Чтение онлайн

Татьяна и Сергей действительно никак не могли смириться с решением дочери. Мать целыми днями билась в истериках, а отец стал много пить и не являлся домой ночами. Причём Татьяна даже не спрашивала о том, где же он был, когда муж возвращался домой. По большому счёту, если вдуматься, то Сергей больше всего переживал за то, что же подумают люди, сама Афродита его, в общем-то, не интересовала. Причиной истерик Татьяны были, с одной стороны, тот же стыд, что и у мужа, а с другой стороны, была ещё и нестерпимая жалость, жалость к себе и за себя. Таким образом, если разобраться, про судьбу Афродиты и её счастье никто и не думал. Тем не менее брак родителей действительно висел на волоске.

– Ладно, Африк, как знаешь, тебе виднее! Я за то, чтобы тебе было хорошо, – доброжелательно сказала Варя.

– Спасибо, – ответила Афродита.

На следующий день состоялся судьбоносный разговор с Марго. Начальница была на удивление спокойна и сдержанна.

– Афродита, я очень ценю твой вклад в развитие бизнеса, – в этот момент от слова «бизнес» к горлу Афродиты подступил комок тошноты, – но я не одобряю твоё решение и поэтому не могу его поддержать. Это мой жизненный принцип. Я не поддерживаю глупые решения, глупцы должны сами извлекать уроки и набивать шишки, по-другому они ничего не поймут. Я не знаю деталей твоего романа, но женщина – всегда принимающая сторона, а мужчина – отдающая, в этом моё глубокое убеждение. Ты вот сейчас решила отдать всю себя ему, отказаться от всего, что заслужила своими трудами, бросить семью и друзей – бросить свою жизнь. А что ты рассчитываешь получить взамен?

Голос Марго был тихим и спокойным. В нём даже чувствовалась некая досада, обида или даже боль. «Неужели она мне сострадает!» – подумала Афродита.

– Любовь, – ответила Афродита.

– Любовь, милая, это не жертва, а приобретение! Не отказ от себя, а наоборот, максимальная жизнь собой, своей жизнью, когда твой партнёр тебя дополняет, а не грабит.

Афродита не уставала удивляться глубине рассуждений начальницы. Она ещё никогда не видела Маргариту такой женственной и искренней. Слушая Марго, девушка снова начала чувствовать конфликт разума и сердца в животе, только она не могла понять его суть. Афродита могла согласиться с Марго, и в то же время она была уверена в правильности своего решения. «Может, я просто упираюсь, раз уж решила? Может, Марго во всём права! – вдруг промелькнуло в голове у Афродиты. Эта мысль напугала девушку. – С другой стороны, – думала она, – Марго говорит лишь о материальной составляющей, в то время как Пабло меня действительно дополняет, и лишь с ним я себя ощущаю собой. Я однозначно выбираю бедную жизнь с ним, нежели богатство в одиночестве и притворстве».

– Марго, ты не понимаешь! Я ненавижу этот офис! Я ненавижу бизнес! Я ненавижу здешних мужчин! Я хочу жить там, где всегда тепло, с тем, кого люблю всем сердцем, и заниматься чем-нибудь на природе! Может, я буду собирать бананы, а может, буду проводить экскурсии для туристов – уверена, это не будет проблемой! Я так на тебя рассчитывала! Была уверена, что ты мне поможешь за всё, что я для тебя сделала! А ты!.. – голос Афродиты задрожал, она отвернулась от Марго, чтобы не разрыдаться.

– Нет, Афродита, я тебе не помогу, потому что не верю.

Эти слова врезались в уши девушки. Где-то она их уже слышала. Почему ей не верят, если она говорит то, что думает! Почему? Она не могла понять. Афродита кинула последний озлобленный взгляд на Марго и вышла из кабинета.

Девушка шла по улице, и слёзы смешивались с дождём. Она не понимала природу своих слёз, но они просто лились, не поддаваясь никаким объяснениям. Возможно, это была боль неизвестности, предчувствия грозящих лишений и бедности. Возможно, обида на Марго за непонимание. А возможно, это были слёзы от зародившихся сомнений. Афродита не хотела думать, боялась анализировать. Она понимала, что что-то не так. На то были знаки Вселенной, которая как бы не соглашалась с её выбором. Тут было и смятение Пабло, и развод родителей, и Марго, и дождь, и сжатие в области живота. Да и в душе Афродита не чувствовала лёгкости и счастья от принятого решения. Несмотря на всё это, девушка нашла в себе силы идти до конца. Дойдя до дома и промокнув до нитки под холодным дождём, она твёрдо решила, что уедет. Хотя бы всем назло! Тогда она докажет, что была права и что способна вот так взять и наперекор всем стать счастливой.

Утром на следующий день Афродита зашла в офис, чтобы забрать вещи. Упаковав папки с документами и оглядевшись вокруг, чтобы ничего не забыть, она бросила взгляд на компьютер и непонятно зачем решила прочитать свою почту. Среди огромного количества рекламы было несколько предложений о встрече с сайта знакомств. Афродита улыбнулась и не стала открывать сообщения. «Надо удалить профайл!» – подумала она. В этот момент впервые за всё время раздумий и сомнений девушка почувствовала радость на сердце. «Верное решение!» – мысленно сделала вывод Афродита. Тут её взгляд упал на только что появившееся письмо в почтовом ящике.

«Бум-бум-тра-та-та-та!» – вдруг что-то взорвалось внутри у Афродиты, душа покрылась кровью. Конец. Конец надеждам и ожиданиям. Воздушное счастье из сердца с грохотом взорвалось, рухнуло и стекло под землю, оставив лишь каменную тяжесть в ногах и чёрное жирное грозовое облако в животе. Голова пуста. Нет слёз. Просто ступор – остановка всех чувств, всей жизни.

Афродита открыла глаза. Было уже утро. Солнце было уже высоко и ярко освещало комнату, отчего больно резало глаза. Пытаясь спрятаться от боли, девушка залезла с головой под одеяло – там было совсем темно, ничего не видно, даже себя. «Здесь нет меня, – подумала Афродита, – меня не осталось, я не хочу видеть свет, мне от него больно. Здесь темно, тихо и никого нет, можно скрыться и забыться сном. Пусть во сне мне приснится моя волшебная страна из далёкого детства, где всё было возможно: и белки, и дельфины, и любовь. Всё это было всегда лишь в моих мечтах и никогда в жизни. Может, я проклята», – так размышляла Афродита под одеялом, погружаясь в сон, где уже белки с дельфинами резвились на ветках волшебного леса. Там была всюду любовь, и все были счастливы. На лице Афродиты блистала улыбка, она наполнялась этой прекрасной лесной энергией всеобщей любви. Вдруг в лес среди общей гармонии и счастья откуда ни возьмись прилетела огромная чёрная ворона, вся украшенная блестящими камнями и золотом. Птица села на ветку и начала каркать, будто призывая к себе: «Кра-кра-кра!» Звери никогда не видели такой огромной вороны, поэтому они все сбежались к дереву, где она сидела, и с любопытством на неё уставились. «Кра-кра-кра, любовь – твоя – навсегда – никто не может забрать, кра-кра-кра!» – вдруг ни с того ни с сего прокаркала птица голосом, похожим на голос Хосе, если бы он мог издавать такие звуки… Карканье вороны улетало куда-то прямо перед ней, как бы адресованное невидимому зрителю. В то время как звери были внизу, птица даже не опустила головы, чтобы на них взглянуть. Зверей же, казалось, это нисколько не смущало, и они поддержали напев вороны громкими аплодисментами. «Кра-кра-кра, в себя все чувства вобрать – любовь тогда испытать, кра-кра-кра», – пропела птица, подмигнула и закрыла весь лес черным крылом, вдруг ставшим не по-вороньи огромным.

«Кра-кра-кра» – звучало в ушах Афродиты, когда она открыла глаза. Первое, что она увидела, это огромное чёрное крыло перед её глазами, которое через секунду трансформировалось в тёмное одеяло. От этой визуализации сна у девушки замерло дыхание, и она почувствовала дикий испуг. Кругом была абсолютная темнота, было душно, и эхом на разные голоса доносилось карканье Хосе. Афродите стоило немалых усилий выбраться из-под одеяла, так как она хорошо в него упаковалась. Когда она вдохнула воздух и увидела свет, он уже не был таким болезненным, как до этого. Напротив, он стал неким спасением, выходом из темноты. Сон вытащил Афродиту из реальности в другой мир, объяснение которому она не хотела искать, думать было страшно и больно. Чувствовать было ещё больнее и тревожнее. Девушка решила отложить анализ всего, что с ней произошло, на потом, ни о чём не думать, а просто посмотреть телевизор. Она встала, улыбнулась, словно надев некий спокойный и счастливый образ, и сладко потянулась. Взглянув на лежащий на тумбочке телефон, Афродита увидела 10 неотвеченных вызовов. Проверять, кто звонил, не хотелось, хотелось только тишины и одиночества. Тут она осознала присутствие некого противного и пронзительного шума в квартире – кто-то настойчиво звонит и стучится в дверь.

Афродита на автопилоте дошла до двери. На пороге стояла Татьяна. На ней не было лица. Увидев дочь живой и на первый взгляд здоровой, она бросилась к ней и без слов обняла дочь. По щекам обеих потекли слёзы. Прошла минута. Мать и дочь стояли, обнявшись, и рыдали, просто без слов. Вдруг Татьяна резко оттолкнула дочь от себя так, что та упала на пол около дивана и сильно ударилась.

– Как ты могла! – истерично закричала Татьяна. – Как ты могла так поступить! Ты предала всех: меня, отца, да ты свою душонку никчёмную продала дьяволу! Скажи мне, что скрыто в твоей куриной черепушке! Говно там – вот что! Меня отец ругает, что я тебя жизни не научила! Ха! Как же тебя научишь, когда учить нечего! Когда думать нечем! Когда в башке говно! Что же ты делаешь, ничтожество! Может, тебя к священнику сводить да бесов изгнать?! Да, я вижу их! Ха-ха-ха – это они смеются в тебе и мучают твою жалкую душонку. Вон они, потешаются! С самого детства я их в тебе вижу! Вот дура я, как же я раньше этого не поняла! Это всё бесы! И меня тоже захватили. Согрешила ты, вот и расхлебываешь теперь! – тут Татьяна упала на колени и начала истерично рыдать. – И я согрешила! Меня тоже Бог наказывает. А-а-а-а-а! Что же это за наказанье такое! – мать каталась по полу, орала и рыдала. – Что же нам с тобой, грешницам, делать-то! Безнадёга какая-то сплошная и беспросветная! Бе-е-е-е-езна-а-а-а-дё-ё-га-а-а-а-а! – Татьяна с таким упоением провыла это слово, что у Афродиты задрожали кости. – Бе-е-е-е-езна-а-а-а-дё-ё-га-а-а-а-а, – продолжала выть, катаясь по полу, Татьяна. Дочь же сидела на полу возле дивана, ровно там, куда её отшвырнула мать. Вой и истерический бред Татьяны заставлял дрожать всё её тело от костей до кончиков волос. Через некоторое время всё тело начало трясти и изнутри: каждый орган, каждый сосуд и мускул. В тот момент, когда телесные вибрации вошли в резонанс друг с другом, Афродита почувствовала жуткую боль и покручивание в области сердца и живота, которое вырвалось наружу диким громогласным криком. Внутри бушевал ровно такой же ураган, который был в ней, когда её бросил Патрик. Афродита «сунула нос» в этот ураган – как же там больно, холодно, темно и страшно! Как же хочется скорее от него избавиться, сбежав оттуда, сбежав от действительности, от себя. Как хотелось убежать прямо сейчас из дома, закрыв эту воющую боль на замок. Как же хотелось опять скрыться под одеялом или утонуть в море бесконечных дел, работы и увлечений – что угодно, куда угодно, только не здесь! Тут быть невыносимо. «У-у-у-у-у-у-у-у-у-у! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!» – выла Татьяна. Этот вой был невероятно похож на ураган внутри Афродиты, вернее, именно так он звучит: «У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»