Чтение онлайн

– Какой ужас! – воскликнула Мария-Антуанетта. – Я благодарна вам за предупреждение, впредь я буду его остерегаться… Ах! Мужчины в большинстве своем жалкие создания.

– Поэтому, – вновь заговорила госпожа де Ламбаль, – мне и не нравится никто из новых претендентов на мою руку.

– Вы правы, сердце мое, оставайтесь моим другом, моим единственным другом.

– Это будет самый лучший мой титул, Антуанетта… но вы забываете, что вас ждут, я действительно бессовестная, что задерживаю вас.

– Не беспокойтесь, Тереза, этот бал меня вовсе не привлекает. Госпожа де Ноай решила сегодня сделать его более пышным, чем обычно, и, кажется, разослала много приглашений. Я рискую встретить там малосимпатичные лица. Видите ли, лучшее мое время – это то, что я провожу в вашем обществе; по крайней мере, с вами мне не приходится постоянно следить за собой, обращать внимание на любое произносимое слово. Моя жизнь совсем не такая, какой ее представляют, я очень часто плачу…

Госпожа де Ламбаль нежно привлекла дофину к себе.

– Cara mia [17] , – произнесла она мелодичным голосом, – верьте, все изменится.

Мария-Антуанетта съежилась в обволакивавших ее объятиях.

– Cara mia! – прошептала она. – Почаще зовите меня так, эти слова сладко звучат в ваших устах! Они напоминают мне Метастазио, Шёнбрунн, блаженные времена моего детства… Как я вас люблю! Я хотела бы видеть вас счастливой и богатой… Если я однажды стану королевой…

Дверь в глубине комнаты открылась, и появилась фигура разодетой госпожи де Талейран-Перигор. Мгновение маркиза искала взглядом дофину. На темном фоне оттоманки выделялась крепко обнявшаяся парочка в светлых платьях. Благородная дама жестом выразила возмущение.

– Ваше высочество забыли? – спросила она. – Бал уже начался, что скажет госпожа де Ноай?

Мария-Антуанетта поднялась и оправила примявшиеся юбки.

– Ну вот, я готова. Сердце мое, – обратилась она к госпоже де Ламбаль, – непременно навестите меня завтра, в любое время. Вы будете желанной гостьей. А теперь пошли танцевать!

Кончиками пальцев она послала принцессе воздушный поцелуй и, легкая, вдруг сбросившая печаль, отправилась, сопровождаемая маркизой де Талейран-Перигор, графиней де Таванн, герцогиней де Бовилье и маркизой де Клермон-Тоннер, через террасу в апартаменты госпожи де Ноай.

В ярко освещенных залах звучал клавесин и скрипичный оркестр. Мужчины надели камзолы с жилетом из бархата или золотой парчи, красные каблуки их туфель [18] с блестящими пряжками подчеркивали изгиб их икр, обтянутых чулками из лионского шелка. Дамы были в платьях светлых тонов, с широкими фижмами, на их высоких, тщательно завитых напудренных прическах свет люстр играл, словно бледное солнце на присыпанных снегом елях.

Приход Марии-Антуанетты со свитой вызвал оживление. Танцующие пары остановились, кланяясь ей, когда она проходила мимо. Поскольку она направилась к своему месту, ей навстречу быстро пошла молодая женщина.

– А, вот и моя милая гардеробмейстерина, – радостно сказала дофина.

– Ваше высочество пришли так вовремя, – заметила герцогиня де Коссе. – Без вас этот праздник был унылым.

– Действительно, я вижу, что здесь не очень весело, – констатировала Мария-Антуанетта. – И вы сама, моя дорогая, выглядите печальной… Вы недовольны?

– Как я могу быть недовольной, имея счастье служить вам, мадам? – ответила герцогиня. – Однако я не могу не думать о моем муже.

– Герцог большой негодяй, – сурово заявила Мария-Антуанетта. – Иметь такую безупречную супругу, как вы, и оставить ее ради какой-то Дюбарри, потаскухи самого низкого пошиба… Он не заслуживает ни малейшего снисхождения.

В глазах госпожи де Коссе сверкнуло пламя.

– Ваше высочество и представить себе не можете, как я ненавижу эту женщину! Она отняла у меня мужа, он потерял из-за нее рассудок, он сохнет, я боюсь за его здоровье и жизнь.

– Как он не похож на моего, – прошептала Мария-Антуанетта. – Уж тот-то умеет себя пощадить и, если дело так пойдет и дальше, доживет до ста лет.

– Не понимаю, – с досадой продолжала герцогиня, – что есть в подобном существе такого, что сводит всех мужчин с ума. А король молчит!

– Он закрывает глаза, – сказала дофина, – но наберитесь терпения. Недалек тот день, когда герцог на коленях приползет к вам молить прощения за свои измены.

– Если б только ваше высочество оказались правы! Но я вижу госпожу де Пикиньи…

Молодая женщина подошла с хитрым выражением лица и лукавой улыбкой.

– Мы говорили о наших мужьях, – произнесла дофина. – Надеюсь, господин де Пикиньи не похож на них.

– Мой совсем другой человек, – призналась герцогиня. – Он знаток естественной истории и общается только с лягушками и пауками.

– Это более безопасно…

– Пусть ваше высочество не будет столь уверены. Он вбил себе в голову препарировать крыс и лягушек. А вдруг у него разыграется честолюбие и однажды утром, не говоря ни слова, он возьмет и сделает вскрытие мне, чтобы тоже препарировать?

Дофина рассмеялась:

– Господин де Пикиньи большой шутник…

В этот момент перед ней склонился стройный кавалер.

– Мадам, могу ли я надеяться на то, что вы окажете мне честь станцевать следующую кадриль со мной?

Мария-Антуанетта узнала прыщавое лицо герцога Шартрского. Откровения госпожи де Ламбаль вызвали в ней волну негодования.

– Благодарю, месье, – сухо ответила она, – я устала и предпочитаю посидеть…

Она отвернулась.

– Мы поболтаем с вами, госпожа де Пикиньи, – сказала она. – Это будет веселее…

– Ваше высочество не знает новость? – спросила молодая женщина, когда герцог Шартрский, зло блеснув глазами, удалился. – Мы, очевидно, увидим госпожу Дюбарри.

– Что? Она посмеет?

– Подобные твари очень наглы. В конце концов, утешимся надеждой, что она, быть может, оживит этот вечер новым чудом, вдобавок к тем, что уже совершила.

– Что вы хотите сказать? – спросила заинтригованная дофина.

– Первое чудо она совершила у короля, воскресив покойника.

– Очень смешно! А второе?

В глазах госпожи де Пикиньи сверкнул недобрый огонек.

– Оказывается, она умеет прыгать на огромную высоту, что и доказала, прыгнув из постели лакея в постель короля.