Чтение онлайн

Саша, прекрасный теннисист, восхищался спортивными подвигами Рене Лакоста и Сюзанны Ленглен, которые часто тренировались на одном из лучших кортов Франции, в Имперском парке, рядом с пансионом «Мермон» и православной церковью Николая Угодника. Король Густав V часто приходил сюда на своих нетвердых старческих ногах — посмотреть на игру. Саша утверждал, что Ромен ни разу не вышел на корт, а сам он во время парной игры угодил мячом в лоб королю так, что тот упал, в то время как на трибунах воцарилось смятение и негодующее молчание{198}.

Александр Кардо Сысоев утверждал также, помахивая грамотой победителя, а на момент беседы ему было 86 лет, что вопреки тому, что написано в «Обещании на рассвете», Александр Сысоев, а не Гари выиграл в 1932 году турнир по настольному теннису. «После обеда мы вместе поехали в Тулон, где я участвовал в соревновании, которое должно было завершиться в девять часов вечера. Я выиграл, но мы опоздали на последний поезд до Ниццы. Мы сидели на скамейке напротив вокзала, и Ромен жаловался, что мать будет беспокоиться».

Саша знал, что Ромен, распуская слухи о связи своей матери с Мозжухиным, выбирает собеседников. «Он не решался утверждать при мне, что он сын Ивана Мозжухина, потому что этот любимый им актер был хорошим другом моей матери и иногда заглядывал на „Виллу Лидо“. В 1929 году, учась в четвертом классе, мы вместе с Роменом ходили в кинотеатр „Пари Палас“ на углу авеню Ла Виктуар и улицы Пари на фильм „Михаил Строгов“, в котором блистал Мозжухин, и, выходя из зала, я сказал, что Мозжухин — хороший знакомый моей мамы. После этого мы пять лет с ним об этом не говорили… В то время актерская карьера Мозжухина клонилась к закату, но у него еще оставалось достаточно денег, чтобы останавливаться в отеле „Негреско“ всякий раз, когда он приезжал в Ниццу{199}. Как-то раз мы видели Мозжухина в бассейне „Гранд Блё“. Ромен ошеломленно смотрел на него издали, но подойти не решился. Он начал намекать некоторым, что Иван Мозжухин — его отец, и я не видел, чтобы он разубеждал тех, кто ему верил»{200}.

Заинтригованные собеседники Ромена не заботились о правдоподобии, не требовали подробностей. Никто не спрашивал, навещает ли он своего «отца», когда тот приезжает в «Негреско». К тому же существовало несколько вариантов истории, которые объясняли многие нестыковки: иногда новоиспеченный эмигрант, заговаривая о профессии отца, от случая к случаю упоминал его то торговым агентом, то адвокатом, то дипломатом.

Многие одноклассники и друзья Гари были евреями — Франсуа Бонди, Эдмон Гликсман, Рене Зиллер, — но в тридцатые годы, когда партия «Аксьон Франсез» называла евреев «темными личностями», этим образованным молодым людям, которых считали иудеями, и в голову не пришло бы говорить о своей национальности даже в разговоре друг с другом. Еврейские корни скрывались, о них никто не должен был знать. Только в 1967 году они подадут голос, когда Гари опубликует «Пляску Чингиз-Хаима», да и то весьма завуалированно. Еврей Чингиз-Хаим (в оригинале Чингиз Кон), от лица которого ведется повествование этой безнадежно-пессимистической книги, не более чем диббук — злой дух умершего, вселившийся в тело живого, в данном случае — бывшего эсэсовца Шаца. Оба, и Кон и Шац, существуют лишь в воображении автора.

В сентябре 1929 года Ромена Касева приняли в четвертый класс бывшего имперского лицея в Ницце третьей категории, что соответствовало седьмому-восьмому классу в России, так как во Франции принят обратный отчет. Лицей был основан 22 сентября 1803 года и сначала располагался в помещениях монастыря босоногих августинцев и Центральной школы, первой в Приморских Альпах. Когда Ницца отошла к Сардинскому королевству, имперский лицей закрылся. Его место в 1820 году занял иезуитский колледж, но 5 мая 1848 года король Италии Карл Альберт отдал приказ о его упразднении и конфискации имущества, поскольку иезуиты выступали против проводимой им политики.

Когда по договору, заключенному 24 марта 1860 года, Ницца вновь стала французским городом, министр народного образования Франции распорядился открыть здесь имперский лицей четвертой, самой низкой категории. Был проведен ремонт спален, восстановлена церковь. После падения Второй империи учебное заведение получило название Большого лицея. В 1872 году, во времена Третьей республики, лицею была присвоена третья категория, в 1876-м — вторая и наконец в 1883-м — первая. Был перестроен фасад здания: вход и крытая галерея.

В 1882 году было решено снести старые здания, кирпичи от которых использовались для насыпи, и выстроить на их месте новые. Первый камень нового лицея президент Арман Фальер заложил 26 апреля 1909 года. Работы несколько раз приостанавливались, и торжественное открытие состоялось лишь двадцать два года спустя, 11 апреля 1931 года.

Именно в этом просторном здании, возведенном на эспланаде Пайон и носящем теперь название лицей Ниццы, прошел первый урок Романа Касева во Франции. Лицей насчитывал более тысячи учеников со всей округи, большей частью интернов.

Священников в лицее сменили преподаватели, и изначально здесь давали классическое образование, причем в старших классах, состоявших из 30 человек, ученики могли выбрать основным предметом риторику, философию или элементарную математику. Позднее были открыты также классы по прикладной математике и классы для подготовки к поступлению в высшие школы — наиболее престижные высшие учебные заведения Франции.

В лицее имени Массены — такое название он получил в конечном итоге — учились такие известные люди, как Альфред Бине, Рене Кассен, Ролан Гаррос, Франсуа Бонди, Эдуард Корнильон-Молинье, командующий ВВС «Свободной Франции» и друг Ромена Гари, Франсис Карко и Вильгельм Аполлинер, он же Шйом Костровицкий («Костро»), который шокировал друзей рассказами о своих подвигах в борделях старой Ниццы. Быть может, по тем же улицам скоро будет ходить и Ромен Гари, несмотря на все наставления матери, которая ханжой не была, но чрезвычайно боялась сифилиса. Находясь под впечатлением от красочных описаний Мины, он не переставал думать о том, что может заразиться венерической болезнью, и неумеренно применял марганцовку, которая была панацеей для нескольких поколений.