Чтение онлайн

Югири утомленно, лениво повернулась на бок. Кураноскэ попросил передать ему трубку.

— Ну что, все никак? — нетерпеливо спрашивал хозяина заведения соглядатай Янагисавы, Синноскэ Аидзава, пришедший из Эдо. Вместе с «дядюшкой» Ивасэ они обосновались на отшибе, в Масуе, и вот уже довольно давно пытались добиться свидания с Кураноскэ, осаждая хозяина заведения, в котором обретался бывший командор клана Ако. На все их домогательства хозяин отвечал, что Кураноскэ в тяжком похмелье и изволит отдыхать, просит зайти в другой раз. Аидзава и Ивасэ заявили, что делать им все равно больше нечего и потому они будут ждать, пока его милость протрезвится и придет в себя.

Старая столица была богата добрым вином и красивыми женщинами. Поскольку Кураноскэ, за которым им велено было приглядывать, ушел из дому и перебрался в веселый квартал, обоим шпионам оставалось только самим последовать его примеру и отдаться радостям этого странного мирка.

— Неплохая у нас работенка! — шутил Аидзава. Его напарник только криво улыбался в ответ.

День за днем они шлялись по тем же злачным местам в Симабаре, где проводил время Кураноскэ, выведывая все, что возможно. О том, как и где развлекается Кураноскэ, можно было из первых рук узнать от завсегдатаев злачных мест. О нем много толковали в веселых кварталах. Не было в домах терпимости Киото такой девицы, что не знала бы Ходока, Большого Ходока, как его здесь называли. Рассказывали, что гуляет он на всю катушку. Однако же могло быть и так, что все это делается только для отвода глаз… Главное, на что следовало обратить внимание шпионам, были, конечно, связи Кураноскэ с другими ронинами из дома Асано. Тут–то и крылся ключ к истинным намерениям бывшего командора.

Тем не менее, как могли, к собственному удивлению, заключить соглядатаи из своего недолгого, но весьма насыщенного пребывания в императорской столице, контакты между Кураноскэ и прочими ронинами были редки и поверхностны. Никаких сходок не наблюдалось. Кое–какие старые знакомые наведывались иногда к нему в усадьбу, но только для того, чтобы скоротать досуг за партией в го и побаловаться чайком. Выглядели такие посещения вполне мирно — как и подобает встречам ронинов, оставивших службу и удалившихся на покой.

— Ну, что ты об этом думаешь? — спрашивал Аидзава.

— Не знаю, — отвечал Ивасэ, — но со временем поймем… Если он только дурака валяет, хочет нас отвлечь, то так и дальше будет продолжаться… Нет, надо нам все–таки с ним самим встретиться и поговорить, а?

Придя к такому выводу, в тот же вечер оба отправились разыскивать Кураноскэ, чтобы наконец рассеять свои сомнения.

— Ну, так как же? — настаивал Аидзава. — Неужто он до утра так и проспит? Будь любезен, хозяин, сходи еще разок к нему.

— Ох, сударь, и не просите! — отнекивался хозяин. — Вы его не знаете, лучше к нему сейчас не соваться…

— Да ты скажи, что, мол, тут два самурая дожидаются — мечтают, мол, встретиться с его милостью Оиси, командором славного рода Акано… Ты уж распиши там, хозяин, уговори его. А ежели все–таки велит ждать, ну что ж, придется ждать до утра, — мягко, но настойчиво втолковывал хозяину Ивасэ.

С верхнего этажа донесся женский голос:

— Ой, глядите–ка, господин Ходок! Там овод! Аидзава и Ивасэ переглянулись.

— Ничего, он тебя не съест! Ха–ха–хах–ха! — рассмеялся в ответ Кураноскэ. — Что там, гости ко мне, говоришь? Ну, ты проведи их там, Рокубэй, я сейчас!

Как видно, Кураноскэ пребывал в прекрасном расположении духа. Аидзава прислушивался с холодной усмешкой, но при этом почтительно выпрямился.

Раздвинув сёдзи, в комнату вошел благодушного вида мужчина средних лет, внешностью похожий на купца, отошедшего от дел. По сонному, мутному взгляду и сивушному перегару ясно было, что за вечер выпито немало.

— Разрешите… — Аидзава и Ивасэ привстали было с подушек, намереваясь приветствовать вошедшего по всем правилам, но тот отмахнулся:

— Бросьте вы это!

— Мы, с вашего позволения…

— Что–что? С нашего позволения? Какие церемонии! Да ваши имена мне не особо и нужны. Я и так знаю, кто вы такие, да–с! — заявил бывший командор. При этом руки его, по форме положенные на бедра, неловко соскользнули, он качнулся вперед и чуть было не рухнул ничком.

— Ха–ха–ха–ха, — разразился он оглушительно громким хохотом.

Аидзава и Ивасэ, услышав, что Кураноскэ «и так знает, кто они такие», были несколько огорошены. Что уж такого смешного нашел в их визите Кураноскэ? Его беспричинный хохот смущал их, путал планы, невольно порождая атмосферу зловещей напряженности. И Аидзава, и Ивасэ, сидя лицом к лицу со своим хмельным собеседником, сами не понимая, почему, чувствовали, как их охватывает странная тревога. Что он хотел сказать? Или он действительно все о них знает? Аидзава, по молодости, внутренне весь сжался под этим суровым взором.

Кураноскэ с трудом снова принял вертикальное положение, однако прямо сидеть так и не мог, покачиваясь из стороны в сторону. Казалось, он сейчас снова завалится и больше уже не встанет. Судя по всему, бывший командор был пьян в стельку.

Однако вправду ли он так пьян, как хочет казаться?

Стреляный воробей Ивасэ со скептической улыбкой внимательно наблюдал за происходящим, не сводя глаз с Кураноскэ. Нашарив трубку, он уже было поднес ко рту чубук, как вдруг Аидзава выпалил:

— Это позор!

Он уже хотел вскочить и удалиться, когда Ивасэ остановил его:

— Постой, постой! Мы же сами виноваты — разбудили человека, когда он спал во хмелю. Явились, можно сказать, не к месту и не ко времени. Ты же сам ведешь себя как мужлан неотесанный.

— Мужлан? Кто мужлан?! — громко вопросил Кураноскэ, все еще глядя в пустоту невидящим взором. — А что, Хаяно, и ты, Тикамацу, как насчет винца? Не пропустить ли нам по стопке?

Хаяно? Тикамацу?… Кто это? Не иначе как Кураноскэ принимает их за кого–то еще?…

Нет, все–таки, как ни напейся… Пожалуй, он все же прикидывается пьяным — слишком уж это нарочито, неправдоподобно…

— Да уж, право, и не знаю, — отвечал Ивасэ. — Однако ж вы, ваша милость, нынче вечером уже изрядно изволили выпить. Не побоитесь еще принять?

— О чем разговор! Ну, коли уж свалюсь замертво, так похороните меня, только и всего! — захохотал Кураноскэ.

Чарку он при этом держал неуверенно, рука подрагивала. Хозяин сделал глазами знак девочке–служанке, стоявшей рядом с бутылочкой сакэ, и та налила захмелевшему гостю неполную чарку. Заметив это, Ивасэ решил, что надо воспользоваться случаем и вусмерть упоить командора. Они с Аидзавой наперебой принялись усердно подливать сами и подставлять свои чарки.