закричала Бэлла – я все это знаю, Энцо! Спасибо за столь поучительный монолог! Но я не нуждаюсь в том, чтобы мне тыкали в лицо моими проблемами и прошлым каждый раз, когда кто то из вас посчитает, что я поступаю опрометчиво или глупо! По большему счету – это моя жизнь! И я вольна распоряжаться ею, как посчитаю нужным. Она посмотрела на притихших друзей: – Вы знаете, что я люблю Вас обоих! Знаете, насколько я благодарна Вам за все! Но я выросла! И морально и физически! Позвольте мне самой выбирать этот путь! Лусия опустила глаза: – Мы перегнули палку? Бэла выжала из себя улыбку: – Немного. – Прости нас, Бэль! Мы просто не хотим, чтоб тебе снова было больно! – А вот я не намерен извиняться! – заорал Энцо, вышвыривая пустую бутылку в мусорное ведро – я ненавижу этого урода! У меня кулак чешется подправить ему прикус! И я не понимаю влюбленности Бэлы в человека, который исковеркал ей жизнь! – Энцо – Бэла нежно погладила друга по щеке – я благодарна за заботу и еще сильнее люблю тебя за это, но именно благодаря Давиду у нас есть Даниэль. Именно благодаря ему, точнее уроку, полученному от него, я стала тем, кто есть. Так давайте просто забудем о нем, и просто будем жить дальше! Ради Дани. Энцо обнял Бэлу и проговорил: – Я люблю тебя, Маматова! Ты мне, как сестра! И я не позволю никому, будь он хоть король Испании обижать тебя. Я обещаю, что буду паинькой. Но если узрею Давида Вилью около тебя, то можешь быть уверена – я приведу его физиономию в надлежащий вид! Лу и Бэла засмеялись. – Договорились, Энцо! Этот разговор произошел три дня назад. Сейчас же Бэла находилась в съемочном павильоне, где только что закончился эфир очередного выпуска программы «Спроси меня». Он был очень важным и ответственным, так как гостем на нем был Президент Каталонии.

====== Удар ниже пояса ======

Глава 38

Вся стана ждала этого интервью почти месяц, и все должно было быть на высшем уровне. Президентская делегация с Барселоны прибыла утром, и теперь вся съемочная площадка и прилегающие к ней территории так и кишели всевозможной охраной и посторонними людьми.

Артур Мас беседовал с Бэлой, важно сидя на маленьком велюровом диванчике. Красные глазки камер причудливо моргали, записывая каждое слово, каждый жест эксцентричного политика. Разговор шел о возможности отсоединения Каталонии от Испании. О том, чем это чревато, и что сможет принести в экономическом и территориальном плане обоим сторонам. Они являлись автономным обществом со своими законами и традициями, но все-равно были частью Испании и подчинялись ее Конституции. Почему исторически Каталонцы так мечтали стать автономными? Почему для них это так важно? Зачем такая тотальная ненависть к Мадриду и его принципам? Политика двух сторон была взаимоисключающей. Бэлла это поняла, выслушав незыблемую позицию Артура Маса, который был главой Женералитата. Он довольно хорошо владел ораторским искусством, и некоторые его слова были не лишены смысла. Но Бэлла, как Испанка с Мадридскми корнями не понимала и не хотела понимать тотальной ненависти Каталонцев и Мадридцев. Но она профессионал, и интервью прошло на высшем уровне. Мас, как и премьер министр Испании, который присутствовал на съемках, был доволен темами, которые удалось раскрыть Бэле. Тем, как легко и непринужденно она вызвала на откровение одного из самых ярых приверженцев Анти-мадридизма. Когда прозвучала команда «Снято!», Артур Мас пепрвый протянул ей руку для пожатия: – Сеньорита Маматова! Одно удовольствие было беседовать с Вами! Бэлла вежливо склонила голову, твердо отвечая на рукопожатие: – Спасибо Вам, сеньор Мас, за столь откровенный и содержательный рассказ о Вашей Родине! Я почитаю за честь, что именно мне довелось общаться с Вами. Мас кивнул и улыбнулся: – Всегда приятно поговорить с прекрасной сеньоритой, тем более, которая может похвастаться острым умом и сообразительностью. – А еще приятней встретить политика, не лишенного чувства юмора и нестандартных взглядов! Президент церемонно поцеловал ей руку и ретировался. Бэлла облегченно вздохнула. Вечером это интервью увидят во всей Испании. А через Интернет, возможно, и многие страны мира станут свидетелями первого Мадридского интервью Артура Маса. Она тряхнула головой и стремительно направилась в свою гримерку. Девушке не терпелось оказаться дома. Принять горячий душ и просто растянуться на диване, с коробкой шоколадных конфет. Но Энцо, Лусия и Даниэль были здесь. В студии. Они должны были после эфира заехать в кафе и поужинать все вчетвером Лу, как репортер «Марки», отказалась оставаться дома, и потребовала у Бэллы пропуск на съемки. Энцо решил, что не пристало им с Дани оставаться в стороне от эйфории и тоже явились в студию. И теперь, Бэлла была уверена, что они ждут ее в гримерке. Попутно принимая по пути поздравления от сотрудников с удачным иньервью, она продвиналась в сторону служебных помещений. – Молодец, Бэлла – слышалось отовсюду – ты лучшая в своем деле! – Сеньорита Маматова – замечательное интервью! – Прекрасно выглядешь, Бэлла! Пожимая безликие руки, словно с приклеенной к лицу улыбкой, девушка выдавало банальные «Спасибо», «Мне очень приятно», наконец, доборалась до заветной двери. Распахнув ее, она встретилась взором с Энцо. Тот стоя аплодировал ей! – Браво, принцесса – с удыбкой прговорил парень – это было здорово! Ты настоящий профессионал! Слышать похвалу от дорогого человека, с мнением которого привыкла считаться, было намного приятнее, чем ощущать лесть тысяч незнакомых людей. Бэлла с благодарностью улыбнулась и обняла друга: – Спасибо, дорогой! Я тряслась так, что цокот моих зубов было слышно и в Каталонии. Энцо засмеялся: – Ну, если это та, то держалась ты превосходно! И то, как смотрел на тебя этот Масс, доказывает о, что ты была на высоте и как женщина, и как репортер! Бэлла порозовела от комплимента. Она знала, что выглядела здорово. Стилисты позаботились об этом. Простая элегантность брючного костюма от «Версаче», кофейного цвета, подчеркивала класстческую красоту и выдержанный стиль. Терракотовая блузка с воротником-стоичкой касалась высоких скул и делала акцент на здоровом цвете лица и необычных глазах, которые были главным достоянием девушки. Густые, каштановые волосы были уложены в высокую классически-небрежную прическу. Несколько волнистых прядей спадали на лицо, придавя таинственность и приземление созданному образу. Она выглядела одновременно и женственно и стильно. Это была она. Бэлла Маматова. Лучшая тележурналистка страны. Но для Энцо она была подругой. Просто дорогим человеком. И не важно, как она при этом выглядела. Он видел ее всякой. В слезах, расстроенной, без макияжа, за барной стойкой на Ибице и в самых лучших нарядах мировых лейблов с улыбкой на лице. Но сути это не меняло. Они были друзьями. И это главное. – Ты мне льстишь Энцо – но все-равно спасибо! – наконец, проговорила она, шутливо щелкая его по носу – а где Лу и Даниэль? – Они пошли выпить чего-то – ответил парень – сказали, что скоро вернуться. – Там же такая толпа, Энцо – с укоризной проговорила Бэлла – а Дани еще малыш. Тем более, его не должны видеть…. – Успокойся, подруга! Он с Лусией! На нем не написано, что он твой сын. Давай ты, наверное, переодевайся, а я найду эту парочку и мы подождем тебя в машине. Хорошо? – Хорошо – с облегчением сказала Бэлла – только пусть Лу на минуту заведет сюда моего сына. Я хочу поздороваться. – Бэлла! – закатил глаза Энцо! – Энцо! – Передразнила его девушка. – Ну ладно! Сейчас я пришлю их! – Ты просто бусинка! – поддела его подруга. Энцо посмотрел на нее, как на сторонника инквизиции и покинул комнату. Бэлла, улыбаясь, огляделась. В гримерке было полно цветов. Букеты с карточками и без оных быквально заполонили помещение. Это было безумно приятно, что ее работа оценена. Признание очень много значило для нее. Отодвинув рукой один из букетов, Бэлла натолкнулась взором на журнал. Глянцевый, яркий. Очередная бульварная газетенка. Она даже не разобрала названия. Но в глаза кинулось другое. Сердце привычно замерло, а потом застучало с новой силой. С обложки на нее смотрело лицо из ее снов. Лицо Давида Вильи. Бэлла подняла газету и поднесла ближе к глазам. Весь город был увешан его изображениями. Постоянные спортивные и футбольные акции, в которые был вовлечен известный футболист, не давали Бэлле забыть о его существовании. Она смотрела на такое знакомое лицо и видела отражение своих мыслей. Давид…….. гордится ли он ею хоть не много? Или уже давно забыл о том, что сказал ей неделю назад? Отчаянье, которое она почувствовала в этот миг, напоминало тоску, которую она ощутила в то утро, когда сошла с «Призрака». Яркая, оязаемая, реальная и свежая бВ сущности тТак и оно было. В дверь громко постучали, и Бэлла поспешно обернулась. Это Даниэль! Глаза вновь засияли, лицо осветила нежная улыбка: – Входи, дорогой – отозвалась она, раскрывая объятия сыну.

====== Разоблачение ======

Глава 39

Но на прогое появился не Дани. Это был Давид Вилья собственной персоной. Бэлла замерла от ужаса и неожиданности, не в силах пошевелиться. – Извини, кажется, я не тот, кого ты, очевидно, так ждала – сухо обронил он, по видимому, едва сдерживаясь, – я просто зашел тебя поздравить. Интервью выше всяких похвал. Бэлла не могла говорить. Сердце билось так сильно, что стук, казалось, раздавался по всей комнате.

Вилья шагнул вперед и словно заполнил собой уборную. Поднял карточку, полускрытую розами, прочел и небрежно бросил обратно в корзину.

В любой момент Дани ворвется в комнату. Дани с густыми, непокорными прядями, совсем как у Давида. Дани, с его сверкающими темными глазами, под детски пухлыми щеками которого уже проглядывают выразительные скулы с обоятельными ямочками. Дани с плутовской улыбкой и мимикой отца.

– Спасибо, – пробормотала Бэлла, пытаясь собраться с силами. – Ну а теперь прошу меня извинить. Я действительно кое-кого жду.

– Так я и думал! – прошипел Вилья кивком указывая на карточку, – куча поклонников и обожателей?

Лицо Бэллы было в эту минуту такого же цвета, как розы. Вонзив ногти в руку, она повернулась спиной к своему личному наказанию и сухо ответила:

– Мои личные дела вряд ли тебя касаются.

Давид одним прыжком оказался рядом и безжалостно стиснул ее запястье.

– Ошибаешься! Касаются, и очень! Почему ты не хочешь меня выслушать? Ради Бога, Бэлла, почему?!

Неподдельная боль, звучавшая в его голосе, развеяла в прах годы разлуки. Она пыталась отстраниться и не могла – Давид все сильнее сжимал пальцы. Их тела почти соприкасались, и уже было поздно для притворного равнодушия. Слишком поздно для ярости, ссор и обид. Вожделение, желание и любовь боролись в них, сливаясь в одно целое…

– Потому что…

Бэлла пыталась выкрикнуть ему в лицо все обиды и боль, через которые он протащил ее. Хотела ударить, заставить влезть в свою шкуру и почувствовать все те противоречивые эмоции, которые грозились адской лавиной вырваться наружу, сметая все на пути. Она ощущала жар тела Давида и хотела вонзить зубы в его плоть… слиться с ним, съесть привязать и оттолнкуть. Он рвал ее душу пополам!

– Потому что…

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Даниэль.

– Мама! Мама! – начал он и тут же замер, увидев, как незнакомый мужчина крепко держит его мать.

Несколько мгновений они напоминали живую картину. Кровь отлила от щек Бэллы: отец и сын впервые стояли лицом к лицу.

– Пресвятая матерь Божья, – прошептал Давид, медленно отпуская девушку и переводя взгляд с Даниэля на нее и снова на Даниэля. – Так ВОТ почему ты так избегаешь меня?! Вот почему так злишься....

– Дани, пожалуйста, оставь нас на минуту, – произнесла Бэлла непривычно резким голосом.

– Не хочу, – упрямо буркнул малыш, расставляя ноги и мрачно хмурясь под жадным взглядом чужака.

– Делай, как я сказала, Даниэль.

Мальчик еще раз оглядел человека, похожего на темного принца из его книги сказок, и недоуменно уставился на мать. Таким тоном она никогда с ним не разговаривала!

– Ладно, – пробормотал он дрожащим от слез голосом, не выдавая, однако, как огорчен. – Пойду к Лусии. Она меня не прогонит!

Он решительно потопал из комнаты – само воплощение оскорбленного достоинства. Дверь закрылась за ним, и Давид снова повернулся к Бэлле.

Он резко сорвался с места и рывком схватил ее за плечи, прижимая к стене. Сильно, но не причиняя боли. Его пальцы сжали ей виски — не ласково, а властно. Выражение лица Давида не сулило ничего хорошего.

— Я должен знать. Должен! Он мой сын?

Этот голос принадлежал не Давиду. Устами Вильи говорила ярость и ненависть.

Бэлла попыталась высвободиться, но он стиснул ее еще сильней, прижал ее локти к бокам, — казалось, тонкие кости вот вот хрустнут.

— Отвечай, черт тебя подери! Когда родился мальчик? Сколько ему лет?

— Немедленно отпусти меня, — прошипела Бэлла

— Черта с два. Говори правду. Это мой сын?

Он прижался к ней и, невзирая на злость, Бэлла ощутила трепет желания, пробудившегося в ней. Все было как три года назад — крепкие мускулы Давида, запах мужского тела, прерывистое дыхание.

Она сопротивлялась, сколько могла, она зажмурилась, чтобы не видеть его яростного лица.

— Какая тебе разница? — презрительно обронила она.

— Для такой лживой твари, как ты, разницы никакой. Для меня — очень большая.