Чтение онлайн

— Если она хочет делать это, тогда это не труд, — напомнила я ему.

— Ты больная.

Но в его голосе был только юмор.

— Ты пользуешься преимуществом молодого, впечатлительного ума. Ты превращаешь ее в себя.

— Это лучше, чем превратить ее в тебя, — парировала я.

— Она будет только рада этому, — сказал Джош мне. — Я — изумительный.

— Перестань получать одобрение у мамы, — поддразнила я. — Ей приходится говорить это.

— Кстати говоря, о маме, — начал он, и у него на лице появилось серьезное выражение.

— О нет, — простонала я. — Вот только не начинай.

Джош был единственным, кто принял мою сторону, когда дело коснулось моего решения пойти в колледж в Нью-Йорке. Но очевидно все изменилось, и было ясно, что его депрессия из-за бейсбола вот-вот коснется и других вещей. Например, вмешательства в мою жизнь.

— Я просто думаю, что тебе следует задуматься о возвращении назад, — сказал он, не глядя на меня, его глаза фокусировались на чем угодно, только не на моем лице. — По крайне мере, приезжай почаще. Мы все скучаем по тебе. Особенно Эмили.

— Это нечестно.

Я чувствовала себя преданной. Я полностью поддержала его, когда он играл за «СтормЧейзерс», занимался работой, из-за которой ему все время приходилось путешествовать по стране. Защищала его от наших родителей. Прикрывала. Потому что знала, что он не готов осесть в Небраске. И я была убеждена, что он не готов и сейчас.

Но это выглядело так, будто он отказался и собирался потащить меня вниз за собой.

Джош только пожал плечами.

— Перестань. Я множество раз слышал, как ты жаловалась на Нью-Йорк. Ты рассказывала мне про то, как в метро крысы едят пиццу, и про то, как там воняет летом, как пачкаются твои ноги, когда ты носишь сандалии. Жизнь там сводит тебя с ума.

— Не настолько, как жизнь дома.

— Это не так плохо, как ты думаешь.

Но он все равно продолжал смотреть в сторону.

— Что ты делаешь, Джош? — спросила я, переживая за него. — Ты в порядке?

Я знала, что нет. С виду он казался тем же раздражающим старшим братом, которого я знала и любила, но я знала, что что-то не так. Что он был несчастен.

— Просто подумай об этом, хорошо? — мягко сказал он. — Было бы хорошо, если бы ты была рядом.

Это был удар ниже пояса, но до того, как я успела ответить, вернулась Эмили, практически впечатывая свою голову к подбородку Джоша, держа папку на трех кольцах, покрытую стикерами и текстурной краской. На обложке говорилось: «Папка, сделала Эмили».

— Действительно настораживает, — пробормотал мой брат, не пытаясь скрыть улыбку, когда Эмили с гордостью демонстрировала страницы книги.

— Вот это страница с контактами, — сказала она, показывая мне список телефонных номеров своих родителей, бабушек с дедушками, Джоша и меня.

— Очень мило, — подтвердила я. — Да и твой почерк стал лучше.

— А вот мое расписание.

Она перевернула на другую страницу, где которой был календарь на неделю. Кто-то другой, ее мама или Джош, помогли ей записать там ее виды деятельности.

— Мне нравятся все цвета, — сказала я. И тут их было немало. Синий, зеленый, желтый, оранжевый. Ни один цвет не был позабыт.

Эмили резко закрыла книгу, по ходу поймав за палец Джоша.

— Ауч! — воскликнул он.

— Пока у меня есть только это, — объяснила Эмили.

— Очень впечатляюще, — сказала я ей. — Ты уже выбрала пьесу, которую хочешь ставить?

Хотя Эмили еще полностью не осознавала специфику того, чем я занималась, но понимала достаточно, чтобы знать, что включает в себя понятие исполнение людьми ролей. А это давало ей лучшее представление, чем большинству людей в моей семье. И ей нравились спектакли. Это было единственное, в чем мы отличались.

Она решительно кивнула.

— Я хочу играть «Робин Гуда» — сказала она. — Диснеевского.

— Ну, вообще-то это не совсем пьеса, — сказала я. — Но думаю, мы сможем что-нибудь придумать.

Подумав о том, как бы могла предоставить ей нечто напоминающее сценарий.

Скорее всего, мне придется посмотреть кино и просто набрать весь текст. Я добавила этот пункт к моему ментальному списку задач, который позднее включу в настоящий список задач в одном из своих приложений.

Эмили захлопала в ладоши.

— Я хочу участвовать в ней.

— Ты хочешь и выступать, и руководить? — спросила я ее. — Это очень большая ответственность. Думаешь, ты справишься?

— Угу, — ответила она с полной и абсолютной уверенностью.

— Ты знаешь, с кем вместе хочешь участвовать в этом? — поинтересовалась я, хотя уже знала ответ. У нее был единственный постоянный партнер.

— Дядя Джош! — ответила она.

— Ты хочешь, чтобы он был Робин Гудом? — спросила я.

— Нееееет, — она вздохнула, как будто я была самой глупой тетей в мире. — Я хочу быть Робин Гудом.

«Плюс одно очко за феминизм», — подумала я.

— Ок, тогда дядя Джош будет Крошкой Джоном?

Эмили покачала головой.

— Дядя Джош будет Девицей Мэриан!

Позади нее Джош закрыл лицо руками, и я разразилась смехом. Возможно, я могла бы надумать приехать домой, потому что это была пьеса, которую мне не терпелось увидеть.

После наших неожиданных обжиманий на кухне и неловкой поездки в лифте следующим утром Элли чрезвычайно старательно избегала меня. Когда я приходил домой, она, или была уже в спальне за закрытой дверью, или пробиралась туда после того, как я засыпал на диване. В последние несколько дней мы редко виделись.

К несчастью для нее, добровольное противостояние вот-вот подойдет к концу. Моя сестра приезжает завтра, и я пообещал спросить у Элли, сможет ли она помочь ей с прослушиванием. Ради своей сестры я бы пошел на многое. Даже на разговор с шикарной малышкой, которая не призналась бы, что хочет меня. Это означало, что я проведу день, работая на ноутбуке в квартире, а не внизу в мастерской. Сегодня вечером она не проскочит мимо меня. Наверняка мы способны поговорить, держа руки при себе. Ведь так?

Около десяти входная дверь открылась, и прокралась Элли, очевидно еще не заметив, что горит свет. Я сидел на диване и отвечал на письма.

— Привет, — произнес я, и она подпрыгнула.

Смешного тут было мало, но удержаться я не смог. Было невероятно очаровательно, что она так пугалась меня. Естественно, я надеялся пробудить в ней не это чувство, но буду довольствоваться хотя бы этим. Пока.

— Привет, — ответила она, сразу же направившись в свою комнату.

Однако до того, как она добралась туда, я встал с дивана и преградил ей путь. На ней были ее обычные обтягивающие черные джинсы, обтягивающая черная майка и сексуальные черные ботинки. Она выглядела сексуально. Охренительно сексуально. По мне пробежала волна желания так, что пришлось остановиться и перевести дыхание. Очевидно, мастурбации в душе было недостаточно, чтобы удовлетворить мою потребность в этой упёртой чопорной помощнице режиссера.