Ромен Гари, хамелеон
Шрифт:
Эти паразиты, эти мошенники, утверждавшие, что борются за права чернокожих американцев, на самом деле просто пользовались искренним чувством вины и наивностью Джин, чтобы вытянуть из нее деньги якобы на содержание правления. BPP была основана в 1966 году Бобби Силом{587} и Хьюи Ньютоном в Окленде, штат Калифорния. Джин выделила им от своих щедрот сначала 10 500, а затем 92 000 долларов.
Гари с иронией смотрел на всех этих людишек, которые демонстративно разбивали себе лбы в покаянной молитве, играли в «черных пантер» и толкали лидеров чернокожих к экстремизму, не вылезая из мраморных бассейнов.
По его мнению, активисты движения нападают на евреев
не столько как на белых, сколько как именно на евреев… Впрочем, мысль об антисемитизме среди чернокожих кажется мне очень даже привлекательной. Мне приятно осознавать, что чернокожие тоже не могут обойтись без евреев{588}.
Вершина парадокса, на взгляд уставшего от всех этих передряг Гари, в том, что многие из обвинителей сами евреи. Их родители «еще гнили в гетто в перерывах между погромами, а в США уже не существовало рабства».{589}
Эти знаменитости, вручавшие «черным пантерам» пухлые конверты, набитые долларами, чтобы облегчить свою совесть, никогда не бывали ни в Уотсе, ни в Крэмптоне — близлежащем негритянском квартале, где во время беспорядков погибли тридцать два человека.
У Гари были все основания волноваться: Джин познакомилась с человеком, рядом с которым вся ее жизнь пойдет под откос прямиком к гибели. Это был Хаким Абдулла Джамаль, глава движения Малкольма X{590}, Организации афроамериканского единства (ОААЕ) и «Республики Новая Африка» (РНА).
Настоящее имя Хакима Джамаля — Алан Дональдсон; он родился 28 марта 1933 года в нижней части Роксбери, штат Массачусетс. Мать ушла из семьи, когда ему было шесть лет, а мужчина, который дал ему свою фамилию, не был ему отцом. Братья и сестры, среди которых не было чернокожих, говорили, что нашли его в мусорном ящике. В десять лет Алан впервые попробовал спиртное. В девятнадцать лет его выгнали из армии из-за пристрастия к героину, а вскоре Алан Дональдсон был приговорен к сорока годам лишения свободы за попытку убийства и похищение водителя такси. Таксист спасся только благодаря тому, что нашел в себе самообладание включить радиопередатчик, предназначенный для связи со станцией. Благодаря тому, что разговор с преступником прослушивался, полицейские смогли найти машину. Уже через четыре года Алан Дональдсон был выпущен на свободу под залог. В тюрьме его больше всего пугали крысы и заключенные, которые предлагали ему на выбор «либо спустить штаны, либо бритвой по горлу»{591}. Тем не менее вскоре после освобождения он вновь попытался убить человека. На этот раз Алан Дональдсон был помещен в психиатрическую лечебницу, где воровал спирт и разводил в нем кокаин.
Его вновь выпустили на свободу, и после многочисленных случайных связей он женился на Дороти Дерхэм из штата Джорджия, дальней родственнице Малкольма X. Это была красивая, здоровая женщина, которая родила ему шестерых детей. Дональдсон выучился на линотиписта, работал сдельно в газете «Геральд икзэминер» и порнографическом журнале. Когда Алану Дональдсону было двадцать шесть лет, он услышал проповедь Малкольма X, обратился в ислам, примкнул к движению негров-мусульман и перешел с кокаина и героина на ЛСД. Он утверждал, что лично знаком с Малкольмом X, и основал в его память в Лос-Анджелесе школу «Монтессори».
Джин Сиберг познакомилась с Хакимом Джамалем в самолете. Это был высокий стройный мужчина с серьгой в ухе — эта серьга будет фигурировать в нескольких книгах Ромена Гари, который его ненавидел. Джамаль доверительно рассказал Джин, что собирает средства на ремонт «школы, в которой не будет ненависти» для чернокожих детей, школа 22 октября 1968 года пострадала от пожара.
То, насколько Джин Сиберг была задействована в движении «черных пантер», ясно из отчетов ФБР, составленных в рамках программы по борьбе со шпионажем под названием Coitelpro{592}, осуществление которой было начато 14 мая 1969 года. В некоторых из них упоминаются чеки на крупные суммы (до 200 тысяч долларов) лос-анджелесского Сити-Нэшнл-Банка, выписанные актрисой Хакиму Джамалю.
Из другого отчета, датированного 7 мая 1969 года, следует, что Джин и Джамаль были задержаны, когда они на бульваре Саут-Креншоу, 1472 из-за ограды снимали на камеру полицейских. Их обоих допросили.
Все телефонные разговоры Ромена и Джин прослушивались. Из них следовало, что супруги очень отдалились друг от друга. Джин страстно влюбилась в Хакима Джамаля.
Когда «черные пантеры» узнали, что Джамаль познакомился с известной актрисой, они сказали ему: «Мы можем использовать твой член»{593}. Так что он видел в этих отношениях не более чем долг. Он был убежден, что борьбу следует вести всеми доступными средствами. Гари понимал, из каких побуждений Джамаль встречается с Джин: он прямо пишет об этом в «Белой собаке»:
— …Потому что, милая моя, как только ты начнешь припутывать сюда любовь, пиши пропало… Самый большой подарок, который ты только можешь им преподнести, — это спать с ними. Именно это нужно всем белым и черным расистам. Ты играешь им на руку. Так они всегда могут сказать, что твои идеалы справедливости упираются в постель…
Джин была настолько увлечена Джамалем, что заразилась его паранойей. Она считала, что над ним нависла смертельная опасность и она должна придумать, где его спрятать. С помощью Сэмми Дэвиса-младшего, к которому она обратилась, Джамалю удалось покинуть Лос-Анджелес. Они встретились с Джин на озере Тахо, в Неваде. Джин называла это маневр «Операция „Любовь“», чтобы доказать Джамалю, что не все белые — дьяволы с голубыми глазами. Она знала, что за ними следят агенты ФБР, и вообразила, что ее задача — спасти Джамаля, его жену и шестерых детей. Джамаля мучил психоз. Джин впадала в безумие.
В интервью французскому журналисту она заявила, что если Хаким Джамаль или кто-то из его семьи будет убит, она поймет возмущение «черных пантер» и лично примет участие в ответных акциях{594}.
В отношениях Джин с Джамалем было всё, чтобы удовлетворить самые немыслимые фантазии белой девушки, воспитанной в пуританской строгости. Она походила на героинь фильмов Ингмара Бергмана. Она отдалась Джамалю всем сердцем, а он осыпал ее самыми грязными и отвратительными ругательствами. Какова бы ни была роль Джин в истории чернокожего движения США, для Джамаля и его семьи она оставалась white bitch, «белой шлюхой», которая в поисках острых ощущений забавляется с негром. На это она отвечала, что у него, как и у многих других чернокожих, в жилах течет и белая кровь, ведь их бабушки были служанками у белых господ, которые беззастенчиво ими пользовались. Но на самом деле оскорбления Джамаля были Джин даже приятны, они как-то ее успокаивали, заглушали чувство вины: в них она видела заслуженное наказание. Она боялась, что он ее ударит — Джамаль был груб, невежествен, неопрятен, — но заявляла, что предпочитает воспитанным и образованным людям хамов.