Чтение онлайн

Далее последовал нервный разговор с начальником штаба Объединённого командования Батистом Самаре.

— Ты же знаешь, Готтлиб, это — авантюра, причём, авантюра смертельно опасная. Если растратим последние резервы, что делать будем? Пальцем на карте русские танки останавливать?

— Батист, я тебя хорошо понимаю. Но у нас приказ. И мы, военные, должны его выполнять.

Батист тяжело вздохнул и обречённо покачал головой. Контрудар был спланирован менее, чем за сутки, по сути, его «сваяли на коленке» и «сшили на живую нитку». Ничего хорошего из этого получиться не могло. Хотя Житомир взять и удалось, но это был тактический успех. Последний в компании. Русские десантники дрались за каждый дом, дорого продавая свои жизни. В итоге город взяли, об успехе раструбили все мировые СМИ, что и требовалось доказать. На отражение последующего через двадцать часов наступления русских сил уже не было.

Прорвав в двух местах хлипкий фронт союзников, русские и украинцы веером расходились по тылам объединённой группировки ЕС. Под Житомиром одним прорывом фронта не обошлось, и четыре союзных бригады попали в кольцо. Помочь им было абсолютно невозможно и Готтлибу ничего не оставалось, как врать обречённым командирам, рассказывая сказки про то, что помощь идёт. В Крыму дела шли не лучше, десантный корпус Рабле снял осаду Севастополя и отступил на северные окраины города в район аэродрома Фруктовое. По иронии судьбы, именно по нему в ходе компании «Гефест», были нанесены первые ракетные удары. Там он намеревался эвакуироваться, но фон Ратенов знал, что это иллюзии. Круг замкнулся.

Он снова достал из пачки сигарету и прикурил от предыдущей, пальцем поманил верного адъютанта Река.

— Любезный, включите телевизор. Посмотрим русские новости. Было интересно, что думают и показывают русские и сравнить с репортажами наших телекомпаний.

На экране появилось сексуально-губастое лицо русской телеведущей. Нахмурив бровки, дама открыла рот…

«В Москве, несмотря на принятые меры полицейского надзора, произошли массовые беспорядки и нападения на офисы политических организаций, выступающих за европейскую интеграцию. Несколько офисов сожжено, имеются большое количество раненых и избитых. Подробности уточняются.

Пресс-служба Министерства национальной обороны в своём релизе подтвердила данные о том, что снята блокада Севастополя. Героическая оборона города, уже в который раз, вошла в мировую историю… Под Житомиром после окружения нескольких соединений союзников в обороне образовался разрыв, куда брошены подвижные соединения первого гвардейского корпуса. Под Винницей сложилась аналогичная ситуация. Сейчас прямое включение из двадцатой танковой бригады, Олег, вы меня слышите?

Замелькали кадры колонн бронетехники и толстое мурло русского корреспондента, прикрывающего ладонью микрофон…

— Выключайте, Рек…

Нет, всё- таки надо напиться. Фон Арау, этот старый чёрт, просто так это дело не оставит. Готтлиба могли снять с должности в любой момент, он к этому уже привык. Единственное, что мешало окунуться с головой в алкогольный омут, так это чувство профессиональной гордости.

Он проиграл сильному противнику в открытом бою и напиваться по этому поводу не следует. Готтлиб резко поднялся, прошёл в свой жилой блок и, сняв ботинки с высоким берцем и берет, завалился на жёсткую армейскую койку. Где он ошибся? И когда?

Сон пришёл незаметно. Где-то минут через сорок его разбудил верный Рек, сильно теребя за плечо.

— Herr der Befehlshaber!!!

— Да, Рек, прекратите меня трясти! Что случилось?

— У вас несчастье. В вашем доме, в Цойтене, пожар. Точнее, взрыв. Пожарные говорят, что утечка газа!

— Что с женой?! Готтлиб вскочил и, схватив адъютанта за грудки, затряс его, словно бультерьер, крысу.

— Отвечать!!!

— Фрау Ратенов-Засс погибла…

Готтлиб отпустил адъютанта и сел обратно на койку…Вот и плата за провал «Гефеста». Старая жаба, Арау, не прощает ошибок.

— Идите, Рек…И принесите мне коньяк. Сразу две, нет, три бутылки…

Через час в стельку пьяный фон Рамелов уже крепко спал, заперев свой жилой блок изнутри. Если бы он знал, что Арау здесь совсем не причём, как и русские спецслужбы, вряд ли он стал так напиваться. Дело в том, что фрау фон Рамелов-Засс погибла в своём доме в ходе налёта банды палестинцев, специализирующихся на грабеже богатых домов и квартир. Пожилой женщине накинули шнур на шею и удавили. А дом, после того, как вынесли всё ценное, «новые европейцы» подожгли, стремясь скрыть факт убийства и ограбления. Но об этом Готтлиб узнает спустя несколько месяцев от сыщиков криминальной полиции.

Депутат Европарламента от социалистов и один из богатейших людей Италии Лука Томацци, с наслаждением растянувшись в кресле, слушал чарующие звуки концерта Паваротти. Пластинка была личным подарком умершего тенора, хранилась в специальном защитном футляре и извлекалась на свет божий в редких случаях. Перед важной встречей Лука обязательно прослушивал тенора дня поднятия настроения. Через два часа депутату Томацци предстояло встретиться с председателем комиссии ЕС по энергетике и обсудить вопрос о финансировании европейцами подводного трубопровода из Ливии на Сицилию. Требовалось сунуть председателю, чопорному французику Лавуа, пару миллионов евро. Для начала. В Брюсселе уже давно все вопросы решались с помощью взяток и подкупа. Изъяны социализма, так сказать. Не подмажешь, не поедешь. Вокруг комиссий ЕС, заменявших министерства, вертелись, словно пчёлы у меда, (иди мухи у дерьма, кому какое сравнение нравится) тысячи лоббистов, представляющих крупные корпорации, государственные учреждения, исследовательские центры и благотворительные фонды. Пропихивали нужные проекты и тормозили не нужные, с их точки зрения. Такие вот вши на теле единой Европы. Но вши чрезвычайно нужные и ценные для «евробюрократов». В отличие от этой шушеры, Томацци работал по крупному, в чём ему помогал солидный пакет акций госкорпорации ENI и мандат депутата крупнейшей европейской партии.

Перед тем, как выйти из дома и сесть в свой пепельно-стальной паркетник «Audi Q7», Лука тщательно побрился и позвонил начальнику своей личной охраны. Покушений он давно не боялся, так как с лидерами «семей» из Калабрии, Апулии, Кампании и Сицилии был на дружеской ноге. Совместный бизнес, большие деньги. Охрана нужна только здесь в дождливом Брюсселе для престижа. Пусть местные «бумажные гномы» знают, что такое настоящая Италия.

Насвистывая под нос незатейливый мотивчик и примеряя перед зеркалом модный нежно- голубой галстук за полторы тысячи евро, Томацци вполуха слушал новости по телевизору. Как и следовало ожидать, войну они «прокакали». Нашли, с кем связываться! С русскими! Да у этих чертей всегда был дурной нрав и крепкие кулаки. Хотя теперь русским надо сказать «спасибо».

Потеряв возможность захапать украинские трубопроводы, Евросоюз будет активнее финансировать альтернативные проекты. Здесь беспроигрышная лотерея, какая фишка не выпадет, он всё равно заработает, а «лохи» налогоплательщики исправно заплатят.

Да и не только он заработает. Все члены «Босфора» в накладе не останутся. За исключением бедняжки Хансен. Ну надо же, активистка какая! Попёрлась в составе специальной комиссии ЕС на Украину…Прямо под ракетный удар русских…Выйдя на влажный брюссельский воздух и подойдя к машине с любезно открытой телохранителем задней дверцей, Лука с удовлетворением отметил, что день сегодня над столицей Евросоюза будет на редкость солнечным.

— Хороший денёк, Луиджи! Томацци подмигнул своему верному телохранителю Лиуджи Сафарелли, работавшему с ним уже больше двадцати лет.

— Так точно, босс! — Отозвался Сафарелли, учтиво склоняя седеющую крупную голову.

Усевшись на мягкое кожаное кресло, Лука рассеянно стал смотреть в пуленепробиваемое стекло, ожидая, когда водитель тронет тяжёлую машину по узкой брюссельской улице.

На улице, пересекающей движение «Ауди», стоял небольшой белый фургончик «Рено», похожий на кабачок. На таких, обычно, развозят по утрам овощи, фрукты и кондитерские наборы в бесчисленные лавочки и магазины тихого и спокойного Брюсселя. Вот и сейчас, двое смуглых парней споро выгружали на мощёную камнем мостовую пластиковые ящики с капустой и спаржей. По мере выкладывания ящиков всё больше открывалось нутро маленького фургона.