Чтение онлайн

Стало почему-то неловко.

– Сильно болит? – неуклюже спросил он.

– Да не, вроде уже нормально, – Ямпольский задумчиво посмотрел на свой живот. А потом вдруг хмыкнул и весело добавил: – Но вообще я привык к тому, что если людям не нравится мое предложение, они просто говорят «нет». Не обязательно было бить.

– Ты меня просто пиздец выбесил, – честно сказал Денис. – Мне типа жаль, но если еще раз начнешь мне бабло за роль предлагать, я тебе опять въебу. Заранее предупреждаю.

– Попытаться стоило, – пожал плечами Ямпольский. – Кто ж знал, что ты такой идейный.

– Я нормальный, – буркнул Денис. – И больше придумки мои не пизди, понял?

– Понял, – закатил глаза Ямпольский, снова становясь похожим на самоуверенного мудака, каким он обычно был. – А то опять въебешь. Так?

– Так, – Денису вдруг стало смешно.

– У вас там все хорошо? – обеспокоенно спросил заглянувший за кулисы Артем.

– Все нормально, видишь, разговариваем, – отозвался Денис, хлопнул Ямпольского по спине и широко улыбнулся ему дружелюбной акульей улыбкой. – Ладно, пойду я перекурю, пока перерыв не кончился.

– Подожди, я с тобой пойду, – вдруг отозвался Ямпольский.

И Денис от удивления даже не смог отказаться.

Денису всегда казалось, что он неревнив: в своих немногочисленных отношениях он абсолютно спокойно относился к тому, что его девушка общается с другими парнями. Ну потому что справедливо считал, что если человек захочет изменить – изменит, и никакая ревность тут не поможет, только нервы зря потратишь.

Но, как оказалось, кроме мужской, существовала еще и актерская ревность, и вот по ней Дениса неожиданно вштырило так, что он сам был от себя в шоке.

Он ревновал своего Ромео к Ямпольскому дико, зло и безумно. У него перехватывало горло от ярости, когда тот выходил на сцену и говорил его текст. Играл с его партнерами. Трогал его реквизит. Особенно бесило, когда Ямпольский брал его нож, аж перед глазами чернело. Они много тренировали сценбой – даже в тех сценах, до которых еще не дошли по тексту – и Денис каждый раз давился злобой, когда Ямпольский небрежно хватал нож с таким видом, будто это была его вещь. А уж когда ронял на пол, и вовсе хотелось подойти и руки выдернуть. Ну потому что какого хрена вообще?

– Олег Анатольевич, – не выдержал однажды Денис, – а нам не могут продублировать реквизит? Я задолбался с ним делиться.

– Все вопросы к реквизиторскому цеху, – сухо ответил режиссер. – А вообще недолго осталось мучиться, худрук через неделю обещал прийти на вас посмотреть и принять решение.

– Уже? – В горле внезапно пересохло.

– Не уже, а наконец-то, – резко возразил режиссер. – Я тоже устал то с ним, то с тобой репетировать. Играли бы вы оба одно и то же, еще куда ни шло, так ведь тебе обязательно надо было выпендриться.

– Я хотел отличаться, – упрямо сказал Денис.

– Ты отличаешься, – вздохнул Лифшиц. – Но из-за этого приходится по-разному для вас сцены выстраивать, и я уже устал делать двойную работу.

– Но вы же мне не сказали, чтобы я играл стандартного Ромео. Я и делаю, как придумал.

– Не сказал.

– А почему?

– Мне нравится, – тихо признался Лифшиц. – Это необычно и очень освежает историю.

У Дениса как будто крылья выросли от этой похвалы.

– Думаете, я буду… – начал он с горящими глазами, но его тут же резко оборвали.

– Решаю не я, а худрук. А он достаточно консервативный человек, как ты мог, наверное, заметить. Поэтому я ничего не могу сказать, Дениска. Я тебя люблю, ты сам знаешь, мне с тобой удобно и хорошо работать, но и Тимоша очень обаятельный актер, органичный, да и популярный – это тоже нельзя сбрасывать со счетов. Хотя, конечно, опыта у него мало, сам видишь. Как будто первокурсника взяли, ей-богу.

Денис это видел. Сложно было не заметить откровенно дилетантские косяки, от которых режиссер багровел, а актеры тихонько хихикали в кулак. Но видел Денис и другое: как естественно звучит смех Ямпольского, когда он перешучивается на сцене с Бенволио и Меркуцио, как натурально приливает кровь к бледным щекам, когда он смотрит на Джульетту, как легко он произносит сложный шекспировский текст, будто это его собственные слова.

И это все только делало хуже. Денис не просто испытывал ревность к тому, что Ямпольский играет его роль. Нет, он ревновал так, как ревнует обманутый возлюбленный к своему более удачливому сопернику. Он мучился и изводился, потому что ему казалось: он хуже. Потому что ощущал каким-то шестым чувством, что проигрывает в этом соревновании. И от этого еще сильнее ненавидел Ямпольского.

Так что хоть они и перестали показательно ругаться на каждой репетиции, отношения у них лучше не стали. Как могут стать лучше отношения с тем, про кого ты регулярно думаешь «вот бы тебя, блядь, вообще не существовало, вот бы ты провалился куда-нибудь, тогда было бы заебись».

Кстати, сам Ямпольский с тех пор, как нарвался на кулак Дениса, стал себя вести гораздо спокойнее. Перестал отпускать язвительные шуточки по поводу и без, перестал называть его «деревней», да и вообще как будто перестал замечать. Но при этом почему-то повадился таскаться с Денисом на перекур. Тот в душе не ебал, зачем. Все равно они там не разговаривали. Либо вдвоем молча дымили, смотря в разные стороны, либо (что было чаще) за ними увязывался кто-то еще, и Ямпольский привычно выступал в роли весельчака и балагура, рассказывая в лицах очередную киношную байку.

Так было и в этот раз. Ямпольский, держа в одной руке сигарету и активно размахивая другой, вещал:

– …во втором сезоне у нас Матвеев снимался в одном эпизоде, а гримерша была новенькая. Молоденькая такая девчонка. И она так разволновалась, что перепутала средство для седины с клеем ПВА.

– О боже! – округлила глаза Оля.

– Представь, да? Матвееву пришлось несколько часов мыть голову – клей вообще не хотел отмываться!..

Народ посмеялся и поужасался, представляя себе реакцию известного актера, и засобирался на репетицию.

– Идешь? – небрежно спросил Ямпольский у Дениса. Хоть они и не разговаривали, пока курили, но приходили и уходили почему-то вместе. Вернее, Ямпольский старался, чтобы так было. Хуй пойми зачем.

– Нет, я еще не докурил.

– Ты же две уже выкурил.

– И третью еще выкурю, – разозлился Денис. – Тебя ебет что ли?

Ямпольский вздернул бровь, посмотрел на него с видом аристократа, утомленного тупостью своего слуги, и ушел. А Денис и правда достал третью, надо же было как-то успокоиться перед репетицией. Он затянулся, почти не ощущая вкуса, и мрачно выдохнул дым. Настроение было ниже нуля. А все почему? Потому что сейчас будет постановка общего танца на балу, а Денис мало что ненавидел так же сильно, как хореографию.