Чтение онлайн

— Извините, — прошептала девушка Строгой и вся обратилась в слух.

— Быстро ко мне!

Обед остался нетронутым. Колесникова пулей помчалась наверх: хозяин ждать не любил. Подойдя к дверям, остановилась перевести дух. В это мгновение перед ней, словно из-под земли, вырос директор.

Она виновато подняла глаза.

— Вызвали…

— Ах, вызвали? Ну, пошли!

Вслед за Мухиным она зашла внутрь, размышляя о том, что Михаил Федотович готов спать здесь, лишь бы не пустить ее к предмету своего обожания! Наверное, ей лучше помалкивать.

Кабинет хозяина выглядел необыкновенно солидно. Все было стильно, дорого, со вкусом. Стулья из качественного темного дерева и стол с резными ножками. Огромный кожаный диван с такими же креслами напротив. Сложная подсветка, натяжные потолки, хороший дубовый паркет, теплые идеально ровные стены. Картины, фотографии, напольные цветы. Плазма. Компьютер. Аромат хорошей кожи, дорогих сигарет, свежемолотого кофе.

Вика и Михаил Федотович уселись в кресла. «Император» же мягко утонул в диване.

— Ну что, друзья-товарищи думаете? – вальяжно спросил он.
– Стоит с этими гостями связываться?

— Заключать договор пока рано. А вот съездить туда можно, — ответил за обоих Мухин.

— А ты что думаешь? — посмотрел он выразительно на Вику.

— Я согласна, — безучастно ответила она.

— Хватит тут выделываться! – рявкнул тут же на нее Вадим.
– Я по делу спрашиваю! Мне нужно твое мнение! Ясно? Тебя Мухин смущает?

— Нет…

— Тогда что молчишь?

— Я не молчу. Я согласилась.

— Давно ли в тихушницу превратилась? Уволю, б... ! Повторяю, тебя Мухин смущает?

Колесникова перевела взгляд на директора. Тот, немного поежившись, сообщил:

— Возможно… У нас есть некоторые разногласия…

— Я в курсе, что вы как два барана уперлись. В чем дело? Что не поделили? Что не нравится? А прощать вы друг друга не пробовали?

Вика поняла, что сейчас нужно раскрывать все карты, иначе поезд уйдет. Тем более что директор здесь и отпираться не станет. Она неуверенно кашлянула и начала:

— Михаил Федотович думает, что я мечу на его место. Поэтому лезу вперед с инициативой во вред ему. Он сам мне это говорил! Сказал, что прыгаю через его голову. Велел заткнуться и не высовываться.

Немало удивленный взгляд Вадима менялся, все больше наполняясь мальчишеским весельем. Он взглянул на директора:

— Правда, что ли? Что это ты тут за моей спиной распоряжаешься?! А? Обалдеть!

Мухин резко выпалил:

— А что ты хочешь? Наверняка она про меня кучу гадостей наговорила!

— Ни слова! Ни разу! И не просила сделать ее директором. На хрен ей это надо?

У Вики сразу отлегло от сердца. Она расслабленно откинулась назад.

— Значит, я не понял… — угрюмо выдавил из себя Мухин.
– Только у меня один вопрос к Колесниковой: зачем она конфликтует с остальными подчиненными?

Девушка ошарашено уставилась на директора. Тот продолжал:

— Чего смотришь? Сегодня Ирину до слез довела! Сказала, что ее название для дома — полная ерунда!

Колесникова начала судорожно вспоминать то, что было утром.

— Мы просто болтали. Смеялись над светлячком, который рекламщики прислали, — у того усы больно короткие были. Словно их подпалили. И факел в руке!

Перед глазами вновь всплыла забавная утренняя картинка, и автоматически появилась улыбка.

— Ты такая специалистка в рекламе? — жестко уточнил Вадим.

– Нет….

– Вот и не лезь! Она же не обсуждает твои расчеты и бизнес-планы! Свободна!

Девушка, словно ужаленная, выскочила вон.

Терзаемая чувством вины, Вика заглянула в кабинет Мухина в поисках Ирины, поскольку ту посадили к нему же. Однако там в гордом одиночестве восседала, зарывшись в Интернете, Любка - худенькая, симпатичная, молоденькая родственница хозяина. По совместительству — менеджер.

— А Ирка вышла, — басисто сообщила она, — наверное, пожрать купить вниз пошла!

— Давно?

— Часа два как!

«Как раз тогда мы с ней и болтали! Неужели и правда так расстроилась, что два часа в себя приходит?» - рассуждала Вика с все большим волнением. Она еще раз прокрутила все, что говорила Ирине, но не нашла ничего обидного в своих словах. Может, она чего-то просто не помнит?

Не выдержав, Колесникова на лифте поплыла вниз, где нос к носу столкнулась с Ириной. Та шла Вике навстречу довольной медленной походкой, таща в обеих руках по огромному пакету продуктов. Увидев девушку, Ирина весело хмыкнула:

— Ты в магазин? Там еще осталось!

Вика впилась взглядом в ее полное моложавое лицо, пытаясь найти хоть какие-нибудь признаки недавних слез. Ничего не вышло.

— Ты плакала? — без обиняков выпалила Вика.

— Я?!

— Мухин сказал, что я тебя довела до истерики своей критикой, - поняв все, пояснила Вика.

— Да он пошутил! Ты что?! Смеешься? Он сам, знаешь, как меня за слоган отругал? И за недоделанное насекомое тоже!

— Ты меня извини, если что не так...

— Да бог с тобой! Ты о чем?

Говорить больше ни о чем не хотелось — слишком вымотала недавняя беседа с Вадимом. Хорошо, если тот уедет с Мухиным, который так из-за этого переживает. Да она только счастлива будет! Она давно уже подавила в себе все нежные чувства к Вадиму и готова была воспринимать его только как своего шефа.

Следующим утром Вика будто бы случайно заглянула к Мухину. На ее счастье там оказался и Вадим. Она поздоровалась и решительно сообщила:

— Я вчера разговаривала с Ириной. Она и не думала плакать! Наоборот! Сказала, что вы ее сами отругали!

Мухин смутился, опустил глаза в пол. Ворон тут же стрельнул взглядом в сторону грузной фигуры Мухина, съежившейся за маленьким компьютером. Затем лукаво улыбнулся, выпустив наружу клубы сигаретного дыма и мужского обаяния, и проговорил:

— Это же было вчера! До того, как вы помирились и всё выяснили! Мухин так больше не будет! Правда, Мухин?

Глава 27

Недовольное бурчание младшей дочери Вики о том, что Лиза ходит как королева, а ей совсем нечего носить, мать оставляла без внимания, приговаривая: «У меня на одну-то сил еле хватает, тебя я уже не потяну. Подождешь». И Вика ждала, сидя дома. Она мучительно переживала свой подростковый период, жутко стесняясь слишком худых рук, ног, груди без какого-либо намека на рост. Постоянное сидение за столом привело к искривлению позвоночника, за что Вика получила неутешительную оценку от отца: «Тощая, еще и кривая». Эти слова больно врезались в ее сознание и на долгое время поселились там.