Ромен Гари, хамелеон
Шрифт:
Роман Касев родился через два года после свадьбы своих родителей, 21 мая 1914 года, в доме 6а на улице Субоч Гас{28}, где жили и христиане, на краю старого еврейского квартала, на углу тупика Казимерж{29}. Когда Арье-Лейб женился, ему было всего двадцать девять лет, но он мог уже позволить установить дома телефон (номер 13–06 в Вильно). С женой они жили у его отца Файвуша-Давида, как это было принято у правоверных иудеев. В телефонном справочнике тех лет можно найти и адрес меховой лавки Арье-Лейба и его брата: улица Немецкая, 31 (на идиш — Дойче Гас). Фашисты с первых же дней оккупации включили эту улицу в гетто.
Я помню, на улицу меня всегда водили в слишком короткой шубе, так что торчали голые ноги в одних носочках. Водили, и всё тут. Думали, что так красивее, по французской моде. В доме повсюду валялись обрезки меха: у меня в семье были меховщики
— рассказывал Гари Лесли Бланш в первые дни знакомства{30}.
Торговец Арье-Лейб Касев принадлежал ко второй трокской гильдии меховщиков{31}, что по меркам Российской империи соответствовало уровню мещан.
2
В автобиографических книгах Гари ни разу не писал о бабушке с дедушкой, и, хотя в «Европейском воспитании» и фигурируют Свечаны, автор умолчал о том, что в этом городе жили его дедушка Иосиф и бабушка Петель.
Свечаны {36} , родной город Мины Овчинской, ее родителей, братьев и сестер, упоминаются в шестой главе первого варианта «Европейского воспитания», опубликованного в парижском издательстве «Кальманн-Леви» в 1945 году. Десять еврейских партизан выходят из леса с талесами [7] и молитвенниками, чтобы, прячась, прийти в Антокол, пригород Вильно, и в пятницу вечером совершить кабалат шабат — субботнюю службу по обряду (носах) евреев-ашкенази. В таинстве участвует Янкель Цукер из Свечан — хасид [8] , который совершает ритуальное жертвоприношение.
7
«Талес» на идиш, «талит» на иврите. Прямоугольный кусок шерстяной или шелковой ткани с бахромой (цитцит), который надевают на время молитвы. На каждом углу — восемь нитей, одна из которых длиннее остальных: она обматывается вокруг них и завязывается двойным узлом. Раньше талесы полагалось делать только из ткани в черную полоску, теперь они могут быть и с голубыми полосками.
8
Правоверный иудей.
То, что в «Европейском воспитании» описывается как тайный миньян [9] евреев-партизан в Антоколе, показывает, что Гари на момент завершения этой книги в Англии не знал, что это место массового уничтожения евреев. Однако эти страницы представляют собой источник ценных сведений о среде, в которой он вырос. Дело в том, что Гари по памяти приводит звучание молитв, которые слышал в детстве в синагоге Тогорат Хакодеш на улице Завальной в Вильно — там его отец был одним из управляющих. В варианте, который дает Гари, прослеживается влияние идиш, что было свойственно восточноевропейским евреям. Молитвы произносятся на иврите, фонетически контаминированном особенностями идиш.
9
Молитвенное собрание десяти взрослых мужчин.
Евреи молились: долгий сдержанный шепот на одной интонации, а потом вдруг из чьей-нибудь груди вырывается долгий плач, долгий стон, наполовину пение, наполовину речь, какой-то отчаянный вопрос, обреченный навсегда остаться без ответа. Тогда остальные молящиеся тоже повышают голос, и этот трагический вопрос, тот полный боли стон звучит еще выразительнее, а потом голоса стихают и вновь переходят в шепот{37}.
Синагога Тогорат Хакодеш в Вильно.
Всё это доказывает, что в детстве Гари неоднократно посещал синагогу. И уже став взрослым, он свободно ориентировался в оригинальном, древнееврейском тексте священных книг и мог вспомнить слова из них, когда в перерывах между бомбежками писал «Европейское воспитание». Обращаясь к девяносто шестому псалму в конце романа, Гари говорит о Божьем суде, на котором люди ответят за все свои дела.
3
До 1917 года литовский город Вильно, центр Виленской губернии, насчитывал 200 тысяч жителей и являлся административным подразделением Польши.
Стоящий на двух реках, Вильне и Виле, старый город Вильно был окружен поросшими лесом холмами, с которых открывался великолепный вид на его старые улицы с бесчисленными церквями в стиле барокко.
Река Виля, на которой расположен Вильно.
Collection Diego Gary D. R.
Вильно называли литовским Иерусалимом: он являлся крупнейшим центром иудаизма в Восточной Европе. Этот город жил насыщенной культурной жизнью, которая воплощалась как на идиш, языке повседневной жизни, так и на иврите, языке сионистской элиты. Еще в семнадцатом веке здесь появились первые типографии, и с тех пор в Вильно стекались философы, писатели, ученые. Здесь печатались две газеты на иврите, прилежно трудились ученые-талмудисты. В еврейском квартале бурно развивались все течения иудаизма, нередко враждебные друг другу, а в главной синагоге можно было услышать знаменитого кантора из Ломзы, исполнявшего религиозные песнопения, а иногда и оперные арии. Всего Вильно насчитывал восемьдесят синагог, а также множество частных молелен, стиблехов, где люди собирались в миньяны [10] .
10
Миньян — в иудаизме кворум из десяти взрослых мужчин, необходимый для религиозных церемоний.
Большинство жителей Вильно прозябали в нищете. Современники, в том числе путешественники, описывают город как прибежище разрухи и грязи, в которой копошатся отвратительные тупые существа. Все дома были с удобствами во дворе, канализации не существовало. По извилистым шумным улицам, куда сливали нечистоты, расхаживали уличные разносчики, многие дети бегали босиком. Самые бедные жили в подвалах, набиваясь туда целыми семьями. На антресолях располагались мелкие лавочники. В этих трущобах жить было очень вредно: зимой здесь замерзали, а летом задыхались от жары.
В описании Семена Дубнова{39}, который приехал сюда в 1877 году, город предстал в таком обличии:
Узкое окошко моей комнаты выходило на грязный двор: прямо под моим окном возвышалась куча самого разнообразного мусора. Во дворе с одной стороны просматривались флигели замызганных домов, где жила беднота, а с другой рядком выстроились нужники, так что стояла невыносимая вонь… Я бродил по улицам этого еврейского квартала, и они повергали меня в уныние: нищета прямо-таки сочилась из стен{40}.