Ромашка
Шрифт:
Девушка сидела на обычной деревянной лавке в комнате, больше походившую на пыточную. В помещении практически отсутствовал свет. И только периодически вспыхивающие угли в жаровне, что стояла недалеко от Нилы, освещали пространство слабым мерцающим и, одновременно, жутким кровавым и искажающим очертания предметов, светом.
Видимо, это должно было ее устрашить.
Тишина. Красные угли и якобы случайно забытые в жаровне раскаленные пыточные инструменты.
Нила перевела взгляд с углей на свои запястья: они полностью скрывались за тяжелыми браслетами. Таких она не видела ни на одном из своих бывших рабов. Ни на одном из сильфов, может что-то похожее было на Тэе? Но их сняли целители, не разобравшись, друг перед ними или враг.
Угли снова вспыхнули и девушка вздрогнула.
Помещение навевало жуткие ощущения. Страданий. Боли. Слез. И самое страшное — угасающей надежды, что тебя больше никто не увидит. Живым.
Девушка выпрямилась на стуле и поерзала, устраиваясь поудобнее. Она старалась все-таки не терять надежды на лучшее.
Ведь где-то там, на знойных вечерних улицах, в поисках ее, Нилы, наверняка мечется Дельфина. И Миай, вернувшись с работы, не застанет ее дома. И Сезарио. И Констант, который этой ночью рискнул быть с ней рядом в своем обличье.
Этой ночью он был особенно ярким. Страстным. Горячим. Словно эти самые угли в жаровне.
Нила слабо усмехнулась над иронией ситуации. То, что должно ее запугивать, по мнению похитителей, внезапно стало уютным и родным, напомнив о бурной ночи, что подарили ей, разбудивший после полуночи Конст и, проснувшийся от их совместной возни, Миай.
Она так задумалась о Третьем советнике, что даже не сразу обратила внимание на то, что ярость внутри нее растет.
«Видимо, они уже узнали, что меня похитили. Конст в ярости. Удивительно, так чувствовать его эмоции, словно он действительно часть меня. И тревога все усиливается. Миай. Он, видимо, еще ничего не знает.»
Нила задумалась о том, что несмотря на отсекающие внешние потоки кандалы, она все равно ощущает и своих мужей, и свою магию. Последняя бесновалась и угрожающе бросалась на металлические изделия. И Нила видела, что крохотные, практически не заметные, ручейки связи с внешним миром при каждом таком всплеске снова проявлялись.
В маленьком зарешеченном окошке двери забрезжил неровный, дерганный свет. Кто-то шел к ней.
Шаги все приближались, давай больше информации: шли, как минимум, три существа.
Свет становился все ярче и вскоре сквозь решетки ворвался огонек, что ту же резко взлетел под потолок, ярко освещая комнату.
В сердце Нилы снова прокрался страх, сжимая его в своих ледяных объятиях.
Дверь открылась и трое вошедших мужчин прямиком направились к Ниле.
— Люс, займитесь протоколом допроса, — бросил начальник тюремной стражи. После разговора с Варми он пребывал в прекрасном расположении духа, несмотря на то, что пришлось еще и встречать, срочно прибывшего дорогущими индивидуальными порталами, менталиста из столицы, вместо того, чтобы идти домой.
Худой, до жалости, молодой человек прошел к столу, сел за него, выдвинул один из ящиков, в котором оказались: чернильница, перьевая ручка и бумажный пергамент.
— Можете приступать. — Распорядился Ромаро Духт, обращаясь к блондину, что с весьма заметным интересом рассматривал Нилу.
Один из самых блестящих менталистов Солейи, он так и не понял, зачем его выдернули из столицы и отправили срочными порталами в Фантэй на допрос даже не пленника, а весьма приятной девицы. Блондин, за много лет службы на короля, уже давно утратил юношеские иллюзии и стал весьма циничным и равнодушным. Но смелый взгляд, которым ответила девушка, не мог не зацепить что-то в еще не до конца замерзнувшей душе. Маленькая птичка. Одна из тех, что лучше умрет, чем покорится.
Тяжелая будет работа. Грязная. Она будет сопротивляться, а он — давить до последнего, ломая личность и сознание ради тех крох воспоминаний, что нужны королю.
И королю ли? Очень уж внезапным казался отъезд. И бумага, которую показал начальник Тайной канцелярии тоже не понравилась менталисту.
Но применять свои способности на людях такого уровня — себе дороже. Хоть из некоторых он бы с удовольствием сделал слюнявых идиотов. Хотя бы для собственного развлечения.
На слова Духта менталист хмыкнул и иронично взглянул на надутого индюка, что считал тут себя главным.
Но тем не мене он протянул ладони к голове девушки для лучшего контакта. И ничего не почувствовал.
Менталист выпускал все больше и больше силы на девушку, но не мог пробиться через сложный, прочный барьер, что многими разноцветными нитями оплетал ее сознание.
Он с уважением присвистнул про себя, когда увидел сколько разных по свое сути магических нитей составляют эту необычную защиту. Тут была и туманная воздушная нить, отсвечивающая голубоватым, и фиолетовая некромантии — сильная, толстая, и зеленая — целительская. И еще несколько призрачных, словно контурных. Создавалось ощущение, что они только и ждут, чтобы их напитали энергией.
Менталист попытался усилить напор именно на эти слабые, призрачные узлы, но одна из нитей внезапно тонко завибрировала и послала знакомый ментальный импульс.
И мужчина отступил. Кто бы не выправил документ, что отправил его сюда на допрос, но помогать ему он больше не собирался. Если в создании защиты для сознания девушки участвовал еще и менталист, то процентов пятьдесят — это кто-то из людей короля. А идти против воли короля он не собирался.
— Ничего не получается, слишком сильный щит. — Отступил менталист от Нилы, опуская руки.
Лицо Духта посуровело и губы брезгливо поджались.
— Придет иметь дело с палачом. Вы можете быть свободны. — Бросил он в сторону менталиста таким тоном, словно глубоко разочарован в его способностях. И повернулся к писарю. — Позови Кетоса и кто там у нас сегодня на ночном главный, пусть присмотрит. Я этого всего видеть не хочу, связались с девчонкой… — Он еще пробормотал что-то нелицеприятное в адрес того, кто не может в лесах добыть информацию, но зачем-то связывается с детьми, чем заслужил уважительный взгляд менталиста. Блондин, не прощаясь и внутренне искренне сочувствую девушке, вышел из помещения, оставив в нем Духта, писаря и, похолодевшую от ужаса, Нилу.
Ее сознание металось в черепной коробке, словно искало выход из сложившейся ситуации и не находило.
Она даже не осознала, что Духт, потоптавшись рядом с ней, словно в раздумьях, дал еще несколько указаний писарю и вышел из камеры.
Нила не слышала, ни шагов, что приближались по коридору, не увидела, что один из вошедших оказался тем самым стражем, что продал ей сильфов. Мужчина зашел в пыточную и нахмурился.
А магия в девушке все больше и больше бесилась, кидаясь на сдерживающие оковы, словно лютый зверь на прутья клетки.