Ромео во тьме
Шрифт:
«Но каким способом? Воистину адским способом!» – Всплеснул руками Ангел.
«Спасибо за комплимент, но это был единственный способ!»
Дьявол успокоился, увидев, как опустил голову Ангел, не осмеливаясь возразить. Он пригладил бороду и вновь склонился над Ромео.
Расширенные и остекленевшие глаза его были устремлены на Лукавого. Тот улыбнулся. «Я мог бы лишить тебя рассудка сейчас, это было бы подходящим исходом трагической сцены, но это было бы слишком просто. Я же говорил, что тебе остались считанные дни. Я предлагал тебе спокойно отравиться? И для чего все эти драмы? Я мог бы убить тебя сейчас,…но я добрый, мне жалко такое милое тело…помирай уж, как должен. Твой друг поможет тебе в этом. Я только рад, что в итоге ты сделал правильный выбор, номер 6871!»
Он замолчал ненадолго, рассматривая лицо Ромео и размышляя.
«Пожалуйста»…– осмелилась прошептать душа, но не осмелилась продолжить.
Ангел, тряхнув головой в бессильном гневе, взлетел и исчез во тьме, раздув занавески порывом ветра от мощных крыльев.
«И, в конце концов, с человеком остается только Дьявол!– Проводив его взглядом, с торжеством воскликнул Сатана. – Пока! Увидимся скоро!»
2.
«Открой глаза! Господи, открывай же глаза! Ну, пожалуйста, очнись!»
Ромео почувствовал, как кто-то хлестал его по щекам. Слипшиеся веки дрогнули и тяжело разомкнулись.
Юноша медленно открыл глаза. Сердце его колотилось в груди как безумное, все тело казалось онемевшим. Он повел глазами вокруг себя. Над ним склонился Доминик. В глазах его таился испуг.
– Давай. Вот, молодец. Вот так. Отошел? Слава Богу! – Мэйз с облегчением, громко выдохнул и улыбнулся одними глазами.
Через распахнутое окно просачивался серый рассвет, оплывшая и совсем растаявшая свеча валялась на полу, сам он лежал посреди ванной комнаты. Вокруг себя Ромео увидел какие-то осколки, кожа на пальцах была свезена.
Но больше ничего необычного он не заметил. Страх постепенно отпускал его из своих тисков.
Было холодно, и все тело ломило. Он попробовал сам встать на ноги, но сделал это слишком поспешно. У него закружилась голова, к горлу резко подкатила тошнота. Со стоном он снова обмяк в руках Мэйза. Тот аккуратно поднял его с пола и, придерживая одной рукой, второй пустил в раковине холодную воду.
– Потерпи сейчас немного, тебе сразу станет лучше. – Пробормотал Доминик, и, осторожно прислонив Ромео к раковине, сунул его голову и руки под струю ледяной воды.
Под ледяной водой оживали пальцы, губы, глаза. Только ощутив, что сознание возвращается к нему, Ромео тяжело поднял голову и осмелился посмотреть в осколок зеркала, что уцелел в раме.
Лицо, которое он увидел, было бледно и измучено, но это было его лицо. «Что ты делаешь с собой?…» – прошептал он Ромео-отражению.
– Что ты делаешь с собой? – Громко, с укором повторил Мэйз его слова. Он вытер его лицо полотенцем, потом подхватил его под руки и вывел из ванной. Колени Ромео подгибались, и он, то и дело, повисал на руках Мэйза.
– Соберись, парень. – Увещевал его Доминик, – Сейчас мы дотащимся до твоей кровати. Ты ляжешь, я сделаю тебе укол, и ты заснешь… Господи, зачем ты это сделал…зачем? Ведь оставалось совсем чуть-чуть потерпеть. Теперь опять все сначала…
– Доминик, я…– Ромео запнулся: боль вдруг обрушилась на него, и с ног до головы окатила убийственной раскаленной волной.
К нему всех сторон начали слетаться черные тени. Они просачивались в его голову, одна за другой. Они обволакивали его мозг, и быстро растворяли его, как в кислоте. Тени заполняли его всего, обвивались вокруг каждого органа, и стремительно пропитывали его своей смертоносной кислотой.
Их действия причиняли Ромео неимоверные страдания. От боли, в глазах Ромео померкло, ему стало нечем дышать.
Ромео вдруг понял, что умирает.
Ему сделалось так страшно, что он хотел закричать, но у него не было сил.
– Дом… – его тело слабело с каждым мгновением.
Зато сердце билось все громче и быстрее, будто кто-то заводил его ключом, как механическую игрушку. – Доминик…– Ромео обдало невыносимым жаром. Прямо перед собой он увидел второго себя. Его лицо улыбалось с дьявольским удовлетворением, глаза его алчно горели, он манил Ромео к себе.
Мэйз собрался с силами, чтобы поднять его и, как можно, аккуратнее, положил его на кровать:
– Вот, уже все. Уже добрели. Не бойся, ты будешь в порядке. Мы с тобой все исправим. У нас все получится. Только потерпи чуть-чуть. А, ну-ка! – Но Ромео вдруг взвился, задрожал, вцепился в его руку и глянул на него с таким ужасом, что тот оторопел.
Что-то слева в груди Ромео запекло так, будто туда поставили раскаленный утюг, сердце затрепетало, как на тоненькой ниточке. Юноша отчетливо услышал его удары, которые резко замедлились: Тук,…тук,… – он захлебнулся и провалился во тьму.
Юноша захрипел, глаза его расширились, и вдруг он обмяк. Руки его безжизненно повисли.
От неожиданности, Мэйз не удержал его, и Ромео тяжело повалился на пол, рядом с кроватью.
Доминик упал на колени и прижал ладонь к его горлу. От страха у него перехватило дыхание, и он начал жадно хватать воздух ртом: похоже, сердце Ромео не билось. Он не слышал пульса!
Мэйз судорожно сжал рукой запястье юноши, но как он ни пытался, он не мог нащупать его пульс.
Нет…– едва слышно пролепетал Мэйз. – Нет… – он замотал головой и схватил Ромео за руки. Они были мягкие и бессильные, как у тряпичной куклы. Доминика бросило в жар. Еще никогда в жизни его состояние не было так близко к панике, ему показалось, что он сходит с ума.
Ромео умирает…– тихо сказал он сам себе, – Господи, он…умирает? – Доминик вскочил на ноги и подхватил тело Ромео.
У Мэйза не было времени на размышления по поводу собственной персоны: в ту секунду, как он понял, что больше не слышит сердце Ромео, что-то внутри него надломилось, и весь мир, что держался на той невидимой глазу, безымянной подпорке, с оглушительным грохотом, рухнул вокруг него.
Мир рассыпался в песок, оставляя самого Мэйза сломленным, слабым и потерянным среди безграничной пустыни не искупленной вины, солнце которой испепелит его душу в прах.
Нет! Доминик не мог отпустить его.
Не мог позволить ему уйти просто так, не мог позволить бросить его одного, посреди обломков собственного сердца.
Он не мог позволить жизни покинуть Ромео без борьбы!
Он не мог стать его добровольным убийцей!
У Мэйза не было времени на сомнения.
У Мэйза не было времени ждать врачей.
3.
Спустя мгновение, черный «Порш» с грохотом снес прочь чересчур медлительные ворота, и на скорости, опережающей смерть, помчался по дороге.