Чтение онлайн

Вот и катайся туда-сюда...

Кресло почти потарахтело до самого потолка, когда распорядитель снова подал Ипатию сигнал, и тот топнув, запустил спуск обратно вниз. В дальнем конце зала появился посланец Спахбеда востока. Перс... Пока кресло опускалось с "небес" на землю, Ипатий пытливо осматривал подходившего ближе посла. Некогда Перса была злейшим врагом Романии. Свыше тысячи лет войн за власть над землями. Персидский правитель носил титул Шахан Шах. Ромейский Император среди прочих - Василевс Василеон. Означало оба этих титула одно и то же - "Царь Царей". Но двух Царей над Царями быть не может. За то и воевали... И чем все кончилось? Воюя и ослабляя друг друга обе державы проглядели, как в аравийских песках появился и поднял голову новый враг. Под знаменами своего пророка кочевники-агаряне21 хлынули и на земли Персы, и на земли Романии. Романию ощипали, лишили многих исконных земель. А Персов разгромили на голову, и покорили почти полностью. Великая держава, стоявшая долгие века, затрещала под натиском фанатичных захватчиков как хилый парус перед бурей. Перса пала. Исчез великий Шахин Шах. Лишь только один военноначальник, правитель восточного округа Персы, чин которого звучал как "спахбед", укрывшись в горных крепостях, не склонил знамени перед захватчиками. И вот, этот Спахбед Востока, - ныне правитель всех еще свободных персов, - прислал посла. Древний враг... Чего ему стоило добраться сюда? Чего он хотел? Как вести себя с ним? Вот о чем думал повелитель, глядя на пришельца.

Вновь начались и окончились ритуальные вопросы. Седобородый и беловолосый старик, в длинном одеянии приблизился на дозволенное расстояние, и с достоинством заговорил:

– Наместник Востока, благородный Щахрияр, шлет тебе пожелания здоровья и счастья, великий император Ипатий. Пусть будут долгими твои дни. Мне же поручено тебе сказать: - Несмотря на то, что многие земли и люди персов ныне стонут под игом девовских захватчиков-муслимов, - Спахбед Востока чтит священный договор, который заключили наши предки, по вашему новому счислению, - в 326ом году. Несмотря на потерю большей части архивов шаха, во время нашествия, - мы не забыли о нашем долге. Все, кого мы смогли обыскать из специально обученных мужей, и специально откованных мечей, ждут в заповеданной нам предками точке общего сбора.

Придворные пораженно загудели, почти позабыв о приличиях.

Ипатий медленно выдохнул.

***

Глава пятая.

Римская империя, Константинополь, территория императорского дворца, зала малого императорского совета...

Правитель Ипатий положил руки на полированную столешницу древнего стола. Провел ладонью по красной древесине, поднял взгляд, и исподлобья оглядел членов малого совета. Малый совет был учреждением неофициальным, и сюда попадали только люди ближайшие, люди доверенные. Ну, насколько это вообще возможно... Вот и сейчас по правую руку от правителя сидел евнух Игнат, за ним Потамон, за ним Маркел. По левую же ерзали на задницах Евсевий, и Филумен. Более никого на царском совете не было.

– Что с варангами?
– Хмуро поинтересовался Ипатий.

– Проведена полная смена личного состава отряда, - отозвался Маркел.
– Все "внутренние варанги" отправлены служить в самые отдаленные гарнизоны. И наоборот, из "внешних варангов" мы набрали новый отряд ваших личных телохранителей, повелитель.

Ипатий коротко кивнул. Издавна русские наемники приходили служить в Ромейскую державу в столь больших количествах, что из них образовали два подразделения: варангов внешних, и внутренних. Внешние варанги служили по всей державе, в то время как внутренние были элитным отрядом, - одним из личных царских "номеров", который постоянно квартировался в Константинополе, в царском дворце. После пьяного бунта, провинившихся услали подальше, и заместили другими соплеменниками.

– Надеюсь, бунтовщиков услали в самую задницу нашей достолюбезной державы?
– Рыкнул Ипатий, взглянув на Филумена.

– В такую дупу, что оттуда и света белого не видно.
– Поспешно кивнул Филумен. Часть послали на границу в Богом забытое место. Где только и есть, что камни, солнцепек, да безбожные агаряне. Других же послали на помощь архонту Армении, коий испросил помощи, так как его одолевают набегами дерзкие горцы. Уж там поплачут варанги о безбедной службе в вашем дворце, о величайший.

– И пусть поплачут!
– Затряс в воздухе указательным перстом Ипатий.
– У, мерзавцы! И ведь отличные же воины. Храбрецы. Но как выпьют...

– Что взять с северных варваров...
– Пожал плечами Евсевий.

– А что новые варанги, прибывшие в столицу?
– поинтересовался Ипатий.

– Первым делом пошли разведывать столичные кабаки.
– Сообщил дотоле молчавший евнух Игнат.

– Клянусь святым причастием!
– Хлопнул по столу Ипатий.
– Ну это ж невозможно!.. Если бы я не видел, как эти парни гоняли злобных агарян во время восточной компании, я разогнал бы их к чёртовой матери.

Ипатий привычным жестом подлез под малый царский венец, и почесал себе макушку. Все эти венцы-короны он не любил, потому как подозревал, что именно от них необратимо лысеет. Большой венец, коий надевался для торжественных случаев и приемов, вообще его раздражал, так как был украшен бабскими висюльками, на манер серег, - тряхнешь неосторожно головой, не дай бог попадут висюли тебе в глаз... Но в связи с чрезвычайным положением вызванным мятежом, последние несколько дней Ипатий все же венец носил. Малый, без висюлек. Чтоб не забывали стервецы, кто тут батюшка-царь, избранный на благо всего ромейского народа.

– Но что послужило причиной мятежа?
– Сурово вопросил он. Обращаясь главным образом к евнуху Игнату.
– В чем корень сего зла? Не скрываются ли за возмущением варангов козни придворных интриганов и изменников?

– По всей видимости нет, государь, - тряхнув румяными щечками, и сложив руки "в замок", серьезно ответил Игнат.
– Тщательно проведенное расследование и допросы, показали, что к мятежу варангов никто не подзуживал.

– Почто же тогда возмутились варвары?

– Как единогласно показали на допросах русские варанги, - Возвестил Игнат.
– третьего дня, вы Государь, возвращались во дворец из храма "Святой Софии".

– Возвращался. И?

– Войдя во дворец, вы не удостоили стоящих на посту варангов ласковым взглядом, а напротив, прошли мимо них...
– Прошу прощения за цитату - (тут Игнат годами отточенным движением открыл папку тончайшей кожи, и зачел лежащий в ней документ) - Секунду, где тут... а вот!.. "Прошел мимо нас государь, вздернув нос таково, что едва не цеплял им потолочные балки... Шел с видом зазнайским, будто нас и на свете нет... Пожалел для нас государь ласкового взору...".

– И что?
– Недоуменно вопросил Ипатий.

– И - все.
– Пожал плечами Игнат.
– В ближайшую увольнительную варанги усугубились в кабаке, и решили, что не потерпят такого к себе неуважения.

Ипатий обвел взглядом свой совет, лупающий на него преданными глазами.

– Нет я...
– Он попытался вспомнить, как он возвращался из церкви, и о чем тогда думал.

Память услужливо подсказала, что думал правитель в тот момент о любовнице Ефросинье. Жену Ипатий конечно любил, но - годы не щадят даже горных вершин, что уж говорить о женской красоте.
– С возрастом царица потолстела, и увы, не в нужных местах... С некоторого времени император делился этим своим горем с придворной дамой Ефросиньей, которая была пригожа лицом, статна фигурой, и весьма темперамента при встречах наедине. Как и положено порядочной придворной даме её лет, у Ефросиньи имелся муж, - вояка с чугунным лбом, который (согласно рассказам Фроси) был грозен на поле боя, но совсем не блистал на семейном ложе. Пользуясь служебным положением, Ипатий постоянно сплавлял мужа Ефросиньи на какую-нибудь пограничную войну, которые длились на границах державы бесконечно. В нынешнее время чугунный лоб должен был бодаться со зловредными муслимами-агаранями. Увы, как раз того третьего дня, выяснилось, что в бесконечной войне случилась нежданное перемирие, и "чугунные лоб" возвратился в столицу. Желанная встреча с прелестницей сорвалась. Вот почему император возвращался во дворец насупив брови... Хм...

Ипатий решил не делится своими выводами с малым советом.

– Нет, ну возможно, неустанно радея о государственных делах, я и был немного хмур ликом...
– буркнул он - но устроить из-за этого мятеж! О, загадочная русская душа...

– Варвары как дети.
– отозвался Потамон.
– За ласковое слово умрут за тебя, государь. А за невнимание - затаят лютую обиду.

– Игнат!
– Распорядился император.
– Составь мне памятную записку. Чтоб при встрече с варангими я всегда приветливо улыбался и кивал.