Чтение онлайн

Роман придёт за мной, — прошептал её внутренний голос, когда ведьма направилась к ней.

— Будет больно всего секунду, — улыбнулась та, поднимая кинжал.

Господи, помоги мне.

Роман стоял посреди крошечной, разгромленной квартиры Шарлотты. Он кипел от злости и прекрасно знал, что его глаза светятся, но его это не волновало. Взгляд на разбитый журнальный столик, диван и прочие разгромленные вещи напоминал ему о том, что эти грязные демоны сделали с ней в ту ночь, когда впервые пришли сюда, избили её, а затем похитили.

Тронули то, что принадлежит мне, — яростный шёпот прокрался в его сознание, когда Армарос возник в дверном проёме комнаты Шарлотты.

— Вещи пропали, одежда и туалетные принадлежности из ванной, то же самое в другой комнате. Кто-то, должно быть, застал её, пока она собирала свои вещи. Какие бы сумки она ни успела собрать, их тоже забрали.

— Демоны скорее всего, — Григори захлопнул дверцу холодильника в нелепо крошечной кухне и отпил из бутылки пива, которую достал из него.

Роман злобно сверкнул в его сторону, но тяжёлые шаги по коридору не дали ему накричать на болвана. В квартиру вошёл Феникс, сразу за ним — Люциан.

— Твою машину не тронули, никаких трекеров на ней нет. Я нахожу довольно странным, что они оставили «Noire», — сообщил Феникс, проводя рукой по своим растрёпанным песочного цвета волосам.

— Может, знали, что ты убьёшь их просто за то, что они к ней притронутся, — хмыкнул Люциан, медленно обходя комнату, пиная по пути вещи своими большими чёрными берцами и выискивая любые следы тех, кто мог здесь побывать.

Роман перевёл взгляд на Армароса. Воин хмурился, сосредоточенно глядя на голую стену у двери.

— Что такое? — спросил он тёмного ангела.

— Магия. Я чувствую её. С ними была ведьма. И очень сильная, — с явным отвращением ответил тот, направляясь к стене и пристально вглядываясь во что-то невидимое, чего ни Роман, ни остальные увидеть не могли. Глаза Армароса засветились, когда он поднял руку и приложил ладонь к центру стены. Он прошептал что-то слишком тихо, чтобы кто-то из них услышал, и стена дрогнула, заискрилась, а затем на ней проявились слова, от которых по спине Романа пробежал холодок:

Она у меня, Роман.

Приди и забери её, если осмелишься.

— Написано кровью. Я чувствую запах, — голос Маалика нарушил тишину, когда он вошёл в квартиру, переводя взгляд со стены на Романа. — Если она и правда путь Люцифера из Ада, нам всем пиздец.

Роман наблюдал, как глаза его брата становятся чёрными. Тело Маалика застывало в той неестественной неподвижности, на которую был способен только вампир. Его голова медленно повернулась, и взгляд уткнулся в лужицу засохшей крови у его ног на полу. Он шумно втянул воздух, и Роман заметил блеск клыков.

— Брат? — спросил Роман, сбитый с толку его странным поведением.

Маалик не отрывал тёмных глаз от крови.

— Её соседка. Ранена. Она здесь? — спросил он, наконец отводя взгляд от пятна и встречаясь глазами с Романом.

— Нет. Ни той, ни другой нигде нет. Насколько мне рассказала Шарлотта, её подруга потеряла сознание, когда на них напали две ночи назад. Шарлотта, должно быть, пришла её искать. Она с тех пор только о ней и думала, — ответил он, пытаясь понять реакцию Маалика.

Он не знал, что именно происходит, но ему становилось всё яснее, что Маалика каким-то образом тянет к подруге Шарлотты. Почему — он понятия не имел, и сейчас было не время это разбирать. Шарлотта была в опасности, её нужно было найти и вернуть. Роман ещё раз оценил брата взглядом, отмечая, что тот выглядит достаточно разъярённым, чтобы разнести весь город, а потом снова посмотрел на окровавленную надпись на стене.

Кровь Романа кипела. Демоны Люцифера забрали Шарлотту. Он обязан был её найти. Всё зависело от того, успеют ли они отыскать её до того, как её доставят в Ад. Если она пересечёт врата Ада, вытащить её назад будет уже невозможно. Они все будут обречены… снова.

— Роман, что нам делать? — спросил Люциан, уставившись на стену. — И чья это кровь? — он указал на тёмно-красные буквы на стене.

— Её кровь, — ответил Маалик, внимательно наблюдая за Романом, его глаза всё ещё были чёрными, как ночь.

Мысль о том, что её ранили, что резали, чтобы использовать её кровь, добила его. В нём вспыхнула ярость, огонь взвился по венам, когда он с оглушительным рёвом рванул к стене и со всей силы всадил кулак прямо в неё.

— Успокойся, брат, — сказал Маалик, кладя руку ему на плечо.

Роман развернулся быстрее, чем тот ожидал, и отшвырнул его через всю комнату.

— Не говори мне, чтобы я успокоился, Маалик! — рявкнул Роман, его глаза пылали багровым огнём. — Они ранили её, написали мне целое послание её кровью! Как я, по-твоему, должен быть спокоен? И это, блядь, смешно слышать именно от тебя! Ты на свои глаза вообще смотрел?

Роман заметил, что остальные ангелы отступили от него, оставив Маалика одного посреди комнаты, с поднятыми руками, словно он пытался усмирить дикого зверя.

По лицу Маалика скользнула вспышка ярости, но он закрыл глаза, а когда открыл их снова, на Романа смотрели уже знакомые зелёные, тело больше не было напряжено.

— Успокойся, брат, это же я. Вздохни. С чего тебя так волнует, что она ранена? Ты её даже не знаешь.

Роман сжал кулаки так сильно, что казалось, он сломает себе пальцы, пытаясь удержать ярость, бушующую внутри. Он сосредоточился на зелёных глазах Маалика, удерживая на нём взгляд, глубоко вдохнул и заставил ярость отступить.

Слова Маалика эхом звучали в его голове. «С чего тебя так волнует, что она ранена?» Отличный, блядь, вопрос. Как вообще эта смертная девчонка могла так влиять на его эмоции, если он едва с ней знаком?

За долгие века они слышали легенды и читали в древних свитках о том, что у ангелов есть одна истинная родственная душа, созданная специально для них, чтобы идти рядом через вечность. Роман никогда не встречал ангела, нашедшего свою истинную пару, но его собственное безумное поведение заставляло задуматься, не является ли Шарлотта чем-то большим, чем просто странной смертной, которую он почти не знает. Чувства, которые он испытывал рядом с ней или даже просто думая о ней, не шли ни в какое сравнение ни с чем, что он когда-либо чувствовал за всю свою долгую жизнь.